ЧАСТЬ ТРИДЦАТАЯ

Итак, кому я могу доверять? Хакеру? Возможно, могу. Возможно, он что-то знал о SolaAvise, чего не знал я. Быть может, он был в курсе, что SolaAvis предаст меня, и таким образом — отрекшись от него — намекнул на это. Тем не менее, я бы поостерегся делать какие-либо выводы. Слишком я стал скоропалителен в решениях. Одинокая Птица — ну, тут понятно всё, без вопросов. Ветер — увы-увы! — погиб. Фея — да, с Феей можно говорить, о чем угодно, но она держится в списке сзади меня, и довольно давно держится. Не хочу ее подставлять. Не хочу видеть, как из-за моей или ее неосторожности она станет первой в списке. Цыпочка? — ребенок, который сам нуждается в защите. Хотя Ветер говорил, что не стал бы ей верить стопроцентно. Остается только лишь Шаман. Шаман не проявил никакой особой инициативы для защиты друзей, но что он, собственно, мог в своей китайской Сибири сделать? Поставил минус, исполнил долг… Мне пора написать ему. В случае, если мне предстоит умереть, я должен убедиться, что защитил семью, что преследующие меня сатанисты не разделаются с Дашкой, Длинноухим и Цыпленком. Я вспомнил о детях, приносимых в жертву на Смоленском кладбище, и это придало мне уверенности. Я написал письмо Шаману.

Я рассказал ему о своих проблемах, о сатанистах, пасущихся под моими окнами и преследующих меня, о том, что первое место я, ох как гарантированно, рискую выиграть. Особенно, если SolaAvis победит и его не найдут. Но даже если у меня будет второе или третье место, моей семье вместе со мной грозит изгнание. Я надеюсь, в Сибири еще много свободного пространства, где могли бы приткнуться двое взрослых и двое детей. Я вспомнил про Фею и Цыпочку и исправил на трое взрослых и трое детей. И еще я надеюсь, там есть какие-нибудь христианские общины, пускай запрещенные, катакомбные, но очень хотелось бы надеяться, что такие существуют. Хотя если что — придется нам самим представлять собой христианскую общину. Об этом тоже надо подумать заранее. Какое, впрочем, заранее, десять дней осталось до завершения конкурса. Надо решать срочно и прямо сейчас. Короче, примешь ли, сумеешь ли разместить на первое время, поможешь ли найти вариант жилья? — я отослал письмо и задумался.

Я готовил путь к отступлению, но трусом себя не чувствовал. Я старался предусмотреть разные варианты спасения себя и окружающих меня людей. И надеялся, что удастся это сделать, не уронив человеческого достоинства. Поступать нужно рационально, обдумав каждое свое действие. Я не пойду, например, завтра в храм. Не должен еще раз подвергать опасности отца Иллариона и весь свой приход. Правда, нет гарантии, что если я останусь дома, храм опять не разгромят.

Тут в ящик свалилось письмо от Цыпочки. Снова почти истерика. Судорожные извинения, что радовалась тому, что Ветер — мой друг — оказался на первом месте. А теперь с ним такое вот случилось. А вы не знаете — они не собираются нас всех, вот так, по одному, убить? Или это совпадение? Ветер мог умереть сам? А затем дикий вопль: «Возьмите, пожалуйста, возьмите меня к себе!» Мачеха узнала о конкурсе, она спит и видит, как от меня избавиться! Я вам не помешаю, я хозяйственная, я помогать вам буду, я больше не могу одна!

Я ответил Цыпочке, что как раз обдумываю пути нашего спасения, и не только своей семьи, но и ее в том числе. Возможно, нам поможет один из моих друзей. Пускай выходит на связь, как только напишу ей. Я не успел закончить письмо, как замигал огонек экстренного вызова. Я сбросил ответ Цыпочке даже без подписи, оборвав на полуслове. Что мне опять готовит судьба? Кто там? Фея? Нет, это была не Фея. Меня вызывал SolaAvis. Такого никогда раньше не случалось, и я почувствовал, что мне становится еще более тревожно, чем раньше.

Загрузка...