Измена. Отдай мне всё!

Глава 20

— Максим, зайдите к Борису Михайловичу, — говорит секретарша Лунина старшего и отключает звонок, а я быстро сворачиваю папки на компьютере, поднимаюсь в приемную генерального.

— Проходи, — кивает Борис Михайлович, кивком указывая на кресло за столом.

Сажусь, внимательно смотрю на начальника. После всего, что случилось, это первый раз, когда меня вызвал к себе генеральный. Его понять можно: похороны сына, следствие, а я как бы тут тоже фигурирую.

— Сам понимаешь, что я не могу тебя оставить работать в моей компании, — начинает генеральный, а я внутренне выдыхаю от напряжения.

Все эти дни я ждал, что такое случится. Ждал, но надеялся, что пронесет. Хотя сам думал о том, чтобы уволиться. Рабочая обстановка уже не была прежней, и в таких нервных условиях я работать не смогу.

— Я всё понимаю, что ты не виноват в том ужасе, который совершила твоя жена, но принять не могу. Мой единственный сын убит любовницей, которая скоро поплатится за всё. Считаю, что я не имею никакого права держать тебя на работе, так как против воли перенесу на тебя свой негатив. И не говори мне, что твоя жена ни в чем не виновата.

— Виновата, я сам видел доказательства, — глухо отвечаю главному.

— Все видели, и я не верю, что ты ничего не знал или хотя бы не догадывался. Впрочем, это всё уже неважно. Моего сына не вернуть, а у меня осталось одно желание: мстить убийце. И поверь, твоя жена долго не проживет в тюрьме.

— Но Вера…

— Не виновата, хочешь сказать? — перебивает меня главный.

— Я не знаю, запутался, — честно признаюсь ему. — Моя жена не могла сделать такое, и в то же время эти доказательства… Я просто не знаю, во что верить.

— Зато я знаю. Моего сына нет и больше не будет. И твоя жена за всё мне заплатит, обещаю.

Смотрим какое-то время друг другу в глаза, и я первый отвожу взгляд. Борис Михайлович прав, а мне нечем ответить.

— Пиши, — кладет передо мной лист, ручку Лунин. — Пока по собственному желанию вчерашним числом. Если не согласен, уволим по статье.

Молча беру ручку и, немного помедлив, начинаю писать. Как бы мне не оставили вариантов, придется уйти.

— Твое место займет Гришина Лилия Анатольевна. Она перспективный работник, с амбициями и стремлением идти вперед. Мне нравится ее подход к работе. Надеюсь, здесь возражений нет?

— Нет, — едва сдерживаясь, отвечаю Лунину, продолжая писать, а внутри злость поднимается, яростью вены захлестывает. Да так, что того гляди кровь закипит и планку сорвет.

— Ну вот и отлично, — потирает руки довольный генеральный. — Свободен, проекты все передашь Лилии Анатольевне.

Поднимаюсь с кресла, пододвигая заявление Лунину, и тот ставит свою размашистую подпись.

— Будь другом, занеси в отдел кадров.

Киваю и выхожу из кабинета, лишь около двери оглядываюсь на голос Бориса Михайловича.

— Передай своей жене, что я отомщу за сына. Пусть долго протянуть не надеется за решеткой. Получит у меня по полной.

— А если все же не она? — твердо смотрю на генерального. — Если все мы ошиблись? Вера не такая!

— А какая? Ты знаешь? — с тихой угрозой произносит Борис Михайлович, а я не могу ничего сказать в ответ. Сам уже не знаю, где правда, а где ложь. — Вот и не осуждай меня. И мой тебе совет, разведись с ней как можно быстрее.

Иду по коридору, словно на каждой ноге по гире привязано, еле ноги волочу. В душе так горько, что выть хочется. Сам себе врать готов, лишь бы Веру оправдать для себя, но не могу. Своими глазами видел, как она там, в комнате с младшим Луниным. Как стонала под ним, как просила еще. Она совсем другая там. Раскрепощённая, страстная. Когда увидел, так противно стало, что отмыться захотелось от этой грязи. Только не помогло. Так и хожу, словно нагадил кто в душу, прямо в сердце.

В кабинете меня встречает Лиля. Сидит в моем рабочем кресле, положив ногу на ногу, и улыбается. Сегодня она в строгом черном платье до колен и алого цвета туфлях на острой шпильке. На спинке по-хозяйски висит красного цвета пиджак. Черные волосы завиты в крупные локоны, и неизменная красная помада на губах.

— Привет, — улыбается мне, а я прохожу мимо стола, направляясь к шкафу.

Достаю свое пальто, сдергивая с плечиков. Замечаю на полке нашу фотографию с Верой. Мы здесь такие счастливые, веселые, любим друг друга. Кто же знал, что все так повернется. Беру фотографию в руки, чтобы взять с собой.

Слышу, как сзади подходит Лиля и обнимает за плечи.

— Ну ты что, котик? Расстроился? — проводит ноготками по шее, обволакивает своими духами.

И почему мне раньше казалось, что Гришина пахнет как Вера? Совсем не похоже. У моей жены запах более нежный, едва уловимый, а здесь резкий, как и его хозяйка.

— Уволили?

— Отойди от меня. — сбрасываю ее руки, направляюсь к столу, чтобы взять пару мелочей, которые мне дороги.

— Все еще дуешься, что я показала тебе то видео, где твоя жена со своим любовником? — улыбается Лилия и идет за мной к столу.

Усаживается на него, проводит рукой по гладким чулкам, словно себя ласкает.

— Но ты же хотел знать правду об их отношениях? Я тебе показала, — продолжает Гришина. — Или хотел ходить рогатым всю оставшуюся жизнь?

— Оставь меня в покое, — резко обрываю ее речь. — Между мной и тобой ничего не было. Мы друг другу ничего не должны. Надеюсь, что больше тебя не увижу никогда.

— Ну что ты, котик, — снова встает Лиля и приближается ко мне.

Ведет руками по воротнику пальто, ныряет под пиджак.

— Нам так хорошо будет вместе, ты же меня хочешь, я вижу. Теперь твоей жены нет, для кого хранить верность? Отомсти ей, измени со мной, получи то, что она так щедро дарила другому. Слышишь, Максим?

Ее руки скользят по груди, опускаются к ремню.

— Я та, кто тебе нужен, поверь мне. Нам хорошо будет вместе, — шепчет Лиля. — Мне ты нужен. Очень нужен. Останься со мной. Я буду той, что исцелит твои раны, оставленные изменщицей женой. Ты забудешь обо всем, когда я рядом. Просто дай мне то, что я хочу!