Глава 3

— Привет, мама, — сказал я, закрыв за собой дверь в мой дом и заглянув в гостиную, где перед телевизором стояло её кресло.

Мама не поприветствовала меня в ответ, но она никогда этого не делала. Я привык к этому.

Я направился в спальню, открыл окно настежь и стоял, глядя на вечернее небо. Мои руки уперлись об подоконник, когда я глубоко вздохнул. Через несколько минут я лег на кровать рядом с окном, сложив руки за голову.

Мои мысли сразу же направились к Тенли Фалин. Я не мог поверить, что из-за меня она лишилась работы. Я застонал вслух. В основном, это была ее вина, так почему же я чувствовал себя таким дерьмом? Прикрывать меня — было ее глупым выбором. Но, слава Богу, что она это сделала. Если бы меня арестовали за кражу… было бы плохо, очень плохо.

Я даже не знал, почему украл тот сэндвич для миссис Лилт, пока не попытался объяснить это Тенли. И единственная причина, по которой я предложил объяснение, это то, что мне больше нечего было отдать Тенли в качестве благодарности за жертвоприношение, которое она сделала для меня. Я видел, как Джоан Литл сидела на лестнице старого почтового отделения и что-то в том, как она сгорбилась, как будто пытаясь свернуться в себя, ударило меня прямо в живот. Я тоже так себя чувствовал. Только у меня, по крайней мере, была крыша над головой. Я, по крайней мере, был голоден только в последнюю неделю каждого месяца, когда заканчивались деньги. Что-то внутри меня должно было дать ей знать, что я понимаю её. И поэтому я стащил тот бутерброд.

Глупец. Идиот.

Еще хуже было то, что я не жалел об этом, за исключением того факта, что за это поплатилась Тенли.

Тенли.

Мой разум переместился к выражению, которое было на ее лице, когда я смотрел на ее трейлер. Она чувствовала стыд, что было довольно смешно. Мой дом тоже был в руинах. Моя жизнь была в руинах. Я едва могу судить о ее положении. Но я все равно не смотрел на ее жалкий прицеп. Я смотрел на область вокруг ее трейлера. Там было чисто и аккуратно, ни одной мусоринки в поле зрения — так же, как и я содержал свой двор. Вверх и вниз по этому холму дворы были усеяны мусором — просто еще один способ, которым люди в Деннвилле показывали свое поражение. Никто на этой горе не мог позволить себе такую роскошь, как мусорный бак, и большинство дворов были погребены под кучей дерьма — хорошая метафора для большинства жизней в этих краях. Но каждый понедельник я собирал свой мусор в два мешка, тащил их вниз по холму и опустошал их в большой мусорный бак в задней части магазина Расти. Затем складывал мешки для мусора и клал их в рюкзак. Они были последними. Когда был выбор между парой банок лапши и коробкой мешков для мусора, я всегда выберу пищу. Я видел, как Тенли тащила большую коробку с горы, и снова задавался вопросом, что в ней было. Она, должно быть, делала то же самое. И я знал, что это потому, что у нее есть гордость. Что для таких людей, как мы, было скорее проклятием, чем благословением.

Я и раньше замечал Тенли. На самом деле, я наблюдал за ней на нескольких занятиях, которые у нас были вместе. Она всегда сидела в передней части классной комнаты, а я занимал место сзади, чтобы у меня был прекрасный вид. Я не мог оторвать от нее глаз. Мне нравилось, как она бессознательно реагировала, когда кто-то, раздражавший ее, разговаривал с ней — она почесывала свою голую ногу и поджимала губы — как она прищуривалась на доску в серьезной концентрации и покусывала эту розовую нижнюю губу… как она иногда смотрела в окно с этим мечтательным взглядом на ее лице. Я запомнил ее профиль, линию ее шеи.

Пустота и злость поднялась в груди, когда я заметил подошвы ее ботинок, дырявые и практически отвалившиеся. Я заметил, что она использовала что-то типа волшебного маркера для окраски потертостей на носках. Я мог представить ее дома, раскрашивающую эти пятна, потому что она заботилась о том, что люди думают о её старых, испорченных ботинках. Меня разозлило то, что она была вынуждена это делать. Это было совершенно иррационально. И это, конечно же, означало, что я должен был держаться подальше от Тенли Фалин. Я не мог себе позволить почувствовать то, что я чувствовал, просто наблюдая за ней. Более того, я этого не хотел.

После того дня, когда она застукала меня за поеданием остатков чужого обеда, я видел, как она смотрела на меня, когда думала, что я не смотрю. Мне не было чуждо наслаждение прекрасным сексом. Я не отказывался от предложений, если они у меня были. Кто откажется от зова тела, чтобы напомнить себе, что вы не были созданы только для страданий? Но почему-то я почувствовал, что Тенли не смотрит на меня с таким интересом. Она смотрела на меня так, будто разгадывала какую-то головоломку, будто хотела узнать меня. И я хотел знать почему.

Глупец. Идиот.

В ней было такое спокойствие — что-то успокаивающее, странное сочетание силы и уязвимости. Она была прекрасна, я тоже это заметил, но ее красота была явно чем-то, на что она не прикладывала много усилий, что сделало ее еще более привлекательной. Для меня, по крайней мере. Она не наносила никакого макияжа, а ее волосы обычно собирались в простой хвостик. Очевидно, она не считала, что ее внешность является ее самым ценным достоянием. И это заставило меня задаться вопросом, а что было? Ее ум? Может быть. Не то чтобы у нее была возможность выиграть эту стипендию. Я работал над этим еще до того, как начал учиться в средней школе. Я даже изучил все достижения прошлых победителей и убедился, что прошелся по всем пунктам. Мне нужна была эта стипендия. Вся моя жизнь зависела от этого. Так что, не имело значения, как сильно меня интересовало то, что связано с Тенли. Я скоро уеду и никогда не оглянусь назад, не на прекрасную, зеленоглазую Тенли Фалин, не на кого-либо еще.

Так почему я не мог перестать думать о ней?

Глупец. Идиот.

Немного подумав, я затащил свой рюкзак на кровать и вытащил учебники. Я не должен отвлекаться от выбранного пути. У меня только шесть месяцев, пока школа не объявит победителя стипендии, которая вытащит меня из этой забытой богом дыры, подальше от безнадежности, подальше от голода, подальше от шахты, где мой отец и старший брат погибли во тьме в милях под землей.



Несколько дней спустя я заметил Тенли, идущую впереди меня по дороге, ведущей к нашим домам. У нее в руках была книга, и она читала её на ходу. Глупая девушка, она ведь могла споткнуться и сломать себе шею. Я отстал, наблюдая за ней. Подумал, что должен ей кое-что за то, что она сделала для меня. По крайней мере, мог убедиться, что она в целости вернется домой из школы. И удостовериться, что она не заметит меня. Я больше не стану говорить с Тенли. Так было лучше.

Я немного испугался, когда она внезапно повернула на лесную тропинку. Какого черта? Я стоял на дороге в течение минуты, наблюдая, как она исчезает в лесу. Эта девушка сама нарывается на то, что бы быть съеденной рысью. Я выпустил разочарованный вздох и последовал за ней.

Прежде я уже проходил этим путем. Я был на каждой тропинке, на этой горе либо с моим братом, когда он был еще жив, либо сам по себе. Но я понятия не имел, что здесь делала Тенли, потому что здесь нет ничего интересного, кроме крутого края известняковой скалы.

Через пять минут или около того, пробираясь по узкой тропе, я вышел через ветви деревьев. Тенли стояла спиной ко мне, глядя на заходящее солнце, на горизонт светящийся оранжевыми, желтыми и белыми лучами, выходящими из облаков.

Великолепное, красочное небо простиралось перед нами, как будто пытаясь компенсировать уродство нашей жизни, нашу постоянную борьбу. И на самый короткий миг, мимолетный момент, может, так и было. Если бы я мог схватить его и заставить остаться. Если бы я мог ухватить что-нибудь хорошее и заставить остаться.

Тенли села на выступ скалы, продолжая смотреть на светящийся закат. Когда я подошел к ней, она резко повернулась ко мне, и вскрикнула, прижимая руку к груди, и широко раскрыв глаза.

— Боже, ты напугал меня! Снова. Что с тобой не так?

— Извини.

Я подошел и сел рядом.

Она закатила глаза и откинулась назад, положив руки на скалу, снова уставившись на небо. В течение минуты мы сидели в тишине. Наконец она посмотрела на меня, выгнув бровь.

— Полагаю, ты думаешь, что если продолжишь появляться там, где нахожусь я, в конце концов, я влюблюсь в тебя.

Удивленный смешок щекотал мне горло, но я оставался серьезным. Тенли постоянно удивляла меня. И мне это нравилось. Я кивнул.

— Очень вероятно.

Или, что еще хуже, я влюблюсь в тебя.

Она тихо рассмеялась, глядя на горизонт.

— Мне жаль говорить тебе это, но этого не произойдет. Я зареклась от мужчин.

Я хмыкнул.

— Все так говорят.

Она посмотрела на меня, танцующие смешинки в глазах, освещали её лицо.

— Хм, как ты считаешь, сколько времени пройдет, прежде чем я попаду под твои завораживающие чары?

Я сделал вид, что обдумываю ее вопрос.

— Однажды одна из моих завоеваний продержалась три недели.

— Ах. Похоже, она крепкий орешек, — она вздернула бровь и посмотрела на меня краешком глаза. — Как ты узнаешь, что я сдалась?

— Это взгляд, что-то такое в глазах. Я хорошо это знаю, — я выдал ей самую непристойную ухмылку.

Она покачала головой, как бы от раздражения, но маленькая улыбка осталась на ее губах.

Я прочистил горло. Этот флирт нужно было остановить.

— Нет, на самом деле, я просто убеждаюсь, что тебе не требуются мои боевые умения против рыси. Я в некотором смысле твой должник.

Она выдохнула и покачала головой.

— Ты ничего мне не должен. Я сама потеряла работу. Это не твоя вина, я сделала то, что сделала.

— Да, но тебе не пришлось бы делать то, что ты сделала, если бы я не украл бутерброды для старой пьяницы.

— Хм, — запнулась она, — значит, тогда я ожидаю, что это будет регулярно? Служба защиты от рыси? Я имею в виду, пока я не брошусь к твоим ногам, и ты отбросишь меня в сторону, как и всех остальных своих жертв… эм, завоеваний? — наконец спросила она, снова поднимая бровь.

Я покачал головой.

— Регулярно? Нет, нет, определенно нет. Это последний раз, когда я ставлю себя в потенциальную опасность от рыси для тебя, — я провел рукой по волосам. — Обычно я занимаюсь в школе так долго, как только могу. Я хожу домой ночью. Сегодня было просто совпадение.

Она наклонила голову.

— Ох, я понимаю. Почему ты остаешься заниматься в школе?

— Там не так одиноко, — я не знал, что заставило эти слова выпасть из моих уст. Я даже не понимал, что я сказал, пока они не вышли.

Тенли посмотрела на меня с любопытством.

— Разве ты живешь не с мамой?

— Моя мама не сильна в разговорах.

Тенли минуту изучала меня.

— Хм… ну, это действительно последний раз, когда ты можешь защищать меня от возможной рысьей угрозы. Сегодня я добираюсь домой в это время, потому что спрашивала о работе у Эла.

— У Эла? Ты же слишком молода, чтобы работать в баре.

Она пожала плечами.

— Эл, кажется, не возражает. Моя сестра работает там, он сказал, что я могу забрать дополнительные смены. Так что видишь, — улыбнулась она мне, — ты не должен чувствовать себя виноватым, что меня уволили. У меня уже есть новая работа. Хоть только и на подмене.

Я нахмурился, что-то странное обосновалось в моей груди. Бар «У Эла» был сраной дырой, и известным местом пикапа. Тем не менее, было хорошо, что она получила работу. Здесь это было нелегко сделать.

Через минуту она повернулась ко мне.

— Прекрасный вид, да?

Я посмотрел на небо.

— Самый лучший в городе.

На лице Тенли появилось выражение покоя. Когда она посмотрела на меня, ее губы приоткрылись, и на секунду я почти не мог дышать. Я думал, что эта девушка красивая? Я ошибался. Она — потрясающая.

В моей груди появилась паника.

— Значит, ты хочешь узнать мою историю? — спросила она через мгновение.

— Что? — спросил я, возвращаясь к реальности. — Нет, я не хочу слышать твою историю. Я же говорил…

— Правильно. Ты не хочешь носить с собой бесполезную информацию, когда уедешь отсюда, но, видишь ли, у меня есть одна очень интересная.

Я подозрительно поднял одну бровь.

— В этих краях нет интересных историй, просто усталые, бесконечные рассказы о трагедии и горе. И нехватке зубов.

Она рассмеялась и покачала головой, ее светло-зеленые глаза засияли. Ее кожа светилась в лучах заката, блики золота, исходили от ее темных волос. Когда она отвернулась, я позволил своим глазам бродить по ее груди. Мой член ожил в джинсах, и я неуверенно переместился.

— Это не моя история. И, наверное, я не должна говорить тебе об этом, но хорошо… — она продолжала смотреть на горизонт, и я изучал ее профиль. — На самом деле, мой отец — это русский принц, — она подняла брови и огляделась, словно проверяя, чтобы никого не было вокруг. — Была какая-то ссора по поводу титула моего отца и собственности на землю, — она махнула рукой. — Все это очень сложно и включает в себя всевозможные законы российской аристократии, которые ты не поймешь, но тем временем мой отец прячет нас здесь, где он считает, что мы в безопасность до тех пор, пока его права на имущество не будет урегулированы, — она наклонилась ко мне. — Я знаю, что мой трейлер выглядит скромным, но все это уловка. Внутри, хотя и маленькая, но роскошь от стены до стены. И, — ее глаза расширились, — там скрыты королевские семейные драгоценности, — она подмигнула мне, и я расхохотался.

Она была нелепой. И мне это понравилось. Сколько времени прошло с тех пор, как я был таким… бесхитростным? Ее глаза расширились, когда она увидела мое выражение, а затем она ухмыльнулась.

Мы смотрели друг на друга минуту, что-то в воздухе происходило между нами. Я отвел взгляд, снова выбитый из колеи.

— Королевские семейные драгоценности, да? Ты так уверена, что можешь мне доверять эту информацию? Я ведь известный бутербродный бандит.

Она наклонила голову.

— Да, — тихо и серьезно сказала она. — У меня такое чувство, что в основном ты заслуживаешь доверия.

Мы снова смотрели друг на друга, и что-то оживлялось во мне. Что-то опасное, что точно я не знаю, но то, что мне точно не понравится. Мне нужно было разрушить проклятое наваждение.

— Я тоже доверяю тебе свои семейные драгоценности, — наконец сказал я, подмигивая, пытаясь облегчить внезапное странное настроение между нами. — Я хотел бы показать их тебе когда-нибудь.

Тенли откинулась назад и засмеялась. Я задавался вопросом, как звучит ее смех, теперь я знал. И вдруг я понял, что было бы лучше, если бы я этого не знал. Намного лучше. Потому что я хотел потеряться в этом смехе. Меня это насторожило, и это чувство снова пришло в мою грудь, только теперь оно увеличилось. Я выпрямился, инстинкт говорил мне, что мне нужно бежать.

Ее выражение, казалось, изменилось, как будто она почувствовала мой внутренний хаос. Нелепо. Она встала, и я прищурился.

— Иди сюда, — сказала она, повернувшись ко мне спиной. — Я хочу показать тебе кое-что.

Я встал и направился за ней к большой скале. Я смотрел, как она подошла к ней, спустилась и куда-то исчезла. Я осторожно наклонился и увидел крошечную темную пещеру. Тревога охватила мое тело, и я отступил назад. Тенли выглянула, и на ее лице появилась улыбка.

— Входи. Она достаточно большая для нас обоих. Я хочу тебе кое-что показать.

— Нет, — сказал я чуть жестче, чем хотел.

Улыбка исчезла с ее лица, и она «вышла», почти приседая на корточки. Она встала и с беспокойством посмотрела на меня. Я понял, что мои руки сжаты по бокам, и мое тело напряглось. Я расслабился, засунув руки в карманы.

— Прости, — прошептала она. — Тебе не нравятся небольшие пространства?

— Это неважно, — сказал я, небрежно.

Она робко положила руку мне на плечо, и я вздрогнул от контакта, закрыв глаза на секунду, а затем открыл их. Я отстранился.

Она очень внимательно смотрела на меня.

— Там есть несколько рисунков на стене, — наконец сказала она и пожала плечами. — Правда они очень тусклые и, скорее всего, кто-то их недавно нарисовал, но кто знает. Может быть, там жила пещерная семья тысячи лет назад.

— Сотни тысяч.

— Что?

— Пещерные люди, они жили сотни тысяч лет назад, а не тысячи.

Она положила руки на бедра.

— Хорошо, как скажешь, профессор, — она изогнула одну нежную бровь, и я издал небольшой смешок.

— Пойдем, принцесса Тенли, нам лучше вернуться на дорогу, пока не стало слишком темно, — я старался придать голосу непринужденный тон.

Очевидно, Тенли заметила мое странное поведение, когда дело дошло до небольшой пещеры.

Солнце уже почти зашло, и сгустились сумерки, в темно-синем небе только появлялись первые звезды. Через несколько минут мы вернулись на дорогу и шли молча. Я снова почувствовал себя комфортно, и Тенли улыбнулась мне маленькой улыбкой, слегка наклонив голову в мою сторону.

Она поправила свой рюкзак, и книга выпала из дыры, той, которую она закрыла, насколько возможно, с помощью булавки. Гребаной булавки. Эта булавка наполнила меня гневом.

— Ой, — она наклонилась, чтобы поднять ее так же, как и я, и мы оба засмеялись, когда наши головы столкнулись.

— Не говори, что я тебя не предупреждал, — я взял книгу и поднял ее. — Ткач из Райвлоу?

Глаза Тенли встретились с моими, и она кивнула, взяв у меня книгу.

— Я много читаю, — сказала она, засовывая книгу в рюкзак и по какой-то причине смутившись. — В библиотеке Деннвилла нет большого выбора, поэтому я читаю по нескольку раз…

— Как эту?

Я кивнул головой в сторону рюкзака.

Мы снова начали идти.

— Да, я читала её раньше.

— О чем она?

Она помолчала, и я подумал, что она мне не ответит. Честно говоря, мне все равно не хотелось слышать про ткача. Она могла мне сказать все что угодно. То, что я хотел, это услышать ее голос, прорезающий холодный горный воздух, и мне бы понравились то, что она сказала. Она была другая. Она всегда удивляла меня тем, что выходило из её уст, и мне это нравилось. Мне это очень нравилось.

— Она о Сайласе Марнере, который…

Я остановился.

— Сайласе?

Тенли тоже остановилась, и с любопытством посмотрела на меня.

— Да, а что такое?

Я покачал головой, и мы оба снова пошли.

— Ничего. Так звали моего брата.

Тенли закусила губу и посмотрела на меня, сочувственным взглядом. Она, должно быть, знала, что мой брат был в шахте в тот день.

— Да, я помню это, — она улыбнулась. — Может быть, твоя мама читала эту книгу, и ей понравилось имя.

Я покачал головой.

— Моя мама не… не умеет читать.

— Ой, — она взглянула на меня, а затем помолчала. — Я знаю, что это случилось много лет назад, но… — она коснулась моей руки, и я слегка дернулся. Она отдернула руку. — Я очень сожалею о твоей потере, Кайленд.

— Спасибо, я это ценю, — сказал я, прочистив горло.

Мы шли в неловком молчании несколько минут, проходя мимо моего темного дома.

— Так что насчет этого Сайласа Марнера?

— Хм… ну, он жил в трущобах в Англии, и его лучший друг ложно обвинил его в краже, он был осужден, а девушка, с которой он был помолвлен, оставила его и вышла замуж за его лучшего друга.

— Иисус, звучит как настоящая сказка. Я рад, что ты нашла способ избежать суровости Деннвилла.

Легкий смех Тенли заставил мое сердце прыгать в груди, и я посмотрел на нее. Каким-то образом смех этой девушки наполнил меня какой-то гордостью. Это было плохо. Очень, очень плохо.

Мы подошли к трейлеру Тенли, и она остановилась, прислонившись к дереву рядом с дорогой.

— Ну, затем он покидает город и поселяется в маленькой деревушке недалеко от Райвлоу. Он вроде как отшельник, чувствуя, что спрятан, даже от Бога.

Я бессознательно наклонился, чтобы не пропустить ни слова. Она наклонила голову, глядя вдаль. Затем оглянулась на меня, и ее глаза расширились.

— Но одна зимняя ночь меняет всю его жизнь, когда…

— Тенли! — позвал кто-то выглядывая из трейлера, женщина с длинными коричневыми волосами того же цвета, что и у Тенли. — Там холодно, заходи.

— Ладно, мама, — отозвалась Тенли, прежде чем оглянуться на меня, с озабоченным выражением на лице.

Не помню, чтобы я часто видел маму Тенли. Она должно быть редко покидала трейлер.

— Я должна идти. Увидимся, Кайленд, — и с этими словами она повернулась и оставила меня стоять там, где я стоял.

Она забежала домой так быстро, что ее внезапное отсутствие потрясло меня и заставило чувствовать себя как-то потерянно. Я стоял, уставившись на ее трейлер несколько мгновений, прежде чем повернулся и направился домой, подгоняемый холодным ветром.


Загрузка...