Корсар. 16 век

Глава 6

Индия

Одноименный океан, жара, почти тропики…

Каракка шла, как положено старшей сестре каравеллы: не спеша, с достоинством, тяжело разрезая тёплую воду.

Она ещё не имела прошлого в этом мире,

но уже вела себя так, будто перевезла сотни тонн пряностей, золота и чужих судеб.

Высокие борта, округлый нос, громоздкая корма с выступающими галереями — всё в ней говорило: «я — дом и крепость».

Ночь вокруг была бархатной.

Индийский океан дышал ровно — лёгкая зыбь, редкая волна, чёрные спины воды, отражающие звёзды.

Небо было не просто тёмным — густым, с россыпью созвездий, многие из которых Аня узнавала уже по новым, морским ориентирам.

Каракка шла под полными парусами.

Большие прямые полотнища на фок‑ и грот‑мачтах тяжело пузились от ветра,

на бизани — косой парус ловил попутный поток, помогая управлять тяжёлым корпусом.

Реи скрипели, такелаж негромко пел свою вечную песню — не громко, но настойчиво.

На палубе было удивительно тихо.

Матросы‑роботы, свободные от смены — сейчас дремали у кубрика или сидели в тени надстройки, попивали воду, переговаривались вполголоса.

А вахты, как всегда на посту — молчаливые, точные, неутомимые.

Роботы‑матросы, гениальный ход создателей станции, и всего то надо было, загрузить базы данных в человекообразных роботов. немного тренировки, активация автономных модулей ИИ-нейросети станции и готово, идеальный экипаж…матросы, абордажники, пушкари, караульные и даже спецназ,.

Сейчас, в ночи, их почти не было видно: Нейро специально выбрала для них «низкий профиль».

Тёмные фигуры, закрытые лица, с плавными движениями. Они выходили к снастям, подтягивали шкоты, проверяли крепления, передвигались так, будто всю жизнь жили на деревянной палубе, а не родились в недрах станции.

Если приглядеться, можно было заметить, как их движения чуть… слишком скоординированы.

Слишком ровные, без случайной неуклюжести.

Но в темноте они были неотличимы от молчаливых матросов‑стариков.

Аня стояла на баке, облокотившись на фальшборт.

Ветер трепал её волосы, вода внизу шумела глухо, тяжело.

Где‑то впереди, на горизонте, едва заметно темнела полоса будущего берега.

— Ну как тебе, капитанша? — подошёл Дан, остановившись рядом.

Он тоже был в «морском» — свободная рубаха, жилет, штаны, сапоги, волосы собраны лентой. На поясе — привычная шпагa, дополненная тяжёлым пистолем эпохи.

Она махнула рукой в сторону корпуса.

— Она… — поискала слово, —

как огромный зверь, который не спешит, но знает, куда идёт. После каравеллы — как перейти с лошади на боевого слона.

— И примерно так же поворачивает, — усмехнулся Дан. —

Но в шторме ты оценишь её живучесть. И ещё то, что внизу — не один трюм, а несколько уровней, и каюта, в которой не надо биться лбом о потолок.

— Ага, — ответила она и вдруг с улыбкой и как то мечтательно, добавила:

— А ещё кровать…—

— Кровать.— поддержал тему Дан, с улыбкой, слегка приобняв свою Рыжую, а она прошептала:

— Ночью.—

— Ночью, скоро.—согласился он и они замерли, обнявшись.

Волна мягко ударилась о борт, расплескав бледные вспышки — фосфоресцирующий планктон под водой загорался и тускнел, словно море дышало светом.

— Это… уже Индийский океан? — спросила она.

— Уже, — кивнул он. —

Мы идём вдоль побережья, курсом на западное побережье Индии. Скоро начнётся самое интересное.

Она снова посмотрела на море.

— Знаешь, — сказала тихо, —

я всё ещё не привыкла, что мы идём… так.

Мы могли бы просто «перемотать» сюда на станции, оказаться сразу в порту,

но… этот переход…

шум воды, скрип досок, запах смолы — как будто мир говорит: «сначала пройди по мне, потом суди».

— Поэтому я и не люблю слишком короткие скачки, — ответил он. —

Они вырывают тебя из контекста.

А вот когда ты несколько дней идёшь к берегу, который ещё только вырисовывается на горизонте…

Ты иначе на него ступаешь.

— Все-таки хорошо, что нам удалось перенастроить портально- временной блок, увеличив время пребывания до недели и получив возможность возврата в эту временную точку…- добавил Он, а Аня только кивнула.

А потом вдруг рассмеялась и добавила:

— А всего,-то надо было снять ограничения по энергии…-

— Да, и ты, умница, догадалась спросить у Нейро, а та тут же и призналась, что это просто перестраховка создателей станции, и сняла ограничения. — Согласился Дан и обнял свою рыжую, по темнее ее прижав к себе…

Они помолчали, обнявшись.

Роботы‑матросы беззвучно меняли паруса.

Нейро отозвалась шёпотом — через браслет на запястье Дана:

— Подлёт беспилотники к зоне исторического «шума».

Через несколько часов — побережье Гуджарата.

В районе одного из прибрежных городов фиксируются аномалии:

отклонение по числу жертв и разрушений по сравнению с основной линией.

Дан чуть нахмурился.

Аня увидела, как изменилось его лицо.

— Что там? — спросила.

— Похоже, — ответил он, —

мы снова не просто едем мимо.

Он коснулся браслета.

— Нейро, подробнее.

— Приблизительный район — город Камбей, — отозвалась станция. —

Гуджарат.

Крупный торговый порт.

В этой временной ветке кто‑то очень настойчиво пытается стереть его с карты.

Флотилию я ещё не отследила, но активность — уже есть.

Аня подняла взгляд в сторону тёмного горизонта.

— Там… — она прищурилась, —

огни?

Далеко, на границе неба и моря, мерцали тусклые, неравномерные вспышки.

Не звёзды. Не маяки.

— Огонь, — сухо сказал Дан. —

Уже.

Он повернулся к ней.

— Кажется, романтическая прогулка откладывается, Огонёк.

— Мы и так знали, — ответила она, —

что в Индию нас не на специи зовут.

Камбей.

Город, который местные называли Хамбхат, а европейцы — как им было удобнее.

Он лежал в глубине залива, на широком плоском берегу.

Днём здесь кипела торговля:

теки и ткани, специи и алмазы, арабские и индийские суда толпились у причалов, шлюпки сновали, как муравьи.

Сейчас — была ночь.

Но ночь, разорванная огнём.

Когда каракка подошла ближе, уже не надо было всматриваться:

берег полыхал в нескольких местах.

Где‑то — горели склады, где‑то — дома у самой кромки воды. По причалам носились тени, слышались крики, выстрелы, звон стали.

У входа в залив маячили чёрные силуэты — несколько кораблей, застывших на якоре чуть в стороне от обычного фарватера.

Нейро увеличила изображение, проецируя ему на внутренний интерфейс.

— Пираты, — констатировала. —

Три джонки — китайско‑малайского типа, усиленные, с низкой осадкой.

И один лёгкий галеон — вероятно, трофей.

На флагах — что‑то вроде перекрещенных мечей и дракона.

Состав команды — смешанный, но ядро — яване и малайцы.

Командир — по повадкам и структуре приказов — бывший военный из каких‑то султанатов Юго‑Восточной Азии.

— Малайские пираты у берегов Гуджарата… — пробормотал Дан. — Это уже не просто «кто‑то грабит».

Это рейд с чьей‑то поддержкой.

— А мы? — спросила Аня. — Формально — португальский корабль, идущий мимо.

Если вмешаемся — влезем в местные игры.

Если не вмешаемся — …

Она не договорила.

С берега донёсся детский крик, пронзительный, рвущий душу.

Дан сжал челюсти.

— Вариант «не вмешиваемся» не обсуждается, — жёстко сказал он. — Вопрос только — как.

Он бросил взгляд на бушприт, на паруса, на темнеющие вдали силуэты.

— Картина, — бросил. — Пираты контролируют вход в залив.

Один корабль ближе к городу, двое — на страже.

Наше появление — сюрприз, пока флаг не рассмотрели.

— Ты хочешь… в лоб? — приподняла бровь Аня.

— Не сразу, — ответил он. — Сначала — подходим, как ещё один торговец.

Флаг — португальский.

Потом — поворот, залп, тараном по джонке.

Если повезёт — сожжём мостик между ними и берегом.

— И ещё вопрос, — добавила Нейро. —

Берег.

На суше — отряды пиратов, они жгут и тащат людей.

Если вы потопите только их корабли, часть всё равно успеет уйти вглубь.

— Тогда — по схеме, — кивнул Дан. —

Сначала — море. Потом — высадка.

Нейро, готовь штурмовую группу из своих.

Минимум демонстрации «чудес», максимум — реалистичность.

И калибруй пушки под «старый добрый свинец».

Он повернулся к Ане.

— Страшно? — спросил.

— Пока нет, — честно ответила она. —

Потом будет.

Когда закончится.

— Это нормально, — сказал он. —

Пошли.

У нас есть шанс сегодня перемешать чью‑то историю.

Каракка вошла в залив под тяжёлым, внушительным силуэтом.

Флаг Португалии — белое полотнище с крестом и гербом — развернулся на грот‑мачте.

Пираты заметили их не сразу.

Ближайшая джонка продолжала стоять к берегу бортом, сбрасывая шлюпки, которые, как чёрные мухи, сновали к горящим складам.

Когда же на их палубах наконец увидели громоздкого «португальца»,

сначала — просто уставились.

Португальские купцы здесь бывали,

но так далеко в ночи, да ещё когда город уже полыхает?

Странно.

Фонари на пиратском флагмане мигнули — сигналы.

— Они пытаются решить, — перевела Нейро, — грабить ли нас тоже.

Или подождать.

— Поможем им с решением, — мрачно бросил Дан. — Руль — вправо на три румба.

Курсовой угол на ближайшую джонку.

Пушки — готовить.

Роботы‑матросы уже были на местах.

Они разворачивали тяжёлые орудия нижней палубы к борту, закладывали заряды, ядра, проверяли фитили. Движения — быстрые, точные, слаженные.

На верхней палубе несколько «живых» матросов переговаривались, кто‑то крестился.

— Ты правда собираешься их… тараном? — уточнила Аня.

— Если хватит инерции, — ответил он. —

Джонка — плоскодонная, лёгкая.

Наш «толстяк» протаранит её, как скорлупку, если попадём верно.

Он поднял голос:

— Всем — по местам! Пушки — к бою!

Кто не умеет плавать— отойти от бортов, прижаться к мачтам.

Потом сам понял бред своей фразы и рассмеялся — роботы, не умеющие плавать…

Каракка тяжело легла на новый курс.

Джонка, наконец проснувшись, начала поворачивать, поднимая паруса. Но было поздно.

— Дистанция — кабельтов, — отозвалась Нейро. — Рекомендую залп по носовой части.

Снести им управление.

— Сделай красиво, — процедил Дан. —

По моей команде.

Сердце Ани било слишком часто.

Она чувствовала, как вибрирует под ногами палуба, как каракка набирает ход.

Море вспенилось у форштевня.

Пираты на джонке уже кричали, кто‑то махал руками, кто‑то пытался развернуть лёгкие пушки.

— Сейчас… — выдохнул Дан. —

Залп!

Грохот.

Каракку тряхнуло.

С борта вылетел ряд огненных вспышек — ядра, подсвеченные пороховыми газами,

просвистели над водой и врезались в нос джонки.

Дерево разлетелось щепками.

Мачта качнулась, завалилась, ломая снасти.

Палуба накренилась, люди посыпались в воду.

— Ещё раз, — рявкнул Дан. —

По ватерлинии!

Второй залп пришёлся ниже.

Джонку повело, вода рванулась внутрь через дыры.

Её корму задрало, нос начал тонуть.

— Держись! — крикнул он рулевому. —

Прямо!

Ещё немного!

Столкновение.

Каракка, тяжёлая, с усиленным корпусом, врезалась в уже полузатопленный бок джонки.

Удар был не таким сильным, но достаточным, чтобы окончательно переломать ей остатки шпангутов.

Люди, обломки, паруса — всё смешалось.

— Отвалить! — приказал Дан. —

Руль — влево, полный!

Пушки — на следующую цель!

Он бросил взгляд на берег.

Там всё ещё шёл разгром.

Две другие джонки уже реагировали — поднимали якоря, готовились к движению.

С галеона доносились сигналы.

— Нейро, — коротко сказал он, —

сними нам одного из них. Из «чёрного ящика».

— Могу утопить галеон точечным ударом по пороховым погребам, — ответила станция. —

Взрыв спишут на неудачный выстрел.

Но это — уже прямое вмешательство сверхтехнологии.

— Сделай вид, что они просто очень неудачно хранят порох, — усмехнулся Дан. —

Я слишком стар, чтобы честно драться против троих на одного.

Секунда тишины.

Потом — вспышка.

Галеон, ещё даже не успевший развернуться, вдруг взорвался где‑то внизу, у кромки воды.

Яркое оранжевое пламя рвануло вверх, вырывая куски борта, мачты, людей.

Гул докатился до каракки через несколько мгновений.

— «Случайная детонация пороха», — невозмутимо прокомментировала Нейро. —

В этой эпохе такое не редкость.

— И слава Богу, — процедил Дан. —

Одного меньше.

Оставшиеся две джонки засуетились ещё сильнее.

Одна попыталась уйти в глубь залива,

другая — рванула к каракке, надеясь взять её на абордаж, пока та занята.

— Это уже по моей части, — тихо сказала Аня, хватая шпагу.

Но Дан поднял руку.

— Пока — нет, — ответил. —

Сначала — пушки.

Потом — доски.

Я не хочу, чтобы тебя там, в куче криков и дыма, кто‑то задел случайной пулей.

— А ты? — прищурилась она.

— А я — старый дурак, который привык лезть вперёд, — хмыкнул он. — Но сейчас попробуем быть умнее.

Они отработали ещё два залпа.

Один — по джонке, идущей вглубь: ей выбили руль, она завалилась и начала разворачиваться против воли команды.

Второй — по той, что рвалась к ним:

снесли ей верхнюю палубу и часть снастей.

После этого Дан уже не сдержался, привычки:

— Абордажная команда — готовность!

Верёвки, кошки!

Роботы‑матросы оказались у борта первыми.

Шлюпку уже спускали на воду.

Аня, конечно же, была в первой.

— Ты мне потом не скажешь, что я видела Индию только с палубы, — бросила она, запрыгивая. — У меня к этой стране слишком много вопросов.

— И у неё к тебе будет не меньше, — мрачно заметил он, присаживаясь рядом.

Берег встретил их дымом и горячим воздухом.

Крики, треск горящих балок, ржание лошадей, плач.

Пираты — в широких штанах, с обнажёнными торсами и платками на головах,

вооружённые кривыми криссами, копьями, аркебузами —

метались по улицам прибрежного квартала, выволакивали людей из домов,

толкали, связывали, гнали к лодкам.

Дан и Аня высадились чуть в стороне, где дым пока только подступал.

— План? — спросила она.

— Разорвать им позвоночник, — коротко ответил он. —

Изъять командиров, сбить строй, дать людям шанс.

Он вытащил из‑за пояса второй пистоль, протянул ей.

— На случай, если клинка будет мало.

Она кивнула.

Шли они быстро, но не бегом — так, как идут люди, которые уверены, что знают, что делают.

За их спинами — несколько «матросов», те самых «немых северян».

Всё остальное — делали годы практики.

Удары — ровные, короткие.

Они входили в схватку только там, где это было необходимо.

Пират замахивается на женщину, тащит её за волосы — клинок Ани входит под рёбра, рывок — и тот уже падает.

Ещё один разворачивается к ней с криком,

но получает приклад пистоля Дана по челюсти.

Роботы, держась чуть назад, «догрызали» тех, кто пытался сбежать или ударить со спины.

Постепенно к ним присоединились и местные:

кто‑то из мужчин выхватил у мёртвого пирата меч, кто‑то — палку, камень, нож.

Толпа делилась: одни — бежали прочь,

другие — разворачивались, чувствуя, что не одни.

Через какое‑то время стало ясно:

пираты проигрывают.

Крики поменялись тональностью,

в них стало больше паники, меньше наглости.

Часть бросалась назад к лодкам, часть — пыталась спрятаться.

Дан, дыша тяжело, остановился, оглядел улицу.

— Хватит, — сказал. —

Дальше пусть сами.

Аня вытерла лезвие о плащ одного из поверженных, оглянулась.

Город горел, но не полностью.

Огонь медленно перекидывался с одного дома на другой.

— Если бы мы опоздали на час… — пробормотала она.

— Тогда бы был не город, а пепелище, — кивнул Дан. — И ещё пара сотен рабов на их джонках.

Он посмотрел на тёмный берег, где уже маячили факелы тех, кто подоспел на выручку — местная стража, воины, кто угодно.

— Пошли к воде, — сказал он. —

Скоро сюда придут люди, которые захотят узнать, кто мы.

— И, возможно, не обрадуются, — заметила она. — Португальский флаг над кораблём в таком месте — сомнительный знак.

— Зато в городе будут люди, которые сегодня остались живы, — резко ответил он. —

И мне этого достаточно.

— А Аня только кивнула, шагнула к нему и обняла, прошептав:

— Спасибо, что ты такой…-

Он притянул ее к себе и шепнул прямо в нежные губы:

— Я не могу быть другим, когда ты со мной…-

И они застыли, а в этом мире что- менялось, тихо, осторожно, но неумолимо…