Контракт с боссом. Игра в (не) любовь

Глава 46. Точка невозврата

Петербург встретил их хмурым, но уже по-апрельски мягким небом. Возвращение в свою квартиру было похоже на вдох полной грудью.

Алиса с головой ушла в работу. Заказы в бюро пошли после того скандала — парадоксальным образом, дурная слава сработала как мощнейшая реклама. К ней теперь обращались те, кто ценил не только профессионализм, но и характер. Она взяла в помощь молодую, талантливую выпускницу филфака, Лену, и тот факт, что теперь она была не только переводчиком, но и наставником, наполнял её особой гордостью.

Марк же окончательно обосновался в Петербурге. Его московский офис превратился в филиал, а головной теперь действительно располагался в старинном доме напротив «Подписанта». Он шутил, что его главный логистический актив теперь — это пешеходный переход между их двумя зданиями.

Однажды вечером Марк сказал, глядя куда-то мимо неё:

— Мне нужно съездить в Лондон. На неделю. Переговоры по новому контракту.

— Ну, съезди. Только не покупай там эту противную мармеладку. И чай — только наш, с бергамотом.

— Алиса, — он положил руку ей на ладонь. — Это важные переговоры. С очень серьёзными людьми. И… я хочу, чтобы ты поехала со мной.

Она замерла.

— Я? Зачем? Я в твоих контрактах не разбираюсь.

— Не как юрист. Как… моя точка отсчёта. Ты помнишь, что было в Москве? Как ты стояла там и была собой. Мне это придавало сил. Заземляло. Я хочу, чтобы ты была рядом. В самый важный момент.

Просьба была неожиданной и очень серьёзной. Он признавался, что нуждается в ней не как в любимой женщине, ему нужна поддержка, её внутренний стержнь.

— Я не буду сидеть в номере отеля, Марк.

— Знаю. У тебя будет своя программа. Британский музей, букинисты, театры. А вечером… если захочешь, придёшь на ужин с партнёрами. Если не захочешь — поедим вдвоём в пабе.

— Это не ответный ход после Москвы? Чтобы показать меня своему зарубежному кругу?

— Нет. Это — моя личная страховка. Чтобы я не забыл, зачем всё это затеваю.

Она поехала.

Лондон встретил их безразличной вежливостью. Марк пропадал на встречах. Алиса отправилась в своё плавание. Она бродила по залам Национальной галереи, стояла в очереди за билетами в театр «Глобус», находила крошечные книжные магазины на задворках Ковент-Гардена, где пахло старым переплётом и историей. Она была счастлива в этом одиночестве, в этой свободе быть просто туристом, впитывающим культуру. Но вечером, возвращаясь в отель, она ловила себя на мысли, что ждёт его рассказ. Что её собственные впечатления обретали полноту, только когда она мысленно делилась ими с ним.

На третий день, после особенно напряжённых переговоров, Марк попросил её прийти на ужин.

— Будет неформально. Только ключевые люди.

Алиса надела простое, но безупречное чёрное платье. Никаких кричащих деталей. Только она, её прямая спина и спокойный взгляд.

Ресторан был таким, где главное — не интерьер, а клиентура. За столом в укромном уголке сидели трое: сам Марк, пожилой, с лицом мудрой лисы британец сэр Джеймс, и его дочь — леди Эвелин, женщина лет сорока с острым, оценивающим взглядом и безупречными манерами.

Представляя Алису, Марк сказал просто:

— Это Алиса. Мой переводчик и главный критик.

Разговор шёл сначала о деле, но сэр Джеймс, казалось, был больше заинтересован в Алисе. Он расспрашивал её о Петербурге, о работе, ловко проверяя её на эрудицию и остроту ума. Леди Эвелин наблюдала молча, изредка вставляя точные, почти колючие реплики.

И вот, когда речь зашла о сложностях межкультурной коммуникации в бизнесе, сэр Джеймс, подняв бокал, заметил:

— Марк, вы редкий русский партнёр. Вы не пытаетесь произвести впечатление. Вы просто… эффективны. И, кажется, я понимаю, откуда у вас эта внутренняя устойчивость. — Он кивнул в сторону Алисы. — Рядом с женщиной, которая цитирует Оскара Уайльда в оригинале, сложно нервничать по пустякам.

Алиса улыбнулась.

— Вы льстите. Я просто хорошо делаю свою работу. Как и Марк.

Леди Эвелин наконец заговорила:

— Вы не боитесь, что такая погружённость в свой мир отдалит вас от Марка? Всё-таки его мир — это глобальные сделки, постоянные перелёты.

Вопрос был выстрелом в упор. Марк нахмурился. Алиса спокойно положила вилку.

— Страх — плохой советчик. Я не боюсь расстояний. Я боюсь тишины, в которой нечего сказать друг другу. Пока мы можем спорить о Достоевском за завтраком, географические подробности нас не волнуют. Нас объединяют общие ценности. И чувство юмора.

Сэр Джеймс тихо рассмеялся.

— Браво. Именно это я и имел в виду. Устойчивость. Марк, если вы подпишете контракт, я буду знать, что вы приносите в сделку не только капитал, но и редкую ясность ума. Которая, как я вижу, имеет источник.

Ужин закончился. В лифте отеля Марк молчал, сжимая руку Алисы.

— Ты была великолепна, — сказал он, когда дверь в номер закрылась. — Ты только что спасла сделку. Сэр Джеймс ищет стабильности. Ты показала, что она у меня есть.

Алиса села на край кровати, чувствуя усталость.

— Я ничего не делала. Я просто была собой.

— В этом-то и весь фокус. Большинство пытается казаться. Ты — существуешь. И это самая мощная сила.

Она прислонилась к нему, глядя на огни ночного Лондона.

— Знаешь, о чём я думала? О том, что мы прошли точку невозврата. Ты — моя броня в мире, который хочет меня растерзать. А я — твой якорь в мире, который хочет унести тебя в море. И нам больше не страшно.

Он обнял ее и крепче прижал к себе.