Измены

Глава 25. Разбитая чашка

Ночной перелет на Крит, как это обычно бывает на чартерах, проходит тяжело. Сначала рейс на пару часов задерживают, а потом ты пытаешься уснуть в неудобном кресле под крики детей. У Ани это получается намного лучше, чем у меня: она кладет голову мне на плечо и тут же отключается. Я же сижу и боюсь пошевелиться, чтобы не потревожить ее. Пытаюсь вспомнить, когда последний раз жена вот так клала голову мне на плечо и беззаботно засыпала. Очень давно.

Когда в шесть утра мы выходим из аэропорта, солнце уже вовсю палит, а легкие наполняются приятным соленым воздухом. Наш Херсониссос действительно недалеко от аэропорта. Дети с любопытством смотрят в окно автобуса на классические греческие пейзажи: выжженная солнцем земля, оливковые деревья и море. Греция — хорошая, приятная страна. Бедная, правда, но для туристов тут созданы все условия.

Наш отель действительно оказывается на горе. До пляжа ходят шаттлы, а пешком минут 15. На ресепшене нам выдают ключи от двух номеров, что всех удивляет.

— В турагентстве сказали, что остались только двухкомнатные сюиты, одноместных номеров не было.

— Это я что, с Васькой должен буду жить!? — Возмущается Андрей.

Только я открываю рот ответить сыну, как меня опережает дочь.

— А ты уже собрался девчонок в свой номер водить? — Смеется. — Обломинго!

Недовольный Андрей разворачивается и уходит к лифту, Вася хватает свой маленький розовый чемодан и идет следом за ним.

— Действительно не было других номеров, — зачем-то поясняю Ане, когда мы остаемся вдвоем.

— Я верю. Ты же брал за две недели до вылета в разгар сезона. Пойдем? Я так устала в дороге.

Я подхватываю чемоданы и качу их в сторону лифтов. Наши номера на пятом этаже. Отель очень большой с красивой зеленой территорией и двумя бассейнами. Номер детей прямо рядом с нашим. Аня открывает дверь ключом-карточкой, и мы попадаем в просторный холл. Тут действительно две большие комнаты, кухня-гостиная и одна просторная ванная с душевой кабиной. Все отделано в бежевых и коричневых тонах. Панорамные окна гостиной выходят в сторону моря. Есть большой балкон со столиком и плетеными креслами.

— Хороший номер, — Аня осматривается по сторонам. — И очень чисто.

Жена разбирает чемодан в своей комнате. Наши двери ровно напротив друг друга. Спальни абсолютно идентичные: большая кровать, шкаф, стол со стулом, на стене плазма, у окна кресло с журнальным столиком.

Я выхожу на балкон и сажусь в плетеное кресло. На столике предусмотрительно стоит пепельница, поэтому я поджигаю сигарету. Курить я начал после Аниной измены. Никогда до этого не брал в рот сигареты, а тут вдруг резко потянуло. Так и курю до сих пор.

До сих пор помню ее удивленное лицо, когда она увидела меня первый раз с папиросой в зубах. Ничего не сказала, а просто молча отвернулась в сторону. То еще был период, когда мы друг с другом абсолютно не разговаривали. Жили в одной квартире, как соседи. Это длилось три месяца.

Я смотрю на расстилающийся передо мной пейзаж. Отсюда отлично видно пляж и море. Странно, но после тяжелого перелета совсем не хочется спать. Я спускаю на глаза солнечные очки и откидываюсь на кресло. Дверь балкона снова открывается, и выходит Аня. Опускается в соседнее кресло.

— Мне тут нравится, — тихо говорит и поворачивает ко мне голову.

— Мы еще почти ничего не видели.

— Отель новый, хороший. Вид отсюда красивый. Спасибо, Юр.

Я хмыкаю.

— Для семьи старался, — делаю упор на слове «семья» и замечаю, как Аня слегка дергается.

Бросает на меня беглый взгляд и тут же опускает на глаза очки, которые до этого были на макушке. Моя жена может обмануть кого угодно, кроме меня. Уж я-то знаю, что она это сделала, чтобы скрыть выступившие на глазах слезы.

— Зачем, Аня? — Задаю вслух вопрос, который меня мучает с тех пор, как она объявила о том, что подала на развод. — Вот зачем ты собираешься разводиться, если в действительности не хочешь этого?

— Если бы я не хотела, я бы не подавала заявление, — отвечает резко.

У меня вырывается смешок.

— Именно поэтому ты плакала тогда на кухне? Потому что очень хочешь развестись со мной?

— Ты тоже этого хочешь, будь честен.

— Я не хочу с тобой разводиться и никогда не хотел. — Поворачиваю к ней голову и внимательно смотрю. — Если бы я хотел с тобой развестись, то сделал бы это еще тогда. — Не уточняю, когда именно «тогда», потому что знаю: она понимает, что я имею в виду ее первую измену.

— Ну и сделал бы. Может, всем бы давно легче стало.

— Кому бы стало легче?

— Тебе. Мне. Нам. А то поддерживаем видимость счастливой семьи, а на деле ведь это давно не так.

— Все в наших руках. Мы еще можем стать счастливой семьей. Как в самом начале.

Аня громко смеется, и я распознаю в ее смехе истеричные нотки.

— Как в самом начале уже никогда не будет.

— Аня, если мы захотим, то будет, — я накрываю ее ладонь своей, но она ожидаемо вырывает руку. Тоже поворачивает на меня голову и пристально смотрит.

— У тебя ведь есть кто-то. — Почему-то я слышу в ее голосе легкий укор.

— Уже нет.

Аня недоверчиво фыркает и уходит с балкона. Я не иду за ней следом, потому что знаю, что в данный момент она хочет побыть одна.

Когда через 15 минут, я возвращаюсь в номер, вижу, что дверь ее комнаты закрыта. Я иду к себе, ложусь на кровать и пытаюсь привести мысли в порядок. Даже если нам все-таки суждено развестись, не хочу тратить эти 10 дней нашего последнего совместного отдыха на ссоры. Я, конечно, был не прав на балконе, сказав ей все прямо в лоб. С Аней нужно быть мягче и действовать окольными путями.

Я уверен на сто процентов, что она не хочет разводиться. Просто любовник напел ей в уши, вот она и поддалась. Если встречу когда-нибудь эту тварь — придушу. Больше этого не будет: любовников, любовниц, измен. Хватит. Склеить разбитую чашку можно. Я верю.