К-19. Рождающая мифы.

Глава 8 НАШИ ЛЮДИ В ГОЛЛИВУДЕ

90-е годы конца прошлого тысячелетия отметились не только политической нестабильностью. Военно-морской флот оказался в центре внимания общественной жизни по причине произошедшей катастрофы с ПЛА К-278 «Комсомолец». Сухопутный люд выяснял и никак не мог понять, по какой причине затонула самая современная, самая необыкновенная, самая глубоководная атомная подводная лодка. Волновала не столько сама причина гибели лодки, волновал вопрос — почему погибли люди, почему флот оказался бессилен в деле спасения подводников. Раскручивался извечный вопрос — кто виноват? Задавались этим вопросом и моряки тоже.

Приближенные к морю люди с интересом наблюдали за «битвой» двух адмиралов: Главкома ВМФ Героя Советского Союза адмирала В.Н. Чернавина и бывшего командующего 1-й флотилией ПЛ Героя Советского Союза вице-адмирала Е.Д. Чернова. Адмиралы не сошлись во мнении, на ком лежит большая вина за гибель «Комсомольца»: на конструкторах лодки, «всучивших» военно-морскому флоту недоделанную подводную лодку, или на личном составе, не сумевшем освоить то, что дали, и тех, кто послал необученный личный состав в море? Победил Главком, применив «силовой прием» — уволил своего строптивого подчиненного с воинской службы.

Но, как продекларировал «великий преобразователь» — процесс пошел. В 1990 году газета «Правда» известила о давнишней аварии реактора на атомной подводной лодке К-19. После Чернобыля тема ядерных аварий — что соль на рану! За освещение аварии на К-19 взялись специалисты и маринисты флотского масштаба. И не только на К-19. Копали на всю глубину истории ВМФ Советского Союза. К этому времени случилась глобальная катастрофа — Союз Советских Социалистических Республик превратился в Союз Независимых Государств. Военно-морской флот в море перестал ходить, предавшись размышлениям о былом. Думы о былом в основном были связаны с аварийностью на флоте. Тема аварийности стала актуальной не из-за желания проведения анализа причин ее порождающих, а как инструмент вскрытия пороков системы социалистического строя. Антисоветизм стал главной составляющей «нового мышления». Не мог он не внедриться в тему освещения аварийности на флоте.

Оживленное обсуждение аварийности советского ВМФ не могло пройти мимо внимания иностранцев. На авариях, произошедших в советском подводном флоте, «специализировался» бывший военно-морской атташе США в Москве Питер Хухтхаузен. С участием его и бывшего командира РПКСН капитана 1 ранга Игоря Курдина была написана появившаяся и у нас книга «Враждебные воды», в которой рассказано о гибели у берегов США советской ПЛА К-219. Не обошел Питер Хухтхаузен вниманием и аварию на К-19. Им была написана книга «К-19. Оставляющая вдов», давшая название голливудскому кинофильму.

Не оставили без внимания тему аварийности советского подводного флота и американские кинематографисты. Как же было не воспользаваться таким благоприятным моментом и не показать американскому народу ущербность бывшего вероятного противника, который, несмотря на перенесенные жертвы, упорно подбирался к американским берегам, неся угрозу мирной жизни американцев.

Фильм «Враждебные воды» появился как-то незаметно, без общественных скандалов при создании и без бурных обсуждений после показа. Судебная тяжба бывшего командира К-219 Игоря Британова с Голливудом в защиту своей чести и достоинства прошла мимо публики. Другое дело вышло при создании фильма об аварии на К-19.

Появившиеся в начале 90-х годов публикации об аварии на атомной подводной лодке К-19 привлекли внимание американского продюсера российского происхождения Инну Готман. У нее возникла идея сделать кино по этой теме. То ли из патриотических чувств (все-таки российское происхождение), то ли из финансовых соображений. Для осуществления такого проекта начала сбор материалов и денег. В 1994 году она побывала в Москве и при очередной встрече с Н. Затеевым заключила с ним договор о правах на историю его жизни. Вскоре был нанят голливудский сценарист австралийского происхождения, который к середине 1997 года написал сценарий, нуждавшийся в доработке. Тем временем Инна Готман искала партнеров для своего проекта, посвящая в свою идею многих людей.

В 1997 году Затеева посетили эмиссары режиссера Кэтрин Бигелоу с предложением заключить договор о правах на историю его жизни уже с ними. Договор не был подписан.

В то же время российская фирма «Эсконт» предложила ветеранам свою помощь в общении с иностранцами: она будет вести дела, а ветераны получат свое законное вознаграждение. Затеев, будучи к этому времени уже тяжелобольным, что-то подписал.

Сценарии писались для обоих проектов параллельно. Для Бигелоу его написали неудачно. А Инна Готман объединила свои усилия с американской компанией Intermedia, сценаристом Рустамом Ибрагимбековым и режиссером Фран-кенхаймером. Однако сценарий не получился, и Intermedia устранилась. Инна Готман с осени 1998 года стала развивать отношения с крупной международной компанией Helkon, которая согласилась финансировать проект, о чем было заявлено на Каннском фестивале в мае 2000 года.

В августе погибает российский подводный крейсер «Курск». Взоры мировой общественности обращены к очередной трагедии, случившейся в российском подводном флоте. На дне моря оказалась подводная лодка с двумя реакторами, находящимися в действии перед катастрофой. Как они себя поведут в дальнейшем? Не выльется ли гибель подводного крейсера в экологическую катастрофу? Обстановка явно благоприятствовала тому, чтобы интерес потенциальных зрителей утолить показом еще одной трагедии советского подводного флота — ядерной аварии в 1961 году на подводной лодке К-19, которую долгие годы скрывали от общественности. В общем, пришло очень удачное время поговорить о веревке в доме повешенного.

Голливудская студия «Парамаунт пикчерз» принимает решение снять исторический фильм «по мотивам реальных событий». Кэтрин Бигелоу, слывшая специалистом по фильмам категории «экшн», то есть активного действия, сумела убедить руководство компании Intermedia в том, что затея стоит свеч, то есть приличного, даже по голливудским меркам, бюджета в 110 миллионов долларов. Независимо от результатов проекта, Бигелоу становилась режиссером самого дорогого фильма, когда-либо созданного женщиной. Верить в искренность ее высказывания о выстраданном желании воспеть подвиг советских подводников — право каждого.

К. Бигелоу заявила о своем желании максимально приблизить повествование о подвиге советских подводников к реальности. Для этого, прежде всего, предстояло постичь тайны менталитета подводников, к тому же, чужой страны. ВМС США от сотрудничества с киношниками отказались наотрез. Не могут ВМС США не вызвать чувство уважения своей твердой позицией в отношении подводных сил — никаких комментариев о своей службе, никакого вмешательства «чужих» во внутреннюю жизнь подводников, в том числе и советских, и российских.

После отказа ВМС США от сотрудничества стало логичным обращение к ВМФ России. Осенью 2000 года в Москве появился «голливудский десант». От предложения, что американцы хотят сделать фильм про подвиг советских героев-подводников, у наших от восторга «в зобу дыханье сперло». А когда выяснилось, что за воспоминания еще и платить будут — как тут отказать! Часть съемочной группы смогла побывать даже на самой К-19, ожидавшей своей очереди на разделку в г. Полярном. По свидетельству самой Бигелоу, российские военные оказались гораздо приветливее американских коллег и охотно шли на контакт. Рассказывали и показывали гораздо больше, чем от них требовалось. При этом, к удовольствию американцев, без видимого ущерба для бюджета фильма.

Как уж не заставляли нас гордиться нашим общественным строем, а менталитет сказывается даже в мелочах. Возможность пообщаться с заграницей, да еще с американцами, прибывшими с благим намерением показать нам, как надо Родину любить — как тут не распахнуть душу.

В декабре 2000 года в Москве состоялась встреча московской группы ветеранов первого экипажа К-19 с режиссером К. Бигелоу и артистами Голливуда — X. Фордом и Л. Нисоном. Режиссер с артистами попытались заверить присутствующих ветеранов в благородстве своих помыслов и желании поскорее поведать миру о подвигах русских подводников. Столичные ветераны до того растрогались знаками внимания, которые им оказали американские актеры, что преподнесли X. Форду пособие по плотницкому делу, ведь когда-то он был краснодеревщиком. И даже стали называть его «товарищ командир». Зашла речь и о правах на наследование истории жизни ветеранов. В обмен ветераны выдвинули «встречные» требования:

— достоверность и правдивость представленных событий и фактов истории корабля и судеб членов его первого экипажа;

— не смешивать события, имевшие место на корабле, судьбы экипажа с политикой, идеологией противостояния систем — «холодной войной»;

— художественный замысел киносценария и создаваемого фильма должен нести информацию о состоянии души российского военного моряка-подводника, о национальных чертах характера: доброте, любви и преданности своему Отечеству, верности боевому товариществу, чести, высоком профессионализме, мужестве и самопожертвовании ради спасения други своя и своего корабля, а в наше время и спасении экологии северных морей и стран, берега которых ими омываются.

В общем, как в песне поется: «Чтоб не пил, не курил, всю получку приносил, на стороне не гулял, тещу мамой называл, и, к тому же, чтобы он и красив был, и умен». Интересно, как, выполняя требование ветеранов, можно объяснить появление советской атомной подводной лодки с баллистическими ракетами в Датском проливе без политической подоплеки. В круиз, что ли, отправились советские подводники по северным широтам, да маленько заплутали.

Очень трогательно выглядит пожелание ветеранов привлечь американских кинематографистов к борьбе за спасение экологии наших северных берегов, особенно после того, как аварийную лодку К-19 притащили из Датского пролива к своим берегам, и все радиоактивные отходы лодки, в том числе и аварийный реактор с разрушенным топливом, захоронили в море, недалеко от своих берегов. Ветеранам захотелось в глазах мировой общественности выглядеть не только высокопрофессиональными героями-подводниками, но и истовыми борцами за экологию. Нашли, кого просить!

Американская сторона с позицией ветеранов, естественно, согласилась и пообещала представить советских подводников настоящими героями. В целях реализации устных договоренностей в середине января 2001 года в Москву и Санкт-Петербург должны были прибыть продюсер и юрист для оформления необходимого пакета документов.

Питерская «фракция» ветеранов первого экипажа К-19 отнеслась с одобрением к голливудской затее, но более настороженно, и попросила ознакомиться со сценарием фильма. Американцы посетовали на его пока отсутствие и пообещали прислать с первой оказией. И прислали…

В январе 2001 года ветераны, наконец-то, ознакомились со сценарием фильма «К-19: Оставляющая вдов». Возмущению их не было предела. Ничего того, что так старательно пытались ветераны донести до сценаристов и режиссера, в сценарии не было. Сразу же написали коллективное письмо К. Бигелоу и в российские газеты. Вспомнили наконец-то о том, что существует Военноморской флот России с Главнокомандующим. Обратились к Главкому Куроедову с просьбой заступиться за честь подводников.

Открытое письмо 13-ти членов первого экипажа К-19 по поводу первоначального варианта сценария заканчивалось фразой:

«Мы испытываем чувство протеста против подобной трактовки трагедии, развернувшейся на нашем корабле. Не менее сильное чувство — это чувство брезгливости к составителю подобного сценария. Оставим все это на их совести.

Честь имеем!»

Иными словами — у советских своя гордость, у них тоже есть чувство собственного достоинства, и просто так они не продаются.

Газета «Петербург экспресс» от 6.02.2001 г. прокомментировала голливудский сценарий. Корреспондента газеты в этом сценарии больше всего удивила и возмутила прямая речь моряков. Изысканной ее не назовешь. Но стоит ли в этом винить американских сценаристов? Они ведь так старались передать весь колорит жизни советских подводников. Не исключено, а скорее всего, наверное, сценаристы ознакомились с творчеством, «самого настоящего корифея темы подводного флота», как охарактеризовал Генеральный директор фонда «100 лет подводному флоту России» Александр Викторович Никишин писателя Александра Покровского. Книжками Покровского и его «братьев» заставлены полки в книжных магазинах, что в наше время явление довольно редкое, тем более, весьма затратное. Однако спрос на «Покровского» не угасает. И нигде не встречается критических рецензий на его творчество. Жалкими потугами выглядит попытка голливудских сценаристов сработать «под Покровского», передать всю «правду жизни», царящую в советском подводном флоте. Вот несколько цитат из рассказов А. Покровского, отображающих, по мнению писателя, характерные отношения начальников с подчиненными, установившиеся на подводном флоте в период его службы.

Командир дивизии подводных лодок по кличке Петрович в период антиалкогольной кампании выражает свое недовольство заместителю командира атомохода по политической части, который, руководствуясь Постановлением партии и правительства и веря в чистоту замысла, не разрешил интенданту налить Петровичу графин вина для приведения того в благодушное, а попросту говоря, в непотребное состояние: «На хрена ты здесь жрешь, гнида конская, чтоб потом в гальюн все отнести? Чтоб нагадить там? А кто за тебя унитаз промоет? Кто? Я тебя спрашиваю? У него тоже ведь устройство есть, у унитаза? Здесь знать надо, знать! Ты на лодке или в почетном президиуме, пидорясина?» (Рассказ «Святее всех святых»), Петрович не одинок в своем кретинизме. Как утверждает сам писатель, «тема дерьма на флоте неисчерпаема». Вот и командир атомохода не обошел ее вниманием при встрече молодого лейтенанта: «Лий-ти-нант! Вы у меня будете заглядывать в жерло каждому матросу! — командир уставился на только что представившегося ему «по случаю дальнейшего прохождения» лейтенанта-медика.

— Вы гов-но, лейтенант! — продекламировал командир. — Повторите! — Лейтенант — как обухом по голове — повторил. — Вы говно, лейтенант, повторите! — и лейтенант снова повторил. — И останетесь гов-ном до тех пор, пока не сдадите на допуск к самостоятельному управлению отсеком» (Рассказ «Фрейлина двора»).

Ну, такая методика была у командира по вводу молодого лейтенанта в курс дел корабля. У командира БЧ-5 своя методика оценки подготовленности мичмана по специальности:

«— Идиот, сука, идиот! Ну, твердый! Ну, чалдон! Чайник! Ну, вощ-ще! Дерево! Дуремар! Ты что ж, думаешь! Презерватив в смятку, если лодку набить таким деревом, как ты, она не утонет?» (Рассказ «Методически неверно»).

Помимо темы дерьма, Покровский много внимания уделяет, ну, без этого, ну, никак нельзя! — теме идиотизма старших помощников командира, как основного, по его мнению, признака этой знаковой должности на флоте: «Старпом Коровин был известен как существо дикое, грубое и неотесанное. Огромный, сильный, как мамонт, к офицерам он обращался только по фамилии и только с добавлением слов «козел вонючий».

— Ну ты, — говорил он, — козел вонючий! — и офицер понимал, что он провинился. Пошел вон отсюда, жопа сраная…» (Рассказ «Муки Коровина»).

Не могу удержаться, чтобы не воспользоваться моментом и не добавить от себя в «старпомовскую» тему сохранившееся в памяти из моей подводницкой жизни.

Старпомом в 343-м экипаже, в который я попал служить после окончания училища, был Алексанян Лев Михайлович, известный в конце 60-х годов прошлого века всей 15-й эскадре подводных лодок. По стечению обстоятельств старпомить ему пришлось долго, пока не стал командиром К-42. Естественно, обладал всеми качаствами, присущими старпомовской должности, при этом был несуетлив, незлопамятен и отличался прекрасной мужской статью — красавец-мужчина, ничего не скажешь!

Весной 1968 года наш экипаж принял К-133 и стал готовить ее к переходу в Приморье для постановки в ремонт на СРЗ-ЗО в бухте Чажма. Однажды на построении для подъема флага старпом распорядился: «Боднарчук, после проворачивания прибыть ко мне с бутылкой». «Есть, товарищ капитан 2 ранга! А с какой?» — уточнил я. — «С пол-литровой». «В смысле, полной или пустой?». «Пустой, с долей сожаления уточнил старпом. — От вас полной дождешься…».

После осмотра и проворачивания механизмов прибыл к старпому, как было приказано, теряясь в догадках о причине такого внимали ко мне с его стороны. О том, как старпом наливал спирт в бутылку — достоверно изложено у Покровского, технология налива, основанная на законах физики, одинаковая для всех флотов. Передал мне бутылку и напутствовал: «Секретника на ПКЗ знаешь? Отдашь ему бутылку, скажешь от Алексаняна. Пусть заготовит на тебя и на Оленина представления на старших лейтенантов. Мы будем в Приморье, когда вам выйдет срок на звание. Пусть своевременно их отправит. Чтобы мы могли своевременно это событие обмыть», подмигнул старпом.

Я не знаю, чья это была идея загодя заготовить представления на очередное звание. По-видимому, подсказали мои непосредственные начальники — командир дивизиона Ладыженский Анатолий Иванович или командир БЧ-5. Но исполнил старпом, входящий в круг доверенных лиц для секретника штаба 45-й дивизии ПЛА.

Знакомясь с творчеством Покровского, я убеждаюсь в том, что мое становление как офицера, проходило, можно сказать, в тепличных условиях. Может быть, это уже во времена службы Покровского на подводном флоте произошли такие разительные перемены, шокирующие своим скотинизмом.

В голливудском фильме «К-19» показана неэстетичная сцена демонстрации голых задов подводниками. Наши зрители, а особенно члены первого экипажа, этим кадром возмущены до предела. Бывший ракетчик А. Перстенев утверждает, что такого никогда бы не сделал — внутренняя культура не позволила бы. Этому утверждению можно поверить. Во всяком случае, я Перстеневу верю. А у Покровского несколько иное мнение о культуре советского подводника, в частности, командира лодки: «Однажды научении его лодка всплыла в крейсерское положение, и над ее палубой тут же завис вертолет непонятной национальности.

— Штатники, наверное, — решил Платонов, — а может, англичане. Это их «си-кинг», скорее всего.

Потом он услал всех вниз, а сам залез на рубку, снял штаны и, нагнувшись, показал мировому империализму свой голубой зад. Обхватив ягодицы, он там еще несколько раз наклонился, энергично, на разрыв, чтоб познакомить заокеанских коллег со своими уникальными внутренностями» (Рассказ «Личность в запасе»).

Ну как, скажите, заморским сценаристам не воспользоваться таким этюдом? Каким еще художественным приемом можно так ярко выразить презрение к мировому империализму, так образно продемонстрировать свой отказ от предложенной помощи? Они так старались, чтобы показать советских подводников с «человеческим» лицом. У них, все-таки, оказалось достаточно уважения то ли к должности командира лодки, то ли к своему актеру Форду, чтобы не с него спустить штаны, а с матросов.

17.02.2001 г. газета «Советская Россия» напечатала коллективное интервью ветеранов первого экипажа К-19. Ветераны справедливо возмущаются предложенным сценарием, который, по их мнению — «сплав злобы и дремучего невежества».

«Я думаю, — сказал Ю.В. Ерастов, они нас действительно видят такими дикарями. А точнее, хотят видеть такими. Мы для них люди второго сорта: вечно чего-то просим и постоянно твердим, что без иностранной помощи не проживем. Только не надо путать тех, кто ходит за границу с протянутой рукой за подаянием, и нас, русских, советских офицеров. Мы привыкли ходить к берегам Америки не с протянутой рукой, а с баллистическими ракетами…».

Офицерам первого экипажа К-19, единственный раз оторвавшимся от родного берега и дошедшим до нулевого меридиана, не совсем корректно говорить от имени тех, кто действительно, можно сказать, всю службу провел у берегов Америки на РПК СН с баллистическими ракетами, по 10 — 15 раз хаживал «за угол». Уж их-то, не в пример первому экипажу К-19, невозможно упрекнуть в хождении за подаянием.

Уважающие себя офицеры, патриоты своего Отечества, при первом же знакомстве с предоставленным сценарием наотрез бы отказались участвовать в предложенном весьма сомнительном проекте, унижающем честь и достоинство страны, народу которой они присягали. 6 октября 1986 года в Саргассовом море после взрыва в ракетной шахте и последующего пожара затонул советский ракетный подводный крейсер К-219 с 16-ю баллистическими ракетами. Вот такое совпадение в наборе цифр тактических номеров. Экипаж, кроме четырех подводников, спасся. В отличие от Затеева, награжденного после аварии орденом Красного Знамени, назначенного на вышестоящую должность и благополучно дослужившегося до военной пенсии по возрасту, командир К-219 Игорь Британов не был награжден за спасение экипажа. Главком ВМФ Чернавин отдал его под суд военного трибунала. На этом служба Британова закончилась. Голливудские эмиссары тоже обращались к нему с предложением продать за 5 тысяч долларов право на использование его образа в фильме «Враждебные воды». Британов, не торгуясь, наотрез отказался.

Кинокомпания Warner Brothers сняла фильм без участия Британова. Режиссер фильма Девид Друри, в роли командира К-219 снялся актер Рутгер Хауэр. В 2001 году, когда шло оживленное обсуждение сценария фильма «К-19», Британов подал в суд на голливудскую кинофирму за искажение действительности, за изображение командира К-219 профессионально слабо подготовленным. В общем, встал на защиту своей чести. Три года длилась судебная тяжба и в 2004 году фирма, не дожидаясь судебного решения, выплатила Британову порядка 40 тысяч долларов.

Что же касается сценария фильма «К-19», то широкое обсуждение его недостатков в средствах массовой информации, коллективные письма ветеранов первого экипажа К-19, их коллективные интервью — не более чем широкомасштабные торги: кто больше заплатит. Ведь сама идея создания фильма «по следам реальных событий», то есть про ядерную аварию на К-19, ветеранам импонировала, не сходились лишь в мелочах…

И тут появился господин Савин Л.Н. как представитель кинофирмы «Дро-убридж», которую возглавляет Инна Готман. Господин Савин обещал ветеранам сделать новый сценарий и снять фильм, если ветераны предоставят ему свои полномочия действовать от их имени. Было составлено соглашение, по которому ветераны, в случае успеха, получали довольно крупную сумму для организации благотворительного фонда экипажа К-19. Такое предложение ветеранов устраивало.

Но возник спор, — у какой из двух компаний больше прав на историю жизни моряков? Helkon запуск проекта приостановила, Intermedia форсировала. Обе наняли адвокатов: в Лос-Анджелесе произошел обмен судебными исками. Intermedia владела бумагами, которые были в свое время составлены «Эскон-том». Когда представители компании предъявили эти бумаги ветеранам, те не очень узнали свои подписи. Российские юристы изучили этот договор и пришли к выводу, что он составлен с нарушением всех уложений российского законодательства. В итоге скандал завершился тем, что фирма «Дроубридж» получила отступные, права на фильм остались у К. Бигелоу.

Работа закипела. А чтобы она кипела так, как надо, для съемок такого фильма необходим авторитетный консультант, естественно, от российской стороны. Желающих среди подводников поработать консультантом в Голливуде, да еще в таком фильме, было больше чем достаточно. Последний командир К-19 Олег Адамов возмущается по этому поводу: «Они прислали нам, тем, кто служил на К-19, а также участникам трагедии, приглашение приехать в США и выступить в роли специалистов, консультантов фильма. Мы уже получили зарубежные паспорта, но в Америку поехали другие, из штаба ВМФ, хотя они на лодке никогда не были и знали о ней только из официальных документов. Оказывается там, «наверху», узнали, что суммы гонорара за эти консультации будут весьма и весьма приличными, вот и командировали туда «своих» людей, имевших к подводному флоту весьма отдаленное отношение».

Напрасно Адамов так возмущается, пересчитывая чужие доллары. Никакого отношения к созданию голливудского фильма Главный штаб ВМФ России не имеет. Ветераны были так возмущены сценарием, что довели до того, что Главком ВМФ адмирал В. Куроедов не разрешил даже проводить съемки в здании Главного штаба. Для этого использовались здания других ведомств.

А желающих за такой гонорар проконсультировать американцев было достаточно и без Главного штаба. Но было одно непреодолимое препятствие — языковый барьер. Исполнительный продюссер фильма сделал предложение Апрелеву Сергею Вячеславовичу, который «засветился» на переговорах в Петербурге. Капитан 1 ранга, командир дизельной подводной лодки. Мне его имя было известно как автора книги «Под шорох наших дизелей». Книга мне понравилась. По сравнению с Покровским — изящный стиль изложения, мне импонирует. Минусом было то, что он не атомщик. Но знание ядерной физики от него не требовалось, а знание английского языка компенсировало этот недостаток. С другой стороны, консультировать такой фильм, на который устремлено пристальное внимание, означало взвалить на себя большую ответственность. Но его товарищи одобрили идею, что в таком деле лучше уж там будет командир-подводник, говорящий с киношниками на одном языке, чем даже кто-то из участников событий с переводчиком, который не владеет темой. Правда, утверждать, что Апрелев владел темой ядерной аварии, произошедшей на советской атомной подводной лодке К-19, тоже нельзя. Это же можно отнести и к любому участнику произошедшей аварии. Да этого ни от кого и не требовалось. От ядерной аварии использовалась только сама идея, вся интрига разворачивалась вокруг отношений командира лодки и его старпома. Требовался консультант по повседневной деятельности советских подводников. И Апрелев взвалил на себя такую ответственность. В конце января 2001 года уже был в Галифаксе, где актерский «экипаж» проходил «курс молодого бойца» на главной базе Канадских королевских ВМС.

Объектом пристального внимания Апрелева стал сценарий. После первого обмена мнениями по сценарию Кэтрин Бигелоу заявила: «Да ладно вам так переживать, мы же не документальное кино делаем».

Было тринадцать вариантов сценария. По настоянию Апрелева были заменены имена главных героев. Неприятие им вызвала сцена проявления трусости главным героем, пусть даже с измененным именем и впоследствии раскаявшимся. Требование изменить название фильма было отклонено ввиду крупных затрат на предварительную рекламу. За консультантом, в случае его несогласия с общей концепцией произведения, остается право потребовать убрать свое имя из титров. Что и было сделано Апрелевым. То, что фильм, как многие оценивают, получился с «человеческим лицом», в большой степени заслуга Апрелева.

Фильм снимался быстро. В июне 2002 года он вышел на экран за рубежом. Российская фирма «Агенство парадиз-2000» закупила право проката фильма в России. Разочарование ветеранов скрасилось 1 % от проката фильма, который будет перечислен в Благотворительный фонд экипажа.

Премьерный показ фильма состоялся в Мариинском театре 6 октября 2002 года. Фирма «Агенство парадиз-2000» организовало в Петербурге встречу всего экипажа с семьями, обеспечив проживание всех в гостинице на двое суток. Фирма сдержала свое обещание и перечислила деньги в Благотворительный фонд первого экипажа К-19.

В Севастополе показ американского фильма «К-19» был организован бесплатно для военных пенсионеров в кинотеатре «Россия».

Умом я понимал, что для того, чтобы оценить эту кинопродукцию, нужно фильм посмотреть, а в душе мне этого не хотелось делать. С самого начала, узнав, что американцы собираются снимать фильм про ядерную аварию на К-19, я не сомневался в том, что все снятое американцами про советских подводников не будет соответствовать действительности. Да и как оно может соответствовать, если сами ветераны всеми силами стараются скрыть от общественности саму суть этой действительности, связанной с ядерной аварией. Я был уверен в неспособности средствами кинематографа, родного или зарубежного, передать суть трагедии, произошедшей 4 июля 1961 года.

Зарубежным кинематографистам, тем более американским, грубо говоря, «до фени» чужая трагедия. Они могут использовать ее только как повод позлословить над своим бывшим незадачливым вероятным противником в «холодной войне». А свои кино деятели никогда не решатся рассказать правду о трагедии, потому что ложь про нее так далеко зашла, что возврат к правде мало кого в стране уже обрадует. Погибли, так погибли ребята, какая им уже разница, как и во имя чего. А живые так плотно сплотили свои ряды в защиту своего «мундира», что возврата к правде не допустят. Даром, что ли, все они надели ордена, дарованные им правительством новой страны.

В своих худших предположениях в отношении американского фильма «К-19» я утвердился с первых кадров, когда американцы попытались убедить зрителей, что Северодвинск расположен на Кольском полуострове. Но это так, мелочи, которых в фильме можно насчитать множество, и к которым нужно отнестись с долей снихождения. Тут в своих фильмах про подводников ляпов бывает больше, чем достаточно.

Главное мое разочарование в фильме — я не увидел даже намека на героизм подводников, о котором говорят ветераны экипажа К-19. Не знаю, может быть это я такой приземленный человек без полета фантазии, но если бы не знакомое название «К-19», а другое, то вряд ли бы догадался, что речь идет о ядерной аварии на атомной подводной лодке. Я не увидел признаков атомной лодки. Я не увидел людей, управляющих ядерным реактором. Нельзя же всерьез отнестись к тому блуждающему по отсеку матросу, заглядывающему время от времени в какое-то круглое окошечко, как к специалисту по управлению реактором.

Ядерная авария реактора, в первую очередь, коснулась электромеханической боевой части, которую возглавляет командир БЧ-5. Есть дивизион движения, личный состав которого непосредственно обслуживает ядерные реакторы, есть «хозяин» этих реакторов — командир дивизиона. Это они, в первую очередь, определяют, что произошло с реактором, и решают, как вести борьбу с аварией.

В своих воспоминаниях и командир К-19 Н. Затеев и вторящие ему члены первого экипажа вычеркнули из жизни корабля две такие весьма необходимые фигуры как командир БЧ-5 А. Козырев и командир дивизиона движения Ю. По-встьев. Как будто и не принимали они посильное участие в борьбе с аварией. Все руководство аварией Затеев присвоил себе. Американцам не оставалось ничего делать, как следовать «истории жизни» Затеева.

Конечно, у каждого свое впечатление от фильма в соответствии с отношением к атомному подводному флоту. Но меня, откровенно говоря, раздражает восхищение ветеранов экипажа игрой Харрисона Форда. Какая связь между замечательной, может быть, игрой американского актера и теми безликими по фильму матросами, которые должны олицетворять героев-подводников?

«Великолепен был Харрисон Форд, он так здорово играл, что порой был очень похож на живого командира» (Ю.Ф. Мухин).

«А игра актеров Лиэма Нисона (старшего помощника командира) и особенно Харрисона Форда (командира) то и дело возвращала ветеранов к тем далеким событиям, вызывая у многих слезы на глазах» (В.Д. Стрелец).

Весьма похвально для американских актеров, сумевших своей игрой выдавить у ветеранов слезы. Но ведь «песня совсем не о том, как не ладили командир и старпом».

«На мой вопрос о фильме «К-19» после его просмотра жена командира Антонина Александровна сказала: «Коля — как живой!» (В.Н. Макаров).

Николай Владимирович действительно после аварии остался живым, как и положено командиру. В отличие от Козырева и Повстьева, которые тоже, как и положено, исполнили свой долг. У них тоже остались жены и дети. И остались мамы умерших матросов. Им тоже хотелось бы услышать в фильме о своих детях что-нибудь членораздельное.

Американцы сделали фильм про командира лодки Затеева, а не о погибших матросах, ликвидаторах аварии. Ядерная авария в фильме — это так, только один из не очень внятных эпизодов в изображенной истории жизни командира лодки Затеева. Такое мое впечатление от фильма «К-19». Командир лодки К-19 Николай Затеев удостоился чести стать прототипом главного героя американского фильма не за свои особые командирские качества, а лишь потому, что был командиром лодки, на которой произошла ядерная авария, в результате которой погибли люди. Искать связь американского фильма с реальными событиями могут только люди, очень в этом заинтерисованные. Как это делают ветераны экипажа, что для них простительно. «Музыку», то есть сюжет, они заказывали. И американские киношники были уверены, что с поставленной задачей они справились.

Прощаясь с консультантом фильма С. Апрелевым, главный продюсер напутствовал: «Знайте, что ваша публика будет еще нас благодарить за эту картину, особенно женщины»…

И он оказался прав. С той лишь поправкой, что в первую очередь американцев благодарят ветераны первого экипажа К-19.

«Я благодарен создателям фильма и актерам за то, что они вспомнили о трагедии на атомной подводной лодке К-19 и всему миру рассказали, как за 25 лет до Чернобыля в водах Северной Атлантики была предотвращена атомная катастрофа», — радостно делится своим впечатлением от просмотренного американского фильма бывший командир БЧ-4 Р.А. Лермонтов.

Признание заслуг и награждение Орденами Мужества в 1997 году всех членов экипажа К-19 правительством Российской Федерации оказались для ветеранов недостаточными знаками внимания. Захотелось мировой признательности. Во как взыграло честолюбие!

Состоялся у меня обмен мнением о фильме с бывшем замполитом К-19 участником тех событий Шиповым Александром Ивановичем. Для меня было очень интересно узнать его мнение о фильме. Сначала командир Затеев в своих воспоминаниях представил своего заместителя по политической части как предводителя несостоявшегося бунта на корабле. А американские сценаристы пошли дальше в развитии этой темы и устроили заговор против командира с участием замполита. Так что тень зловещей в кино фигуры замполита легла на Александра Ивановича. Каково было ему ощущать на себе клеймо предателя социалистических идеалов, перенесенных на него с киношного замполита.

К моему удивлению, Шипов благодушно отнесся к американскому фильму:

— За замполита я на американцев не в обиде. Не было такого в действительности. Пусть это останется на совести Затеева. Зато они всему миру рассказали про аварию реактора, про героизм наших погибших ребят. Показали наших подводников действительно с челевеческим лицом. В этом, я считаю, ценность фильма.

— Александр Иванович! Вы всю свою службу находились, так сказать, на острие идеологической борьбы. Что-то вы так быстро разоружились? Неужели вы верите, что американский кинорежиссер Кэтрин Бигелоу действительно выстрадала желание рассказать всему миру о героизме советских подводников, погибших при аварии реактора? Нет, рассказать про аварию реактора на советской атомой лодке — это они с удовольствием. Еще бы, в американском подводном флоте ничего подобного не было и не могло быть. Почему произошла авария на русской лодке? А как же ей не произойти, если русские с такой поспешностью строили свой подводный флот, чтобы сравняться с США. Об этом в фильме хорошо показано. Да и сами русские, бывшие советские подводники во всех флотских грехах обвиняют ВПК и КПСС, которые устроили «сговор века», всучивали флоту недоделанные лодки и выпихивали их в море, а в итоге страдали простые русские парни.

Что же касается героизма погибших ребят… Каких ребят? Вот вы их всех знали в лицо, встречались с ними не только на комсомольском собрании, но и в реакторном отсеке, когда уже произошла авария. Вы вспомнили про Ордочкина, который, заботясь о вашем благополучии, выпроваживал вас из отсека. Кто-нибудь в этом фильме напомнил вам этого старшину? Из всех, показанных в фильме, были узнаваемые вами матросы? Главными и единственными узнаваемыми лицами в фильме оказались командир и замполит. Как два антипода, по замыслу режиссера.

Я считаю, что не следовало пускать американцев в наш «огород». Не следовало идти на поводу у американцев и разрешать использовать им нашу трагедию в своих, как они декларировали, благородных целях. Сцена с участием замполита лодки превратила нашу трагедию в фарс по-американски. Что же касается «человеческого лица» советских подводников, то в фильме были показаны голые задницы американских актеров, изображающих эти самые лица. Так что еще вопрос, что «человечней»?

В мае 2007 года в Севастополе появился С.В. Апрелев — консультант фильма «К-19». С какой миссией он появился в Севастополе, не знаю. Но я был приглашен на просмотр кинороликов, которые привез Апрелев. Просмотр был назначен на 29 мая в 14.00. Ветераны-подводники Севастополя в этот день отмечают день гибели русской подводной лодки «Камбала» и собираются в 10 часов на кладбище, чтобы отслужить молебен и провести митинг-реквием у памятника погибшим. Присутствовал на кладбище и Апрелев. А в 14 часов собрались в конференц-зале конструкторского бюро «Черноморец» на просмотр привезенных Апрелевым кинофильмов. Учитывая, что дом по проспекту Нахимова, в котором проживал Шипов, находится недалеко от «Черноморца», я пригласил на просмотр и Александра Ивановича. Познакомил с ним Апрелева. На просмотре присутствовали Евгений Медведев, участник аварии на К-19 в феврале 1972 года, и Павел Голиков, участник аварии на К-429 в 1983 году. Так как просмотр кинофильмов нарушил обычный распорядок на этот день, то, чтобы не нарушать установившуюся традицию, был организован небольшой фуршет на подоконнике, в котором, не без удовольствия, принял участие и Шипов. Выпили по рюмке коньяка, взгрустнули об ушедших, сфотографировались на память.

После рассказа Апрелева об его участии в создании фильма выступил и Шипов. Александр Иванович, сохраняя невозмутимость, подчеркнул надуманность сцены ареста командира и обвинения замполита в заговоре.

На следующий день, по предварительной договоренности, у меня состоялась встреча с Апрелевым на набережной Корнилова. Меня, естественно, интересовал его взгляд на фильм «К-19», так сказать, изнутри, а его интересовало мое отношение к его работе в фильме как консультанта.

Мой рассказ об аварии реактора, ее истинные причины и возможные последствия, Апрелева не впечатлили. Все-таки сказалась разница в образовании, технические тонкости ему не понятны. А менять установившееся мнение о предотвращении советскими подводниками ядерной катастрофы в Атлантике на противоположное не позволил советский патриотизм.

Рассказ же Апрелева о его участии в создании фильма как консультанта только подтвердил мое мнение о том, что только очень наивные люди могли поверить в чистоту замыслов голливудского режиссера Кэтрин Бигелоу — показать советских подводников настоящими героями.

Апрелев поинтересовался моим мнением по оценке реакторной выгородки, над конструкцией которой ему пришлось потрудиться как консультанту, при этом он никогда не видел ее вживую.

«Сергей Вячеславович, — успокоил я его. — Чего переживать, миллионы зрителей не только никогда не видели реактора, но и не представляют себе, как он выглядит. Так что для косультанта в отношении реакторной выгородки уместен свободный полет фантазии».

Оказалось, что полет был прерван режиссером. Когда К. Бигелоу увидела реакторную выгородку, сверкающую нержавеющей сталью, то выразила свое негодование: «Это не космический корабль, а советская подводная лодка. Закрасить все шаровой краской».

Оскорбительно выглядят декорации, изображающие реакторную установку. По мнению режиссера, советский реактор управляется довольно примитивно — одним штурвалом — и контролируется двумя приборами в виде манометров, расположенных на переборке реакторной выгородки. Шкала левого прибора проградуирована в кгс/см², правого — в градусах Цельсия, что должно было означать давление в 1-м контуре и температуру в реакторе. На шкалах приборов нанесены жирные метки, чтобы были видны зрителям допустимые значения измеряемых величин.

Начало аварии киношники обозначали тем, что спецтрюмный матрос Анатолий озабоченно поглядывает на левый прибор, на котором стрелка начинает отклоняться влево — давление падает. Чтобы зрителю стало понятно, что отклонение стрелки вызвано какой-то неисправностью, показали и неисправность. Сначала в иллюминатор заглянул встревоженный матрос Анатолий, потом показали, что же он там увидел.

И зритель увидел участок изогнутой трубы, точь в точь напоминающий слив из кухонной раковины, из фланцевого соединения которой била струя воды. А чтобы зритель понял, что текущая струя до добра не доведет, показан правый прибор, на котором стрелка начинает стремительно отклоняться вправо — растет температура. А что это опасно — показано, что стрелка далеко перевалила за красную метку.

Вот так, простыми выразительными средствами кинематографа передан весь трагизм создавшейся ситуации. Но советских подводников так просто не запугать. Они вступают в схватку с атомом. И вот уже зритель видит, как автогеном срезается текущая труба. Все очень напоминает эпизод с сантехническими работами в подвале старого дома типа «хрущевки», где слесари заменяют кусок прогнившей трубы отопления.

Под стать такому примитивному оборудованию реакторной установки показаны и моряки. Экранный «русский», эксплуатирующий ядерное оружие, должен выглядеть недалеким, немного туповатым и агрессивным, а значит — опасным. Как-то решили изобразить учение по борьбе с пожаром в ракетном отсеке. Как бывший командир лодки, Апрелев взялся за дело, которое ему очень даже знакомое. Собрал актерскую команду, объяснил суть задуманного, распределил обязанности и через час тренировок уже появились сносные результаты, которые могли бы стать украшением фильма.

Прием задачи БЗЖ «Пожар в отсеке» принимала лично режиссер К. Бигелоу. Действия «личного состава» привели ее в ярость: «Мне не нужны слаженность и организованность. Мне нужны неуверенные действия и путаница. Мне нужен беспорядок, ясно! Чтобы люди мешали друг другу, путались в шлангах, сталкивались лбами».

Может, я слишком придирчивый зритель, но в любых кадрах, сыгранных высокооплачиваемыми, по-своему талантливыми артистами-чужестранцами, мне виделось только унижение советских подводников. Даже, если это талантливый Харрисон Форд, который, как утверждают ветераны, напоминал им настоящего Затеева. Не думаю, что настоящий Затеев ходил бы в центральном посту, прихлебывая чай из стакана в подстаканнике. Ни режиссера, ни актера X. Форда не интересовало внутреннее состояние командира лодки Затеева, его тревога, мучительные размышления о выходе из создавшегося положения — связи с командованием флота нет, радиационная обстановка на корабле становится угрожающей с каждой минутой, а вокруг пустой океан — ни друзей, ни врагов. И чего восхищаться игрой Форда, который привычно сыграл голливудского героя-супермена, а не командира советской подводной лодки. На советской подводной лодке, да еще атомной, командир лодки в море не может остаться в одиночестве, также как и быть в противостоянии с кем-то. И командир, и офицеры, и весь личный состав знали, что за все случившееся в море придется отвечать на берегу.

Много нелепостей и абсурдного можно отметить в этом чуждом нам по духу американском фильме. И в то же время нельзя не отметить, как создатели фильма тщательно проштудировали воспоминания членов экипажа и восполь-завались ими в фильме. Сама идея бунта на корабле не родилась в голове сценариста и не выдумана режиссером. Она была куплена у командира К-19 Н. Затеева. Он продал ее вместе с историей своей жизни, в которой конкретно указал на тех, кто угрожал ему бунтом, неповиновением, и что легло в основу этих разногласий с этими своими ближайшими помощниками. Как же можно было американцам упустить такой шанс и не показать, что на советской подводной лодке оказались люди, готовые принять помощь американцев.

Ветераны возмущены этой сценой, и все в один голос утверждают, что такого быть не могло. Теперь уже поздно возмущаться. Об этом нужно было думать перед тем, как вступали в сговор с голливудскими кинодеятелями. Они оказались, несмотря на все обещания ветеранам, верными своим убеждениям. Чего не скажешь о бывшем советском командире, без больших раздумий предавшем свое Отечество.

Почему-то так получилось, что все нелепости, озвученные ветеранами экипажа в своих воспоминаниях, нашли свое отражение в фильме.

Обмолвился В. Погорелов о том, что для нештатной системы проливки реактора использовали медный трубопровод для набивки воздухом высокого давления баллонов торпед — нате вам торпеду. И вот подводники, напоминая толпу туземцев, нашедших в полосе прибоя торпеду, принялись ее курочить, сливая керосин в трюм.

Упомянул Погорелов, как он, находясь вахтенным инженером-механиком в центральном посту, чтобы не уснуть во время всплытия лодки на сеанс связи, слушал в рубке гидроакустиков «Лунную сонату» в исполнении своей жены. Прозвучала соната и в американском фильме. Правда, не на боевом посту, а в командирской каюте, где Востриков предался порыву сентиментальности. Вспомнил, как эту сонату на прощальном вечере перед походом исполняла его жена, которую в кино сыграла бывшая актриса Ленинградского ТЮЗа Светлана Ефремова.

Подводную лодку К-19 «сыграла» ее бывшая «соотечественница» — дизель-электрическая ракетная лодка проекта 651 К-77. В советское время службу она несла на Северном флоте. 30 марта 1976 года на ней случился пожар, в котором погибло два человека. В августе 1991 года по внутренним водным системам была переведена из Белого моря в Балтийское. Вошла в состав 58-й бригады ГШ в г. Лиепая. В 1993 году выведена из боевого состава флота. В 1994 году брошена в Лиепае при выводе Вооруженных сил из Латвии. В этом же году была продана Латвией финскому коммерсанту и переведена в Хельсинки. Переименована в U-484 и использовалась для посещения туристов.

В 1997 году компания сдала лодку в аренду на 5 лет канадской компании «Russian Submarine В.С.», и лодка на буксире совершила переход через Атлантику во Флориду. В феврале 1999 году компания заявила о своем банкротстве, и лодка была выставлена на продажу. В 2000 году компания «Intermedia Film Equitis Ltd» арендовала подводную лодку для съемок фильма «К-19». Лодку перевели в канадский порт Галифакс. Здесь ей приварили 27 метров корпуса, посадили огромную рубку из пластика, и стала она похожей на ракетную лодку. Летом 2001 года после окончания съемок лодку выставили для всеобщего обозрения. В 2002 году лодкой заинтересовался фонд музея «Саратога». Лодку перевели из Галифакса в Провиденс (США), где она прошла поготовку к открытию для публики и в августе 2002 года была открыта для посещения как «ПЛ-музей U-484». В апреле 2007 года во время сильного шторма получила повреждение корпуса и затонула у пирса. В июне лодку подняли, однако денег на ее восстановление не нашлось, и корпус К-77 в чужом краю разделали на металл.

Другую советскую подводную лодку С-270 «сыграла» канадская лодка «Онандога» из английского рода подводных лодок типа «Оберон».

По-разному восприняла американский фильм наша публика. Однако как режиссер госпожа Кэтрин Бигелоу может торжествовать. Автор книги «Повесть о «Хиросиме» Александр Романенко, дипломированный инженер-механик специальных энергетических установок, окончивший лучшее в Вооруженных Силах СССР Севастопольское высшее военно-морское инженерное училище, служивший на атомной подводной лодке командиром реакторного отсека, только после просмотра кинофильма «К-19» понял, как устроен 1-й контур реакторной установки атомных лодок первого поколения. Струя из прогнившего колена трубопровода, продемонстрированная американскими киношниками, оказала на него неизгладимое впечатление, которым он поделился в своей книге: «В аппаратной выгородке фактически бил фонтаном насыщенный ураном теплоноситель из ранее опрессованного первого контура, «сотворимого» еще заводской сдаточной командой. Но преступность этого «сговора века» была еще и в том, что с этим «циркуляром от пономаря фонвизинского Митрофана» весь флот СССР жил почти до распада империи призрачного коммунизма. Голливудские актеры во главе с женщиной-режиссером Кэтрин Бигелоу, поставившие фильм «К-19. Оставляющая вдов», и то докопались до сути происшедшего, показав героический подвиг советских подводников. А вот усеянные Ленинскими премиями и Золотыми Звездами Героев кормчие флота во всех преисподних грехах попытались обвинить только экипаж, поставив в вину его слабую выучку и отработку на боевых постах».

Прямо таки ода инженера-механика простой американской женщине, которая утерла нос хваленым советским ученым. Чего стоит трижды Герой Социалистического Труда, четырежды лауреат Государственной премии, лауреат Ленинской премии академик Анатолий Петрович Александров, научный руководитель проекта создания атомного подводного флота, если он не сумел разобраться в произошедшей аварии реактора, а кинорежиссер смогла. Вот что значит заграница!

И не один А. Романенко прозрел, посмотрев американский фильм. Фильм «К-19. Оставляющая вдов» оказал сильнейшее эмоциальное воздействие на первого и последнего Президента СССР, лауреата Нобелевской премии за сохранение мира Михаила Сергеевича Горбачева. После просмотра фильма его так взволновала судьба скандинавских народов, которые могли бы стать жертвой ядерной катастрофы, если бы, вопреки науке, ядерный реактор бабахнул подобно атомной бомбе, что выступил с инициативой выдвинуть весь экипаж К-19 на Нобелевскую премию за большой вклад в дело сохранения мира. Видно на всю оставшуюся жизнь сохранил Михаил Сергеевич настороженное впечатление от вида подводной лодки, которую ему когда-то продемонстрировали североморцы. Так и не решился руководитель государства заглянуть внутрь нашей «Акулы» — то ли испугался, то ли жена не разрешила. Что же касается защиты народа от радиационных последствий, то более одиозной личности, чем бывший Генеральный секретарь ЦК КПСС, для этой цели и не найти. В 1985 году после взрыва реактора в Чажме все торопил командование флота — прячьте быстрее свою лодку, а то уже японцы начинают шуметь. О своих соотечественниках беспокоиться нечего — шуметь они не будут, прикажут молчать, они и будут молчать. И молчали жители Приморского края. А в 1986 году, на четвертый день после Чернобыльской аварии заставил киевлян продемонстрировать верность партии и правительству на демонстрации под лозунгом «Май, Труд, Мир» в зараженной радиацией атмосфере. Особенно трогательно выглядели детки в пионерских галстуках. Своего народа не жалко было, лишь бы народы Запада ничего не заподозрили. Сентиментальным был Михаил Сергеевич, очень близко к сердцу воспринимал беду чужого народа.

Ветеранам экипажа такая инициатива пришлась по душе, составили списки. Из 138 подводников, участвующих в том аварийном походе, в список на Нобелевскую премию набралось 146 человек. Включили туда и тех, кто был на курорте во время аварии. И помощников Михаила Сергеевича тоже не забыли — они же старались, бумаги составляли. Но не сложилось с премией. Нобелевскую премию коллективам не присуждают. Иначе за развал Союза Советских Социалистических Республик Нобелевскую премию мира пришлось бы делить на весь Центральный Комитет КПСС. А так дали лишь одному Генеральному секретарю.

Давая интервью журналистам, режиссер фильма Кэтрин Бигелоу сказала: «Моя история отчасти вымышлена. Всю правду знают только подводники, участники трагических событий. Мне же хотелось воплотить в фильме их храбрость, сделать ее принадлежащей всему миру».

Как вспоминает консультант фильма Сергей Апрелев, на все его старания приблизить фильм к действительности, чаще всего от режиссера приходилось слышать — мы делаем не документальное кино. Наш фильм — художественный, игровой и адресован, главным образом, «тупой подростковой аудитории», приносящей 80 % кассового сбора.

Если история вымышлена, почему же тогда в качестве приманки зрителей использована советская субмарина? Взяла бы другое название и не будоражила бы чувства людей своими измышлениями.

Иногда мне кажется, что лучше бы я не знал всей правды об аварии К-19. Тогда проще было бы переносить лицемерные рассказы ветеранов экипажа об их участии в ликвидации аварии, а тем более, хвалебные отзывы об американском фильме.

О какой храбрости, героизме подводников, показанных в фильме, можно говорить, если единственный «именной» персонаж — лейтенант Радченко, прототипом которого угадывается лейтенант Корнилов, показан трусом? Да, потом лейтенанта сумели запихнуть в реакторный отсек, но разве от этого он стал храбрее? А в жизни настоящей К-19 именно лейтенант Борис Корнилов проявил благородство и сам добровольно напросился пойти в реакторный отсек подменить старшего товарища.

Фильм создан практически по следам гибели «Курска». Так что с мотивацией создания фильма «К-19. Оставляющая вдов» никаких загадок нет. Фильм «фабрики грёз» является чистой воды спекуляцией на «горячей» тематике российского подводного флота. И было бы наивно ожидать, что американцы за свои деньги научат нас любить наше Отечество.