Измена. Отдай мне всё!

Глава 22

Смотрю на Лунина старшего как на ненормального. Он прекрасно знает, что я жена Максима и мы не раз встречались на корпоративных мероприятиях. Значит, он тоже не сомневается, что я виновата?

— Это не ваш внук или внучка, — твердо заявляю Борису Михайловичу. — У меня ничего с вашим сыном не было.

— Если бы не было, ты его не убила, — заявляет Лунин. — Скорее всего, Валя узнал о ребенке и предложил тебе развестись, а ты отказалась.

— Вы противоречите сами себе. Если я так хотела за вашего сына замуж, а он надумал меня бросить, то что ему от моего ребенка? Вам не кажется, что тут не все сходится?

— Мне плевать, что вы там не поделили с Валентином. Теперь я у него спросить не могу. В принципе, мне даже не интересно, почему ты это сделала. Я не хочу знать, что тебя толкнуло на такой поступок. Так или иначе, ты долго не протянешь, но ребенка сохранишь.

— Но почему вы так уверены, что это именно ваш внук или внучка?

— Сколько вы с мужем прожили? Детей вроде бы нет, а как ты связалась с моим сыном, сразу появился ребенок.

— Бред какой-то. Я жила только с мужем.

— А это докажет экспертиза, — улыбается Борис Михайлович.

— Какая экспертиза?

— Ну что ты, милая. Естественно, что я проверю, мой ли это внук или нет. И тебе будет лучше, чтобы это было так. Потому что пока ты носишь ребенка от Валентина, ты жива. Я как близкий родственник могу спокойно сдать анализы на ДНК-тест, а ты со своей стороны не откажешься их предоставить.

— А если откажусь? — вздергиваю упрямо голову. — Что вы мне сделаете?

— Возьмем анализ насильно, — усмехается Борис Михайлович. — Ты еще не поняла, что я пойду на все? Иди в свою новую камеру, и на днях к тебе приедут, возьмут анализ. Надеюсь, ты будешь умной девушкой и не станешь сопротивляться.

— А у меня есть выход?

— Нет.

— И что будет, если окажется, что ребенок не от вашего сына?

— Ты мне станешь не нужна, — спокойно отвечает Лунин-старший и выходит из комнаты.

Меня отводят в совсем другую камеру, где я нахожусь одна. Здесь я бы даже сказала, уютно, если сравнить с тем, что было. Шторка отделяет отхожее место, даже есть душ. Стол, чайник, пара стульев, кровать. Особо радует маленький холодильник в углу, в который мне нечего складывать.

Первое, что я делаю, это моюсь. Долго, неосознанно пытаясь содрать с себя якобы накопившуюся грязь. Мне кажется, что я ужасно пахну или это из-за беременности. Волосы свалялись, и пришлось их промывать несколько раз, а потом пытаться расчесать. Но мылась я хозяйственным мылом, которое было здесь, так что вряд ли мои волосы стали лучше, чем были. Вечером мне принесли ужин, который вполне можно было есть, даже яблоко положили. Я его съела с удовольствием, а потом легла спать. Но сон не шел.

Я с ужасом думала о том, что будет, когда экспертиза подтвердит, точнее, даст отрицательный ответ о родственной связи моего ребенка и Лунина-младшего. Даже вырвался нервный смешок, когда представила гнев Бориса Михайловича. Сколько тогда я проживу? Зачем отцу Валентина ждать, пока я рожу, чтобы осуществить свою месть? Он же уверен, что я убила его сына, а не кто-то другой.

На следующий день меня никто не навещал, и я терялась в догадках, как среагировал Максим на мою записку. Неужели ему все равно? Как может человек так быстро измениться? Перестать любить. Я его люблю как прежде, даже несмотря на то, что муж меня предал. Мне больно от его предательства, но я не могу приказать своему сердцу взять и забыть все счастливые годы, что были у нас.

Сейчас моей целью стало сохранить нашего ребенка. Когда-нибудь, а я твердо верила в это, вся правда выйдет наружу, и Максим сильно пожалеет, что так поступил со мной. Я отказывалась верить в то, что он сейчас с другой женщиной и совсем забыл меня. Называла себя наивной дурой, но верила вопреки всему.

Мне нужно как-то доказать мужу, что я ему не изменяла. Но надо ли? А Максим мне в ответ предоставит свои доказательства? Возможно, с его стороны измена все же была. Смогу ли я простить? Пока я не могла понять, как относиться к этому, а поведение моего мужа лишь доказывало то, что у Максима другая. Иначе он бы боролся за меня до последнего, верил бы в меня. Защищал. Но мужа нет рядом, и поэтому становится ясно, что Максим верит в мою виновность.

Следующее утро я встретила в обнимку с унитазом. Меня накрыло просто чудовищной тошнотой. Вывернуло чуть ли не наизнанку. Бледная и потная заползла обратно на кровать и уснула. Даже не слышала, как приносили завтрак. Но когда проснулась, ничего не могла съесть. Одна мысль о еде вызывала тошноту. Мне бы что-нибудь, что поможет при таком состоянии. Сухарик какой-то или сухое печенье.

Взяла в рот корочку ржаного хлеба и сидела посасывая. Это немного помогло, стало лучше. Тошнота отступила, и я сидела, дожевывая хлеб, когда железная дверь с лязгом открылась.

— Кулагина, на выход.

Встала с кровати, откладывая на тарелку хлеб, и пошла из камеры, теряясь в догадках, кто посетил меня на этот раз. В душе поселилась какая-то апатия ко всему, мне становилось все равно, что будет дальше. Я, кажется, потихоньку начала опускать руки. Еще немного, и я смирюсь со всем, потому что ничего не смогу доказать. Меня накрывала депрессия, с которой я не могла бороться даже ради ребенка. Только его существование внутри меня еще вселяло какие-то силы и заставляло вставать по утрам. Если бы не беременность, даже не знаю, что бы со мной было. Я никогда не считала себя сильной, а сейчас особенно.

— Лицом к стене, — одна дверь в виде решетки лязгнула замком, открываясь.

— Вперед.

Снова коридор.

— Лицом к стене… — другая дверь.

Я машинально их считаю, пытаясь зачем-то запомнить. Для чего сама не знаю, но что еще делать?

Вот и комната, куда я хожу как на работу почти каждый день. Сердце уже не бьется в предвкушении встречи. Я не жду Максима или маму. Они меня бросили. С чего бы им приходить. Однако я ошибаюсь, видя, как навстречу мне со стула встает муж. Смотрит внимательно, а взгляд такой, что заранее стену между нами воздвигает. А я и не кидаюсь ему на шею как раньше, просто прохожу мимо и сажусь на другой стул, так как ноги меня не держат. Смотрю на Максима, подмечая внешний вид, хреново выглядит, неожиданно. Я-то думала, у него все цветет и пахнет в жизни в отличие от меня.

— Здравствуй, Вера, — муж садится, складывает руки на груди и сверлит меня взглядом. — Ты носишь моего ребенка или нет?

Усмехаюсь, на мгновение прикрывая глаза, и затем снова смотрю на Максима.

— А ты? Веришь мне или нет?