Измены

Глава 20. Начало конца

Забираю Андрея с продленки в школе, потом с ним же иду в садик за Василисой. Мне уже давно удалось наладить график работы, поэтому могу возвращаться домой в нормальное время и заниматься детьми. Пока сын с дочерью бесятся в детской, начинаю готовить ужин.

Суп уже давно сварен, котлеты пожарены, дети поели, а вот Юры все еще нет. Я сижу одна на кухне, пью кофе и просто тупо жду мужа с работы. Ну как с работы. Уже одиннадцатый час, и стройка давно закрыта.

Жду мужа, который домой не торопится.

В последние полгода с Юрой стало происходить что-то странное. Он частенько стал задерживаться и приходить домой ближе к 12 ночи выпившим. Сначала он объяснял мне это то днями рождения коллег, то завершениями важных проектов, то корпоративами с большим начальством. Теперь же я понимаю, что это все было вранье. Он просто тупо пристрастился к алкоголю. Без какого-либо повода.

Стрелка на часах показывает 11 вечера, дети уже спят, а я не выдерживаю и хватаюсь за телефон. Гудки идут бесконечно долго. Когда я уже хочу класть трубку, Юра отвечает:

— Алло, — голос, естественно, пьяный. На заднем фоне я слышу громкую музыку.

— Привет. Ты где?

— Да я тут с коллегами…

И в этот момент я слышу в трубке женский смех.

— С коллегами-женщинами? — Цежу со злостью. — У тебя же на стройке одни мужики работают!

— Да, я с мужиками. — Он еле ворочает языком. Но все еще в состоянии мне врать.

— Тогда почему я слышу в трубку женский смех?

— Не знаю… Нет тут у меня женщин.

— Я, по-твоему, на дуру похожа!? — Кричу, но тут же осекаюсь. Дети спят. — Ты когда домой придешь?

— Ну щас уже скоро. Ты ложись, не жди меня. — И он отключает звонок.

Я сползаю вниз по стене, не сдерживая слез. Закрываю лицо ладонями и тихо плачу. Вот уже полгода в нашей семье творится непонятно что. Юра постоянно приходит очень поздно и пьяный, он совершенно перестал обращать внимание на меня и на детей. Живет какой-то своей жизнью. А мы для него так, атрибут мебели.

А еще я постоянно слышу у него в трубке женские голоса. А недавно я обнаружила на его рубашке следы губной помады. На все мои вопросы он отвечает одно и то же: выпил немного с парнями с работы. Наличие любовницы он категорически отрицает.

И я совсем не знаю, что мне делать… Разводиться? И как мне быть одной с двумя маленькими детьми? И что сказать родителям? Особенно отцу, который никогда не верил в наш с Юрой брак. После рождения Василисы папа, конечно, успокоился, и слова плохого в адрес Юры уже не говорит, но это только потому, что со стороны наша семья выглядит идеально-образцовой.

Он приходит полвторого ночи. Я все это время не сплю и лью слезы в подушку. Выхожу на шум в прихожей и приваливаюсь к дверному косяку.

— Где ты был? — Тихо спрашиваю, чтобы не разбудить детей. — И с кем?

Он изрядно пьян. Снимает куртку и ботинки, отшвыривает их куда-то в сторону.

— Чего не спишь? — Спрашивает, как ни в чем не бывало.

— Ты не ответил на мои вопросы.

Юра нетерпеливо машет рукой.

— Я тебе уже говорил, где я. Что за допрос?

Он проходит мимо меня в комнату и снимает одежду. Я тут же приглядываюсь к светлому свитеру, ища на нем следы чужой помады. Юра раздевается и ложится в кровать, а уже через несколько минут громко сопит.

Я как стояла в дверном проеме, так и продолжаю стоять в полном шоке. Слезы снова текут по лицу, я хватаю с кровати подушку и свое одеяло и иду в другую комнату. Мне омерзительно спать с ним в одной кровати.

Я засыпаю где-то под утро и встаю в 7 часов с красным опухшим от слез лицом. Умываюсь холодной водой и, чтобы не напугать детей, замазываю тональником следы слез. Пока еще все спят, иду на кухню и готовлю на семью завтрак. Через полчаса встает Юра и, как ни в чем не бывало, появляется на кухне.

Я кручусь у плиты и даже не поворачиваюсь в его сторону. Он тихо подходит ко мне и обнимает сзади.

— Прости, я вчера перебрал. — Мычит мне в шею.

Ложка выпадает из моих рук и тонет в кастрюле с манной кашей.

— Юра, что происходит? — На глаза снова наворачиваются слезы.

— Ничего не происходит. Просто немного выпил вчера с ребятами.

— Вчера? — Я резко разворачиваюсь к нему. — Юра, ты постоянно пьешь. У тебя постоянно на заднем фоне в трубке женские голоса. Что я должна думать?

— Я тебе не изменяю.

— Что с тобой случилось?

— Да ничего со мной не случилось. Я что, выпить с друзьями не могу? — Начинает злиться.

— Да ты постоянно пьешь!

— Где постоянно? Ну выпил пару раз, пришел домой поздно. Ну я же тоже не робот! Знаешь, как на этой стройке тяжело?

— Ты не таскаешь там кирпичи, чтобы уставать! Ты инженер, а не простой рабочий. От чего ты там устаешь, что тебе обязательно нужно расслабляться с помощью алкоголя?

— Ань, я взрослый самостоятельный человек. Не надо меня учить, что мне делать. Я не обязан спрашивать у тебя разрешения для встречи с друзьями. Вчера я действительно пришел очень поздно, и я сейчас перед тобой за это извинился. А ты, между прочим, когда с работы поздно ночью возвращалась, никогда не считала нужным за это извиниться!

Я быстро моргаю от такого наглого заявления.

— Я с работы поздно возвращалась, потому что у меня были просто сумасшедшие авралы, а не потому что я бухала непонятно где и непонятно с кем! И вообще-то я уже давным-давно грамотно выстроила свой график и возвращаюсь домой в нормальное время. Я отвожу детей в садик и школу, и я их оттуда забираю. Мы даже от няни уже отказались! А когда ты последний раз забирал детей из школы и садика? А ты хоть раз ходил на родительское собрание к Андрею?

— У тебя там каша сгорела, — невозмутимо кивает мне головой в сторону плиты.

Я резко оборачиваюсь к кастрюле и только сейчас чувствую запах сгоревшей манки. Юра спокойно удаляется из кухни, а через минуту я слышу, как хлопает входная дверь.

Беру кастрюлю и несу ее в туалет, чтобы вылить сгоревшую кашу в унитаз. Поднимаю детей, одеваю Василису, делаю им бутерброды с колбасой и сыром, наливаю чай, веду их в садик и школу, а потом и сама еду на работу.

Сегодня Юра возвращается домой трезвый и вовремя. И даже вроде как с виноватым видом. После ужина играет с детьми, разговаривает со мной, как ни в чем не бывало, но я уже на это не ведусь. С неделю он побудет примерным мужем и отцом, а потом снова начнутся пьянки и женский смех в трубке.

Я опять ложусь спать в другую комнату, но Юра приходит ко мне. Молча садится на кровать и долго на меня смотрит.

— Ань, пойдем в нашу комнату.

— Не хочу, мне и тут хорошо.

Он шумно вздыхает и залезает ко мне под одеяло.

— Ну хватит злиться, — притягивает меня к себе, но я упираюсь ладонью в его грудь.

— Юра, что происходит? — Задаю этот вопрос уже в тысячный раз.

— Да ничего не происходит, Ань. Ну да, я могу иногда выпить с кем-то из ребят с работы. Но это же не каждый день, и я же не алкаш.

— Такими темпами ты в него превратишься.

— Не говорил ерунды.

— Почему у тебя на заднем фоне всегда женские голоса?

— Потому что мы сидим в каком-нибудь кафе, и мы там не одни. За соседними столиками бывают женщины. Иногда они очень громко разговаривают.

— Я несколько раз видела следы губной помады на твоих рубашках. Откуда они?

— Не знаю.

Он смотрит мне прямо в глаза открытым взглядом. Говорит спокойно и невозмутимо, вот только я все равно не знаю, как трактовать все то, что происходит в последние полгода.

— Аня, я не изменяю тебе.

Я очень хочу ему верить, но я не знаю, как мне быть и как мне мириться со всем этим. Все было хорошо, мы нормально спокойно жили и тут вдруг — начались друзья, пьянки и женский смех в трубке.

— Что, по-твоему, я должна думать, когда ты приходишь домой ночью, пьяный и с губной помадой на рубашке?

— Ты просто должна доверять мне.

Я фыркаю и отворачиваюсь от него лицом к потолку. «Ты просто должна доверять мне». Как легко это сказать!

— Мне категорически не нравится то, что сейчас происходит в нашей семье.

— В нашей семье не происходит ничего из ряда вон. Ань, ну правда. Ты меня уже в какие-то запойные алкаши записала, как будто я пропиваю последние деньги.

— Не удивлюсь, если скоро и до этого дойдет.

— Не дойдет. — Он закидывает на меру руку и притягивает близко к себе. — Я люблю тебя, и я тебе не изменяю. Клянусь.

Я не вырываюсь из рук мужа, потому что хочу верить его словам. Хочу верить, что действительно женские голоса в трубке — это просто какие-то девушки за соседним столиком, с которыми он даже не общался. А помада на рубашке…

А может, это и вовсе не помада? Краска какая-нибудь. Он же целый день на стройке.

Юра засыпает, продолжая меня обнимать и дышать мне в шею. А я смотрю в потолок и повторяю себе, как мантру, что я доверяю мужу и что он мне не изменяет.

Ближайшие три недели мы живем нормально, наши отношения с Юрой налаживаются, моя обида проходит, но потом все начинается заново: его отсутствие до глубокой ночи, алкоголь и женские голоса в телефоне.

Наверное, это и стало началом нашего конца.