Измены

Эпилог

Я сижу дома на кухне и дорабатываю финальный вариант презентации для завтрашнего совещания. От того, насколько моя задумка понравится топ-менеджменту компании, зависит, получу я должность директора по маркетингу или нет.

Мне, как всегда, кажется, что я придумала какую-то ерунду. Сейчас именно тот самый момент, когда мне нужен дружеский совет, вот только друзей у меня нет. Единственный человек, с которым я могла советоваться, — Юра. Но его я не видела с тех пор, как мы развелись. Не могу же я позвонить бывшему мужу со словами: «Посмотри, пожалуйста, мою презентацию. Что думаешь?».

Облокачиваюсь на спинку стула и тру уставшие глаза. Эти три месяца после развода я загрузила себя работой по полной программе. Просто чтобы не сойти с ума от одиночества. Я каждый день сижу на кухне с ноутбуком до глубокой ночи, а потом падаю на кровать и моментально засыпаю. Только бы ни о чем не думать.

Я общаюсь с Андреем и Василисой. Мы довольно часто видимся, дети иногда остаются у меня с ночевкой, но возвращаться сюда жить не хотят, даже зная, что замуж я не выхожу. Я сразу сказала об этом детям, надеясь, что они вернутся домой, но Андрей и Вася не захотели. Сыну нравится самостоятельная жизнь, а дочь не хочет обижать Юру. Она ведь уже пообещала ему, что останется жить с ним.

Я не знаю, встречается ли бывший муж с кем-то, вернулся ли он к Олесе. Я не спрашиваю у Василисы о его личной жизни, а сама она ничего не рассказывает. Но иногда я ловлю себя на том, что мысленно разговариваю с Юрой. Вот даже сейчас представляю, что он сидит рядом со мной на кухне, а я делюсь с ним концепцией новой программы лояльности, которую придумала.

Похоже на паранойю.

Опускаю крышку ноутбука и заставляю себя пойти спать. Нужно нормально отдохнуть перед завтрашним днем.

— Анна Викторовна, приступайте, — обращается ко мне вице-президент Сергей Борисович в присутствии другого топ-менеджмента компании.

Стараясь не показывать своего волнения, я выхожу к кафедре, подключаю к компьютеру флешку и вывожу презентацию на большой экран.

— Одна из основных проблем, которая волнует сегодня автомобилистов в Москве — это платные парковки, — начинаю громко. — За стоянку автомобиля нужно платить уже даже за пределами Садового кольца. При этом цены каждый год растут. Например, в районе Красной площади один час парковки стоит почти 400 рублей.

— Простите, Анна Викторовна, — перебивает меня зампредправления. — Какое наша компания имеет отношение к платным парковкам в Москве? Этот вопрос решает мэрия, а не мы.

— Да, — согласно киваю. — Я предлагаю внедрить для наших столичных клиентов новую программу лояльности в партнерстве с мэрией. Водителям, которые покупают бензин на наших автозаправках, мы будем начислять баллы, которые они смогут тратить на оплату парковочных мест. Но для этого нам сначала нужно договориться с мэрией. — Я перевожу дыхание. — По моим прогнозам прийти к соглашению с департаментом транспорта будет несложно, поскольку в мэрии уже обеспокоены раздраженностью москвичей по поводу платных парковок. Они каждый год дорожают, а скоро нельзя будет бесплатно припарковаться уже и в некоторых районах за пределами Третьего транспортного кольца.

Я на мгновение замолкаю, стараясь прочитать по непроницаемым лицам топ-менеджмента, что они думают. Но по их минам ни черта не понять. Сидят вшестером и морщат лбы.

— Так вот, — продолжаю и переключаю слайд. — В следующем году в Москве выборы в Мосгордуму. В связи с этим с 1 января парковки, скорее всего, не подорожают. Однако сохранение цен на нынешнем уровне все равно бьет по кошельку столичных жителей, поскольку последние несколько лет доходы населения в реальном выражении снижались. — Снова листаю слайд презентации. — По моим оценкам, программа по накоплению баллов и возможность тратить их на оплату парковок сможет привлечь к нам от 20 % до 30 % новых клиентов, работающих в пределах Садового кольца, а значит, получающих зарплату выше средней по Москве. Привлечение новой состоятельной аудитории даст нам возможность повысить цены на бензин. Но решение об этом можно будет принимать, только когда будут понятны первые результаты новой программы лояльности.

Их лица все еще непроницаемы, и я уже мысленно прощаюсь с повышением. В крайнем случае меня ведь просто не назначат? С нынешней должности же меня не уволят?

Если я еще и работы лишусь, то смело можно будет умирать.

— Анна Викторовна, а с чего вы взяли, что нам удастся договориться с мэрией? — прерывает молчание Сергей Борисович.

— Компании по каршерингу (почасовая аренда автомобилей. — Примечание автора) договорились с мэрией о парковках. Они платят в столичный бюджет фиксированную сумму за то, что каршеринговые автомобили стоят в центре. На самом деле не вижу причин, почему мэрия должна нам отказать. Наша программа лояльности совершенно точно снизит градус раздражения у москвичей.

Снова воцаряется тишина, а у меня по спине уже идет неприятный холодок.

Может, нужно было предложить им стандартное накопление баллов, которые можно было бы тратить на наш же бензин?

Но ведь это есть уже у всех конкурентов…

— Напишите письмо в мэрию с предложением встретиться и обсудить наше предложение, — председатель правления обращается к Сергею Борисовичу, вставая со своего места. — Письмо за моей подписью. — Затем поворачивает голову ко мне. — Анна, вы тоже примите участие в переговорах с мэрией.

Предправления стремительно покидает зал, а я смотрю на его удаляющуюся спину и не могу понять, меня повысили или нет.

— Анна Викторовна, — Сергей Борисович тоже поднимается с места. — Пришлите свою презентацию моему секретарю, чтобы она составила письмо. Проверьте его потом за ней прежде, чем она отнесет на подпись председателю правления. И начинайте уже расчеты с финансовым департаментом, сколько составят наши затраты на реализацию предложенной вами программы. Странно, что вы не просчитали их заранее, — говорит с укором.

— Я пыталась, — осторожно отвечаю в свое оправдание. — Но финансисты сказали, что делают расчеты только для одобренных у руководства проектов.

Сергей Борисович кивает головой.

— Скажите им, что концепция вашего проекта одобрена.

Это означает, что меня повысили? Почему он не говорит это прямо?

— Хорошо, Сергей Борисович… — выдавливаю улыбку.

— И я попрошу вас продолжать исполнять обязанности руководителя пресс-службы, пока мы не найдем вам замену в связи с вашим переходом на позицию директора по маркетингу, — задумчиво добавляет.

Все, на что у меня сейчас хватает сил, это просто кивнуть и схватиться рукой за кафедру, пока топ-менеджмент покидает зал совещаний.

Господи, я это сделала….

Три месяца бессонных ночей, три месяца анализа маркетинговых стратегий конкурентов, три месяца изучения проблем москвичей, три месяца попыток понять: чего хотят автомобилисты и как мы можем помочь им получить это?

Дома я откупориваю бутылку вина и сажусь отмечать свое повышение в одиночестве. Я не стала звонить с этой новостью детям: у них учеба и им не до моей работы. Родители тоже ничего не поймут. А больше звонить мне некому.

Но неожиданно телефон звонит у меня. На экране высвечивается Василиса.

— Алло, — тут же хватаю трубку.

— Мам, привет! Можно я завтра после школы у тебя останусь с ночевкой? Я устала по два часа ездить на дачу и с дачи.

— Конечно, можно! — Я аж подпрыгиваю от радости. — Ты еще спрашиваешь?

— Отлично! Тогда я завтра после школы приду.

— Хорошо, Вася. Что тебе приготовить?

Дочь задумывается.

— Сибаса в духовке сделаешь? А то у папы он сгорел в последний раз.

— Да, конечно!

— Спасибо, мам. До завтра.

— До завтра, Вася.

Я кладу трубку и понимаю: после слов дочери о том, что она завтра останется у меня с ночевкой, мое настроение улучшается куда сильнее, чем после объявления начальства о повышении.

На следующий день Василиса рассказывает, что Юра так и не купил квартиру в Москве: не получается найти подходящий вариант возле школы дочки, поэтому они продолжают жить на даче. А оттуда Васе ездить два часа в каждую сторону.

Так дочь сначала начинает жить у меня несколько дней в неделю, а потом и вовсе проводит со мной все будни, а на дачу к Юре уезжает только на выходных.

С возвращением Василисы домой я уже не чувствую себя такой одинокой. Несмотря на новую должность и довольно тяжелые переговоры с московским департаментом транспорта, я ухожу с работы вовремя, чтобы, как можно больше времени проводить с дочкой.

Иногда к нам на ужин приходит ее молодой человек Никита. Первое время я все еще настороженно к нему относилась. Все-таки внешний вид у парня, мягко говоря, не классический: пирсинги, татуировки и выкрашенные волосы. Да и его мотоцикл мне доверия не внушает.

Но в общении он оказался очень не плохим и, скрипя сердцем, мысленно я дала Василисе свое материнское благословение. В конце концов, внешность — это просто обертка, хоть по ней и встречают.

Но когда Вася приходит вечером после свидания с Никитой вся в слезах и объявляет, что его забирают в армию, я все-таки радуюсь. Не так чтобы очень, но все же. Никита — хороший парень, но ему нужно перерасти эти татуировки и пирсинги. Надеюсь, армия в этом поможет.

Я по-прежнему почти ничего не знаю о Юре. Специально я детям вопросы о нем не задаю, а сами они не рассказывают. Я лишь знаю, что он все-таки купил в Москве квартиру, но от нее Васе в школу все равно дальше, чем от меня, поэтому дочь продолжает большую часть времени жить со мной, чему я несказанно рада.

Я также ничего не знаю и об Олеге. Он звонил мне после того, как я застала его с любовницей. Я рассказала ему о том, что видела их, на что он вспылил и стал кричать, что это я довела его до измен своим безразличием. Выслушав его тираду, я просто положила трубку. У меня не было ни сил, ни желания спорить с ним.

Я довела до измен Юру, я довела до измен Олега…

А может, никого я не доводила до измен? Может, каждый человек сам осознанно делает выбор: изменять или не изменять, воровать или не воровать, убивать или не убивать? Ведь так легко переложить ответственность за свои поступки на кого-то другого, чем честно себе признаться: я сделал это, потому что сам так захотел.

Юра не виноват в том, что я ему изменила. Это был мой выбор.

Я не виновата в том, что Юра изменил мне. Это был его выбор.

Мы оба совершили ошибки, которые привели нас к тому, где мы сейчас. И виноваты в них только мы. Оба. В равной степени.

Мне потребовалось полгода после развода, чтобы осознать это, чтобы наконец-то снять вину за все грехи с себя одной. Мы с Юрой вдвоем несем ответственность за то, как все сложилось.

Ровно то же самое Юра говорил мне 10 лет, а я отказывалась слышать его. Винила во всем только себя, и из-за этого чувства вины не могла жить дальше. 7 лет позволяла Юре изменять мне, думая, что я заслужила это. А ведь нужно было просто поговорить с ним…

Жаль, что я поняла это все так поздно. Но хорошо, что я все-таки поняла это.

Уже весна и близится день рождения Василисы. Дочке исполняется 18 лет. Она планирует пригласить чуть ли не половину своей параллели, поэтому на мои плечи ложится подбор подходящего ресторана. Она хочет, чтобы заведение было у красивого водоема, где можно будет пофотографироваться.

Мой выбор падает на загородный яхт-клуб в подмосковных Мытищах. Там же есть и гостиница, где все гости смогут остаться переночевать. Васин день рождения как раз в субботу.

Я не задаю дочке прямой вопрос, но понимаю, что Юра, естественно, тоже приедет. Это будет наша с ним первая встреча после развода. Мы даже не разговаривали с ним с тех пор, элементарно не поздравляли друг друга с праздниками.

Чем больше гостей приезжает в ресторан, тем сильнее я начинаю нервничать. Вася в длинном красном платье принимает поздравления, светится от радости, а у меня с каждым разом, как открывается дверь ресторана, сердце падает в пятки.

Вдруг это он?

А вдруг он не один?

Юра приезжает в разгар торжества, когда я уже после нескольких бокалов вина, наконец-то перестаю вздрагивать при каждом хлопке двери. Он один. Дарит дочери цветы и подарок, говорит ей поздравление, потом подходит к Андрею и разговаривает с ним. А затем начинает вертеть головой по сторонам и находит глазами меня. Несколько секунд мы с ним просто смотрим друг на друга, а потом он мне кивает в знак приветствия и улыбается. Я киваю и улыбаюсь ему в ответ.

После этого Юра садится за стол рядом с Андреем — на другом конце от меня — и в мою сторону больше даже не смотрит. Я стараюсь отвлекаться на сидящую рядом дочь, ее подруг, поддерживаю их разговор о грядущих экзаменах и поступлении в институты, а сама слежу глазами за Юрой.

Он то и дело выходит поговорить по телефону. Выглядит злым и напряженным. Обычно он такой, когда проблемы на работе. Но сейчас кто знает, какие у него проблемы. Может, ругается с любовницей.

От этой мысли сердце кровью обливается.

Я заставляю себя больше на него не смотреть, а потом и вовсе в ресторане гаснет свет, и диджей включает музыку. Молодежь идет на танцпол, в темноте видно плохо, и я наконец-то расслабляюсь. Минут через 10 мне становится скучно, и я выхожу на веранду. Несколько одноклассников Василисы при виде меня поспешно выбрасывают сигареты и возвращаются в ресторан.

Я облокачиваюсь на перила веранды и смотрю на расстилающееся передо мной озеро с пришвартованными у берега яхтами. Из ресторана доносится музыка, я прикрываю глаза и думаю о том, что пора бы уже, наверное, идти спать в свой номер. У детей будет дискотека всю ночь, ну а у меня уже не тот возраст. Да и в конце концов я своим присутствием только все им порчу. Вон как парни испугались, что я застала их с сигаретами. Теперь, наверное, боятся, что расскажу их родителям.

Я слышу, как дверь ресторана открывается и закрывается, а затем в мою сторону направляются шаги.

Его шаги.

Боже…

Сердце тут же начинает биться с удвоенной силой, а во рту и горле становится сухо, как в пустыне.

— Привет, — тихо говорит и становится рядом.

А у меня от его близости мурашки по коже и волоски дыбом.

— Привет, — отвечаю так же тихо и слегка поворачиваю к Юре голову.

Он улыбается мне уголками губ.

— Как твои дела?

— Нормально… А твои как?

Юра пожимает плечами.

— Тоже нормально.

Возникает неловкая пауза. Человек, с которым я прожила больше 20 лет, стоит ко мне вплотную, а говорить нам с ним не о чем.

Я обращаю внимание, что он не достает сигареты.

— Ты больше не куришь? — спрашиваю, чтобы спросить хоть что-то.

— Да, бросил после развода.

Смешок вырывается против моей воли.

— Развод явно пошел тебе на пользу, — замечаю.

Он тоже слегка смеется.

— А почему ты одна? Где твой муж? — и внимательно на меня смотрит.

— У меня нет мужа. Я в разводе.

Я, конечно, прекрасно понимаю, что он имеет в виду Олега. Вот только зачем спрашивает? Наверняка ведь знает от детей, что я все-таки не вышла замуж.

— И почему же ты не замужем, позволь спросить? — выгибает бровь.

— Измены… — отвечаю расплывчато.

— Чьи?

— Мои… Его… Наши…

Это какая-то игра? Он решил меня потроллить?

Юра явно в хорошем настроении. Его глаза смеются, да и выглядит он расслабленным. Это я от его присутствия сжалась в комок и того гляди грохнусь в обморок.

— Чего ты трясешься? — замечает мое не очень хорошее состояние. — Замерзла?

И не дожидаясь от меня ответа, Юра снимает с себя пиджак и накидывает его мне на плечи. Его тепло и запах тут же обволакивают меня. Без сигарет Юрин пиджак пахнет так же, как пахли всего его вещи, когда он еще не курил.

Сознание тут же отбрасывает меня на годы назад: на 10 лет, на 15, на 20… В наши самые-самые счастливые дни.

Глаза наливаются слезами, поэтому я просто смотрю в пол, боясь поднять их на бывшего мужа.

— Юра, прости меня за все, — признание вырывается глухим голосом.

— Я ни в чем тебя не виню, — тихо отвечает, поправляя на мне пиджак.

Чувствую, как слезы градом катятся по лицу. Юра, конечно, прекрасно их видит. Быстро вытираю щеки, пытаясь успокоиться.

Он сейчас так близко… Но такой чужой…

В этот момент быстрая популярная песня, что доносится из ресторана, вдруг затихает, и вместо нее начинает играть другая мелодия.

С первых нот мы с Юрой одновременно напрягаемся. Потому что заиграла наша с ним песня. Под которую был наш самый первый танец больше 20 лет назад на дне рождения общего приятеля. Под которую мы с ним влюбились в друг друга.

Юра аккуратно кладет руку мне на талию и привлекает в свои объятия. Я тут же обвиваю его шею и опускаю голову на плечо.

— Я люблю тебя, Юра. — Признание срывается с губ само собой.

Его руки еще сильнее сжимают мою талию, а затем я чувствую легкий поцелуй в висок.

— Аня, ты выйдешь за меня замуж? — шепчет на ухо.

У меня перехватывает дыхание от этого вопроса. Я молчу, потому что просто не имею сил произнести ни звука. Но когда Пол МакКартни начинает петь припев Let it Be, я наконец-то нахожу в себе силы ответить:

— Да.

Остаток песни мы просто стоим, обнявшись и не произнося больше ни слова. Чувство тихого счастья постепенно заполняет каждую клеточку моего тела, и губы расплываются в улыбке. Я уютнее устраиваю голову на его груди, закрываю глаза и четко понимаю:

Я дома.