Контракт с боссом. Игра в (не) любовь

Глава 18. Контракт окончен

Дверь номера Марка закрылась с тихим, но окончательным щелчком, отсекая внешний мир и оставляя их в просторных апартаментах, погруженных в сумрак. Вечерние тени, густые и бархатные, уже затягивали комнату, и только отблески городских огней за окном рисовали на стенах призрачные узоры. Воздух был наполнен напряжением, густым и сладким, как мед, пахнущий его парфюмом, ее духами и предвкушением.

Они замерли друг напротив друга, дыхание сбивчивое и громкое, будто они не поднялись на лифте, а бежали сюда, спасаясь от самих себя. Алиса прислонилась к твердой древесине двери, чувствуя ее прохладу сквозь тонкую ткань платья. Марк был в двух шагах, его грудь вздымалась, а в глазах бушевал тот самый огонь, что она видела в зале, но теперь он горел чище и ярче — без тени гнева, лишь с всепоглощающим, нефильтрованным желанием.

— Кажется, я только что нарушил все свои же правила, — прошептал он, и его голос, низкий и хриплый, был похож на прикосновение в темноте.

По телу Алисы пробежала волна жара, заставляя кожу гореть. Ее собственный голос прозвучал тихо, но с безошибочной уверенностью:

— А я и не сомневалась. Даже у самых непоколебимых скал есть трещины, через которые пробивается жизнь.

Он шагнул вперед, сокращая расстояние между ними до нуля. Его пальцы, вначале лишь трепещущее прикоснулись к ее щеке, затем он взял ее волосы, слегка откидывая голову назад и обнажая горло.

— Я больше не хочу быть скалой, — выдохнул он, его губы парили в сантиметре от ее, делясь с ней одним дыханием. — По крайней мере, не сегодня. Не с тобой.

Их губы встретились в поцелуе. Голод, долго сдерживаемый, вырвался на свободу с такой силой, что у Алисы потемнело в глазах. Его руки скользнули вниз по ее спине, срываясь с талии на бедра, прижимая ее к себе так плотно, что она почувствовала каждый жесткий мускул его торса и его возбуждение. Алиса вскрикнула, но тут же ответила ему с той же яростью, ее пальцы впились в его плечи, впитывая тепло его кожи сквозь ткань, притягивая его ближе, еще ближе, стирая последние границы.

Он оторвался от ее губ, его дыхание было горячим и прерывистым на ее коже.

— Контракт окончен, — прошептал он, его губы обжигающим шепотом скользнули по линии ее челюсти к шее, заставляя ее содрогнуться. — Я могу вас уволить? Прямо сейчас?

Алиса закинула голову назад. Стон вырвался из ее губ, когда его зубы слегка сжали ее мочку уха, посылая в мозг разряд чистейшего удовольствия.

— Наконец-то, — ей с трудом удалось выговорить слова, ее голос дрожал от нарастающего внутри цунами. — А то работать на человека, который не понимает твоих шуток — настоящее испытание.

Он рассмеялся — низко, глухо, и этот звук вибрировал у нее глубоко в груди, в самом нутре.

— Тогда вы уволены, — он снова поцеловал ее, и в этом поцелуе была вся ярость и нежность, все те слова, которые они не договаривали все эти дни.

Его руки нашли молнию на ее платье. Медленный, шипящий звук, наполнил тишину комнаты. Ткань, шелестя, соскользнула с ее плеч и упала к ногам мягким облаком. Он отступил на шаг, чтобы посмотреть на нее, и его взгляд был таким интенсивным, таким физически осязаемым, что у Алисы перехватило дыхание. В его глазах она увидела не просто желание, но благоговение, смешанное с почти что большим облегчением.

— Боже, ты прекрасна.

Его пальцы проследили линию ее ключицы, затем скользнули ниже, к изгибу груди, едва касаясь, но оставляя на коже огненные следы.

Алиса, в свою очередь, потянулась к его галстуку, развязывая узел с решимостью, которой сама от себя не ожидала. Затем ее пальцы, дрожащие от нетерпения, принялись за пуговицы его рубашки, обнажая твердую, горячую кожу под ней. Когда ее ладони, прохладные и настойчивые, легли на его грудь, он застонал, его глаза закрылись, словно от переизбытка чувств.

— Алиса... — его голос был полон предупреждения и мольбы одновременно, хриплый от сдерживаемой страсти.

— Марк, — ответила она, и в ее голосе не было ни тени сомнения, только вызов и согласие. — Просто... не останавливайся. Пожалуйста.

Это было все, что ему нужно было услышать. В одном плавном, мощном движении он поднял ее на руки, и она инстинктивно обвила его ногами выше бедер, пока он нес ее к огромной кровати. Они упали на шелковое покрывало, сплетаясь в объятиях.

Одежда медленно, исчезала, оголяя кожу. Он исследовал ее тело с благоговейным трепетом, словно боялся пропустить дюйм, но в его ласках зрела нарастающая, неконтролируемая настойчивость. Его губы находили каждую чувствительную точку, а его руки, сильные и уверенные, заставляли ее тело петь, выгибаться, молить о продолжении.

Руки Алисы скользили по его спине, чувствуя игру напряженных мышц под кожей, впитывая его тепло. Ее губы оставляли влажные следы на его груди, ее ногти слегка впивались в его плечи, когда волны удовольствия становились слишком интенсивными, чтобы оставаться безмолвной.

Когда он наконец вошел в нее, его движение встретило неожиданное, хрупкое сопротивление. Легкий, едва уловимый барьер, который отозвался в ее теле мгновенным сжатием и сдавленным, скорее удивленным, чем болезненным, вздохом. Марк замер, его тело окаменело, но разум работал с бешеной скоростью, складывая пазл: ее сдержанность, ее трепет, эта глубокая, девственная невинность во взгляде, которую он принимал за кокетство. Его взгляд, затуманенный страстью, прояснился, впиваясь в ее лицо, ища подтверждения, извинения, руководства к действию.

— Ты... — он не знал, как спросить. Знал только, что все изменилось.

Алиса, поймав его взгляд, увидела в нем не испуг, а трепет. Она молча кивнула, и в этом простом жесте было больше доверия, чем в тысячах клятв. Ее пальцы мягко коснулись его щеки, успокаивая, разрешая.

— Марк, — прошептала она, и ее голос был тих, но тверд. — Продолжай. Я хочу этого. Я хочу тебя.

Это было все, что ему было нужно. С бесконечной нежностью, смешавшейся с неукротимой страстью, он возобновил движение. Теперь это был не просто танец желания, а ритуал посвящения, медленный и осознанный.

Они двигались в идеальном, первобытном ритме, который, казалось, их тела знали всю жизнь, а души только сейчас обрели друг друга. Комната наполнилась тяжелым дыханием, сдавленными стонами, шепотом имен, влажным звуком их тел, сливающихся воедино.

Алиса чувствовала, как напряжение нарастает в ее низу живота, распространяясь горячими, всепоглощающими волнами по всему телу, сжимая ее изнутри.

— Марк! — ее крик сорвался с губ, когда ее тело содрогнулось в мощном, долгом оргазме, вырывая из груди освобождение и блаженство. Через мгновение он последовал за ней, его собственный крик, глухой и прерывистый, заглушился в ее шее, когда он, в последнем, глубоком толчке, излился в нее.

За окном Милан сиял тысячами огней, безмолвный свидетель их страсти. Они лежали, сплетенные вместе, их сердца бешено колотились в унисон, а дыхание постепенно выравнивалось, смешиваясь в тишине комнаты. Марк нежно поцеловал ее, его рука с изумлением и новой, неизведанной нежностью поглаживала ее спину.