ЧАСТЬ СОРОК СЕДЬМАЯ

24 сентября. Суббота. Шесть дней до завершения конкурса.

Я смутно представлял, как будет происходить переезд. Но я все-таки был уверен, что худо-бедно он состоится. Мог ли я предположить, что обстоятельства сложатся, вовсе не так, как планировали люди? Пора уже было привыкнуть, что каждый день приносит новые радости, такие, которые решить мне оказывается не под силу, и только волей Божией и молитвами Богородицы, мы все до сих пор живы. Я делал то, что я умел, и как умел, но, очевидно, в мои действия или в мысли мои закралась ошибка. Иначе не шло бы все так наперекосяк. Ведь вывел Господь всех до единого христиан из Иерусалима перед той самой осадой, при которой погибло более миллиона иудеев. А с другой стороны, возможно, это было испытание, только получалось, что я настолько слабый христианин, что не знаю, как поступать во всех тех ситуациях, в которых оказывался. Возможно, легче было бы выйти всей семьей на смерть, исповедав Христа. Но никто не стоял надо мной с жертвенным ножом в руке, никто ничего не требовал, за мной просто шла охота, и должен я сопротивляться врагам или смиренно принять судьбу — я не знал. Не слишком мне помог вчера, чтобы разобраться в этом, и отец Илларион. Я видел, как сильно он сопереживает мне и как глубоко трогают его наши бедствия, но давать конкретные советы он не решился. Может быть, и сам он не знал, как я должен поступать в том или ином случае?

Я не спал. Лежал на правом боку, лицом к шкафу, загородившему окно. Дашки в спальне не было уже тогда, когда я проснулся, она собиралась с утра пожарить котлеты в дорогу, но Длинноухий свернулся рядышком комочком, и я, боясь пошевелиться, любовался им. Любое неосторожное движение могло привести к тому, что боль толчками вернулась бы в раненое плечо, как не раз случалось за последние два дня, а поворачиваться в противоположную сторону, к прикроватному столику, где лежали лекарства, мне не хотелось.

Длинноухий не спал. Глаза его были прикрыты, но веки тихо вздрагивали — так всегда было, когда он притворялся, что дрыхнет, а сам сквозь длинные ресницы подглядывает за тем, что происходит снаружи. Я знал, что сейчас он смотрит на меня, но не хочет, чтобы я это заметил. И мне не хотелось разрушать его иллюзию — я делал вид, что не замечаю того, что он не спит. Неожиданно глаза Длинноухого распахнулись, зрачки расширились, рот испуганно открылся. Он смотрел в сторону двери, через мое раненое плечо.

— Что случилось? — шепотом спросил я, но Длинноухий не ответил, а нырнул с головой под одеяло и спрятался там. Я, чуть не застонав от боли, повернулся на спину и взглянул на дверь. В проеме стоял незнакомый мне человек и внимательно разглядывал мою комнату.

— Кто вы такой? — спросил я. — Откуда? — мне было очень спокойно. Я вдруг понял, что это сон. Или что я опять нахожусь в предсмертном бреду. Да, наверное, опять болевой шок, вон как плечо прихватило. Короче, волноваться совершенно не стоит, так я был уверен. Это еще одно искушение, чисто духовное, и я должен с ним справиться, не поддаваться на провокацию. Силы мне нужны в реальной жизни, так что нечего их зря растрачивать во сне. Да и вообще зачем я разговариваю с этим типом — раз он мне снится? Я закрыл глаза и постарался подумать о чем-нибудь приятном — вдруг кошмар усилием воли удастся превратить в приятное сновидение.

— Управление Внутренних Дел, капитан Касьянов, — услышал я негромкий голос и, вздохнув, открыл глаза. — Сон это или не сон, а проигнорировать его, похоже, не удастся.

Загрузка...