Корсар. 16 век

Глава 4.1

Испанский торговец оказался тем, кем и казался: добротным, хорошо построенным судном, созданным возить деньги и товары, а не воевать.

Когда каравелла подошла на дистанцию голосовой связи, с испанца уже спустили шлюпку.

Шлюпка была тяжёлой, крепкой, с гребцами в простых рубахах и с одним человеком под тентом — явно не матросом.

— Похоже, к нам едет кто‑то важный, — заметила Аня.

— Вполне логично, — сказал Дан. —

Ты только помни: мы — не их подданные.

И не их спасатели «по долгу службы». Мы — их случайное счастье.

Она кивнула.

Шлюпка пристала к борту каравеллы.

Роботы ловко подали трап.

Первым на палубу поднялся мужчина лет пятидесяти, загорелый, с проседью в бороде и умными, прищуренными глазами. На нём была аккуратная, но не вычурная одежда — капитанская куртка, поношенная, но чистая.

За ним — молодой, очень хорошо одетый парень: кружево на манжетах, шляпа с пером, пышный плащ, которому здесь было явно жарко.

— Капитан Диего Моралес, — представился первый, приложив руку к груди. — Командир судна «Сантьяго де ла Фе». —

Он склонил голову. — И дон Алонсо де Вильяреаль, владелец судна и груза.

Молодой человек чуть наклонил голову — так, чтобы не испортить линию пера.

— А вы, сеньоры? — спросил капитан, глядя на Дана и Аню с профессиональным любопытством.

— Капитан Карлос де… — Дан на мгновение замялся, подбирая подходящее имя, — де Вэйр, — выдал, — и моя… компаньонка, Анна.

Судно — каравелла «Сombra del Mar».

Аня чуть приподняла подбородок, принимая на себя взгляды.

Глаза капитана были уважительными;

глаза молодого дона — слишком внимательно‑оценочными.

— Сеньор де Вэйр, — капитан отдал небольшой поклон. — Мы обязаны вам жизнью.

Пираты были готовы взойти к нам на борт.

Ваш огонь… пришёл вовремя.

— Ваше судно — под короной Испании, — ровно ответил Дан. — Если бы его взяли французы, последствия были бы далеки от этого берега. Я вмешался не только из милосердия.

— Тем не менее, — вмешался дон Алонсо, улыбаясь белозубо, — вы проявили отвагу, сеньор капитан.

И… — он скользнул взглядом по Ане, — ваша дама тоже.

От этого «дама» Ане захотелось показать ему, как она держит шпагу. Но она только вежливо кивнула.

— Позвольте, — продолжал капитан, — пригласить вас на наш борт. Сеньор дон Алонсо желает выразить благодарность лично.

У нас есть стол, вино, свежий хлеб…

— Он на секунду улыбнулся. — И тень, что в этот час ценится выше золота.

— Мы с благодарностью примем приглашение, — кивнул Дан. — Оставим здесь своих… людей.

Роботы, стоявшие неподалёку, выглядели достаточно «людьми» издалека, чтобы не вызывать лишних вопросов.

Переход на испанское судно был коротким, но показал разницу.

Если их каравелла была сдержанна, функциональна и подтянута, то «Сантьяго де ла Фе» дышал тяжёлым уютом денег.

Палуба — широкая, чистая, скрипела мягко.

Орудий — не так много, но видны были приличные калибры — добротная оборона.

Такелаж — ухоженный, паруса — без прорех.

Внутри — совсем другой мир.

Их провели в кормовую каюту.

Там было просторно — как в добротной гостиной.

Стены отделаны полированным деревом,

на стенах — карты, иконы, пара гобеленов с охотничьими сценами. На полу — ковёр, что для моря было роскошью. Вдоль стен — резные лавки, на столе — тяжёлые подсвечники.

Стол был накрыт.

Белая скатерть, глиняные, но искусно расписанные блюда, кувшины с вином и водой,

хлеб — свежий, с хрустящей коркой, солонина, сыр, маринованные овощи, фрукты — дольки апельсинов и лаймов, как маленькие солнца.

Окна в корме давали мягкий свет и вид на море — уже спокойное.

— Прошу, — капитан сделал жест. —

Садитесь, сеньоры. Вы наши гости.

Дан сел так, чтобы видеть дверь и окно одновременно. Аня — справа от него. Капитан занял место напротив, а дон Алонсо — по диагонали от Ани, слишком близко, чтобы это было случайностью.

— За ваше здоровье, — поднял кубок капитан. — И за то, что сегодня Бог послал нам ваш корабль.

Они чокнулись.

Вино было тёплым, пряным, с тяжёлым послевкусием. Аня отпила немного, больше из вежливости — слишком много за один день она уже видела крови, чтобы пьянеть.

— Вы — испанец, сеньор де Вэйр? — поинтересовался дон Алонсо, глядя на Дана поверх кубка.

— Скажем так, — ответил тот. —

Моё судно под испанским флагом, этого достаточно. В этих водах флаг зачастую важнее происхождения.

— Мудро, — усмехнулся молодой аристократ. — Вы не похожи на простого капитана. Ваш корабль…— он чуть наклонился вперёд, — слишком хорошо управляется и слишком хорошо стреляет для обычной каравеллы.

— Я дорожу своей жизнью, дон Алонсо, — спокойно сказал Дан. — А значит — тем, на чём плыву.

Взгляд дона скользнул на Аню.

— И тем, с кем? — спросил он с намёком. —

Сеньорита Анна, вы необычны для этих мест.

Долго ли вы уже в этих водах?

— Достаточно, чтобы знать, что эти воды любят тех, кто не задаёт лишних вопросов, — ответила она, держа его взгляд.

Капитан чуть заметно улыбнулся краешком губ — ему явно нравилась её прямота.

— Вы храбры, сеньорита, — продолжал дон Алонсо, не сдаваясь. — Не каждая женщина встанет на борт корабля, идущего в бой.

Позвольте спросить: вы — его жена? Сестра?

— он чуть приподнял брови, — или… нечто более интересное?

— Я — та, кому он доверяет спину, — сказала Аня. — Иногда — больше, чем ваш капитан доверяет вам.

Капитан Моралес кашлянул, будто подавился вином, скрывая усмешку.

Дан поймал её ладонь под столом, легко сжал — не столько удерживая, сколько поддерживая.

Дон Алонсо чуть посерьёзнел.

— Вы дерзки, — сказал он. —

Но дерзость часто хорошо смотрится в правильном месте. Позвольте быть откровенным, сеньор де Вэйр?

— В пределах приличия, — кивнул Дан.

— У меня есть предложение, — дон продолжил, словно этого ограничения не заметил. — Вы — хороший капитан.

Ваша каравелла — интересна. Вы спасли моё судно. Я могу щедро заплатить вам золотом… — он на секунду выдержал паузу, — или… иной ценностью.

Его взгляд скользнул по Ане так, что воздух в каюте стал на градус тяжелее.

— Моему роду нужны люди отважные, — продолжал он. — Я могу предложить сеньорите Анне место в моём доме, в Испании.

Образование, положение, защиту…

Жизнь, достойную её огня. Не как… — он сделал пренебрежительный жест куда‑то в сторону борта, — спутницы капитана фортуны, который завтра может погибнуть в очередной стычке.

Аня почувствовала, как пальцы Дана в её ладони чуть напряглись. Но он молчал, давая ей право первой ответить.

— Вы предлагаете мне… клетку? — тихо спросила она.

— Я предлагаю вам статус, — мягко поправил дон. — Вы молода, красивы, смелы.

Таких, как вы, мало даже при дворе.

С вашим характером вы можете однажды стать леди, перед которой будут склоняться многие.

— А сейчас, — внезапно жёстко сказала она, — вы предлагаете мне повернуться спиной к тому, кто вытащил меня из ада. К тому, с кем я стояла на палубе под пушками. К тому, с кем я… — она на секунду запнулась, — делю море.

Она посмотрела ему прямо в глаза.

— Вы привыкли покупать всё, что вам нравится, дон Алонсо? — спросила.

Он чуть скривился.

— Я привык брать то, на что у меня хватает воли, — ответил. — И я вижу, что вы просто ещё не поняли, что мир… изменился. И что с этим капитаном вы рано или поздно погибнете.

А со мной — будете жить.

— Интересно, — спокойно сказал Дан, наконец вмешиваясь. — Я думал, благодарность выражается иначе.

— Я благодарен, — повернулся к нему дон. — Искренне. И именно поэтому предлагаю вам деньги, а ей — жизнь. Каждому — своё.

— Похоже, — медленно произнёс Дан, — вы не до конца понимаете, с кем разговариваете.

Воздух в каюте стал плотнее.

Капитан Моралес, до этого пытавшийся примирять, поднял ладонь:

— Сеньоры, прошу, давайте не…

Дон Алонсо перебил его:

— Сеньор де Вэйр, — его тон стал холоднее, — вы — капитан наёмного судна. Она — женщина на вашей палубе. Ваше положение шатко, как и любое положение таких людей.

Я — дон Испании. Это мой корабль, мои люди, мой груз. И, если я захочу, — он чуть прищурился, — моя гостья.

Он повернулся к Ане, и в его взгляде появилась та самая, опасная, лёгкая усмешка:

— Возможно, я выразился слишком мягко.

По правде, сеньорита, я не прошу. Я беру.

Он потянулся к её руке — не как к ладони для поцелуя, а как к вещи, которую сейчас перетащат поближе.

Он просчитался на долю секунды.

Аня чуть отодвинулась, освобождая руку.

И так же быстро, невидимо для неподготовленного глаза, отодвинулась от стола.

— Дан, — тихо сказала она, — мне неприятно.

В этом были и просьба, и констатация.

Дан поднялся.

Стул едва слышно скрипнул.

Капитан Моралес вскочил тоже, понимая, куда это идёт.

— Сеньоры, — начал он, — прошу, мы на море, здесь эт…

— Дон Алонсо де Вильяреаль, — перебил его Дан, глядя только на молодого аристократа. —

Вы оскорбили мою спутницу. Вы попытались купить её, как товар. Вы объявили своё намерение взять её без её согласия. В моём мире это — повод.

— В моём — тоже, — холодно ответил тот. —

Я принимаю.

Он шагнул назад, отодвигая стул,

и его рука скользнула к поясу, где под плащом висела изящная шпага с богато украшенной гардой.

— Дуэль? — тихо спросил капитан, глядя то на одного, то на другого. — Здесь, на борту? Это безумие, сеньоры. У нас и так только что был бой.

— Именно поэтому, — сказал Дан, — лучше сразу расставить всё по местам. Чтобы ваша команда знала, кто на этом корабле может приказывать моей женщине.

Аня не поправила его.

Её сердце билось быстро, но мысли — были ясными. Она видела, как напряглись мышцы дона Алонсо, как он встал — выверенно, как фехтовальщик, а не как салонный щёголь.

Этот мальчик с кружевом умел держать шпагу.

— Условия? — спросил Дан.

— До первой крови? — предложил капитан, в отчаянии пытаясь смягчить.

— До ранения, исключающего продолжение боя, — ровно произнёс Дан. — Без добивания.

Мы — всё ещё на вашем корабле, капитан.

Я уважаю ваш дом. Но не позволю в нём плюнуть мне в лицо.

Дон Алонсо усмехнулся:

— Я согласен. Мне хватит и того, чтобы показать, кто здесь выше.

Они вышли на палубу.

Команда испанца уже собралась, шёпотом перешёптываясь. Истории на море распространяются быстро.

Каравелла стояла рядом, чуть поодаль, как будто… свидетелем.

Солнце било сверху, грея доски.

Ветер шевелил флаги, но не мешал.

Круг для дуэли обозначили быстро — свободное место у грот‑мачты.

Капитан Моралес встал между ними, держа платок.

— По моему сигналу, — сказал он. —

Бой в пределах чести. Без ударов в спину, без вмешательства со стороны. Кто продолжать не может — признаёт поражение.

Аня встала у леера. Её руки были сжаты — но она ничего не кричала. Это был выбор Дана. И её тоже.

Дон Алонсо достал шпагу.

Клинок — тонкий, гибкий, с красивой чеканной гардой. Он сделал пару пробных взмахов, легко, как человек, привыкший к тренировкам в зале.

Дан взял предложенную капитаном шпагу попроще — корабельную, тяжёлую, без излишеств. Покрутил в руке, примеряясь.

— Ты давно не… — начала было Аня.

— Я помню достаточно, — тихо ответил он, не оборачиваясь.

Потом он вдруг улыбнулся и спросил:

— Вы не заметили мое оружие?-

И отдал клинок обратно капитану, одновременно выдернув свой клинок из простых ножен на поясе.

Алонсо ухмыльнулся, но мгновенно посерьезнел- на свет явилось чудо.

В руке у Дана был клинок голубоватой дамасской стали, с бегущей по лезвию изящной вязью арабских букв.

Дон Алонсо прошептал:

— Легендарный арабский клинок.-

И переглянулись с капитаном, у обоих похоже мелькнула одна и та же мысль:

— Он пытался нанять человека, который владеет клинком стоимостью в половину приличного судна, такие клинки не продаются, потом оскорбил его…это ошибка, но уже ничего не поделать, вопросы чести…-

Они стали друг напротив друга, испанский дон и…не ясно кто. У каждого в руках стандартная пара- длинный и короткий клинок, шпага и дана.

Капитан замахнул платком и бросил его.

Ткань ещё не коснулась палубы, как клинок дона Алонсо уже двинулся вперёд.

Он атаковал первым.

Быстро, резким выпадом в корпус — с лёгким сдвигом, пробуя на реакцию.

Клинок со свистом рассёк воздух.

Дан отбил удар коротким движением запястья, как будто отмахнулся от назойливой мухи. Сталь звякнула.

— Вы медленнее, чем я думал, сеньор де Вэйр, — хмыкнул дон.

— Я просто не спешу, — ответил Дан.

Фехтовальная игра началась.

Дон Алонсо работал красиво — школа чувствовалась. Его движения были точными, шаги — мягкими, выпады — быстрыми.

Он использовал пространство максимально, пытаясь зайти по дуге, навязать темп, запутать противника.

Дан казался ленивым. Он почти не двигал корпусом, работал в основном кистью,

отбивая удары в последний миг, чуть смещая клинок, позволяя вражеским атакам уходить в сторону.

Внешне могло показаться, что молодой аристократ давит, но те, кто хоть раз брал в руки шпагу по‑настоящему, видели:

инициатива постепенно уходит к тому, кто тратит меньше сил и он просто играет…

— Он его изучает, — шепнула Аня сама себе, глядя, как Дан чуть меняет угол, как заставляет дона Алонсо делать лишний шаг, лишний выпад.

В какой‑то момент, испанский аристократ слишком увлёкся.

Он пошёл вперёд, решив добить затянувшуюся партию: серия быстрых ударов по верхнему сектору, с резким переходом вниз.

Дан ловко подставил клинок, опустил вниз — и чуть провернул.

Клинок дона Алонсо на мгновение потерял ось. Этого было достаточно.

Рука Дана сделала короткое, почти незаметное движение, и сталь его шпаги скользнула вдоль вражеской, как по направляющей.

Острие вышло к боку молодого дона

и мягко, без лишнего замаха, вошло в ткань.

Не глубоко — но достаточно.

Кровь выступила алым пятном на белой рубашке, быстро расползаясь.

Дон Алонсо ахнул, шагнул назад,

шпага в его руке дрогнула.

Капитан Моралес тотчас же вмешался, вскинув руку:

— Стоп! Ранение зафиксировано.

Сеньор дон Алонсо, вы можете продолжать бой?

Молодой аристократ стоял, стиснув зубы.

Его лицо побелело, рука невольно прижимала бок.

Он видел, что Дан мог ударить глубже.

Мог — и не стал.

— Нет, — выдохнул он, и в этом «нет» звучал не только физический, но и моральный удар. —

Не могу.

— Тогда дуэль окончена, — твёрдо произнёс капитан. — Победитель — сеньор де Вэйр.

На палубе повисла тишина.

Только море, прижавшись к борту, тихо шептало свою вечную песню.

Дан опустил шпагу, отдал её капитану за рукоять.

— Я не убил вас, дон Алонсо, — сказал он спокойно. — Не потому, что не мог.

А потому, что это — ваш корабль и ваш капитан,

и я уважаю море, на котором мы стоим.

Но если вы ещё раз, где бы то ни было, попытаетесь тронуть её без её согласия…

— его голос стал стальным, — я забуду о вежливости. И о рангах.

Дон Алонсо стоял, тяжело дыша.

В его глазах горела ярость — и что‑то ещё: обида ребёнка, впервые получившего настоящий удар по самолюбию.

— Уберите оружие, — хрипло сказал он капитану. — И подготовьте шлюпку для наших… гостей.

Он снова посмотрел на Аню.

В этом взгляде было уже меньше хищной самоуверенности и больше боли, но желание обладать никуда не делось — просто приняло другие очертания.

— Вы ещё пожалеете, сеньорита, — сказал он тихо, так, что слышала только она. —

О том, что отвергли дом ради бури.

— Я и есть буря, — ответила она. —

И вы сегодня немного в ней промокли.

Он отшатнулся — не от слов, от собственного бессилия.

Они вернулись на каравеллу без лишних задержек.

Шлюпка мягко ударилась в борт,

роботы подали трап, и деревянный мир испанского комфорта остался за спиной.

— Отчаливаем, — коротко скомандовал Дан, едва их ноги ступили на свою палубу. —

Курс — прочь от этого района. Подальше.

— Поняла, — ответила Нейро. —

Запуск парусов, корректировка курса.

Переход в зону низкой плотности судовых трасс займёт около часа.

Каравелла пошла вперёд,

море снова стало их единственной опорой.

Испанский торговец медленно уменьшался позади, пока не стал просто тёмной фигурой на горизонте.

— Жаль капитана, — тихо сказала Аня. —

Он мне понравился.

— Капитан поймёт, — ответил Дан. —

Он слишком давно в море, чтобы не знать, что бывает, когда на борту слишком много горячей крови и золота.

— А этот дон… — она на секунду замолчала, — он ещё появится?

— Мир тесен, — пожал плечами Дан. —

Особенно, когда у тебя есть станция и портал.

Но даже если нет — его подобные будут появляться снова и снова. Так устроен этот век.

— Значит, будем резать лишнюю самоуверенность, — мрачно сказала Аня. —

По краям.

Он посмотрел на неё.

В её глазах всё ещё горел тот же огонь — не ослабевший от дуэли, а лишь разогретый.

— Портал? — спросил он. —

Или ещё немного моря?

Она задумалась буквально на миг.

— Портал, — решила. —

Иначе я начну представлять, как толкаю этого дона в воду.

А это уже лишнее.

— Поддерживаю, — сказала Нейро. —

К тому же, у нас накопилось слишком много для обсуждения.

Переход на станцию всегда был странным.

Море исчезало не постепенно, а одним рывком. Шум волн обрывался, как порванная струна. Запах соли сменялся чистым, чуть стерильным воздухом станции.

Каравелла мягко вошла в док.

Паруса исчезли, словно кто‑то одним жестом их свернул. Вместо беспредельной сини — чёрный космос за куполом.

Мексиканский берег остался где‑то внизу, за толщей атмосферы и воды.

Они шагнули с трапа на станционный пол —

сухой, надёжный, чуть отдающий в ноги мягким пружинящим ощущением.

Море осталось в них.

Станция — ждала.

Они снова были в обзорном отсеке.

Стенка — прозрачная.

За ней — космос, спокойный и равнодушный.

Под ними, далеко внизу, висела Земля —

белые облака, голубые пятна океанов, коричневато‑зелёные массивы суши.

Где‑то там, под этой завесой, только что кипели их маленькие человеческие страсти.

Аня стояла, опершись руками о перила.

Её кожа всё ещё помнила жар солнца,

волосы — ветер, глаза — блеск стали.

— Странно, — сказала она. —

Там внизу всё кажется таким… важным.

Каждая дуэль, каждый выстрел, каждый дон со своим пером в шляпе. А отсюда… — она махнула рукой в сторону планеты, — это просто маленькие точки на большой шкуре зверя.

— Внизу, — ответил Дан, — важен каждый вдох. Здесь — важна каждая мысль.

И то, и другое — по‑своему настоящее.

— Ты бы его убил? — резко спросила она, не отрывая взгляда от Земли. — Если бы это был не его корабль? Если бы капитан не смотрел так… просительно?

Он не стал уходить от ответа.

— Да, — сказал. — Если бы он дальше полез на тебя так, как начал. Я убивал за меньшее.

И буду, если придётся. Но… — он на секунду замолчал, — мне всё меньше этого хочется.

С каждым разом.

— Потому что я рядом? — спросила она.

— В том числе, — кивнул он. — Ты — мой тормоз. И мой огонь. Странное сочетание, но работает.

Она тихо усмехнулась.

— В моём мире говорили: «женщина либо разжигает, либо тушит». Я, кажется, делаю и то, и другое.

— Ты регулируешь пламя, — поправил он. —

Чтобы я не спалил всё к чёрту.

Станция наконец вступила в разговор:

— Ваши действия в этом эпизоде, — сухо начала Нейро, — были одновременно логичны и эмоциональны. Позвольте задать несколько вопросов?

— Давай, — сказал Дан, опираясь рядом на перила.

— Первая часть, — продолжила ИИ. —

Вы вмешались в бой испанского торговца и французских пиратов. Цели: защита гражданского судна, баланс сил в регионе, личные этические установки.

Результат: уничтожение пиратского корабля, укрепление симпатий Испании, появление потенциального личного противника в лице дона Алонсо.

Вопрос: считаете ли вы приемлемым этот уровень риска ради сохранения одного торгового судна?

— Да, — ответил Дан, не раздумывая. —

Потому что это — сигнал. Не только этому конкретному судну, но и тем, кто услышит истории. «Кто‑то» в этих водах бьёт по пиратам.

И не по флагам, а по поведению.

— Записано, — отметила Нейро. —

Вторая часть. Дуэль. Вы могли отказаться, покинуть корабль, не обостряя конфликт с аристократией Испании.

Вы выбрали открытый бой.

Цели: защита чести спутницы, демонстрация пределов допустимого поведения по отношению к вам и к ней.

Результат: ранение дона Алонсо, усиление его личной мотивации против вас, повышение уважения со стороны капитана и команды.

Вопрос: вы осознаёте, что создали персонажа, который потенциально станет антагонистом на будущее?

— Осознаю, — кивнул Дан. — Но такие люди всё равно возникают. Разницы между «случайным» дон Алонсо и «неизбежным» нет.

Лучше видеть врага в лицо, чем получать удар в спину от того, кого посчитал трусом.

— Ты не жалеешь, — вмешалась Аня, — что не всадил шпагу ему глубже?

Он посмотрел на неё.

— Ты хочешь честного ответа? — спросил.

— Да, — кивнула она.

— Часть меня — да, — сказал он. — Чёрная, уставшая часть. Та, которая знает, сколько бед может натворить такой мальчик с золотой ложкой и шрамом на гордости. Другая часть — нет.

Потому что, если я начну убивать каждого за нанесённое тщеславию оскорбление,

очень быстро останусь один, окружённый трупами, и даже ты не сможешь меня вытащить оттуда.

Она долго молчала.

Станция тоже.

Земля под ними медленно поворачивалась,

подставляя космосу то океаны, то континенты.

— А я… — наконец сказала Аня, —

я рада, что ты его не убил. Пока. Пусть он живёт с этим шрамом. Пусть помнит, что мир — не только его игрушка. И пусть в следующий раз, когда захочет купить чью‑то волю,

у него кольнёт бок, и он вспомнит этот день.

Она повернулась к нему.

— Я не хочу, чтобы ты становился палачом мира, Дан. Ты и так уже для него судья. Этого достаточно.

Он кивнул медленно.

— Я постараюсь, Огонёк, — сказал. —

Но иногда мир сам подставляет шею под нож.

И тогда выбор становится грязнее.

— Для этого и нужна я, — мягко ответила она. — Чтобы напоминать тебе, где заканчивается справедливость и начинается месть.

— И я, — напомнила о себе Нейро. —

Я — ваш расчётный модуль. Если вы оба уйдёте слишком далеко в эмоции,

я напомню о процентах вероятности.

— Прекрасно, — усмехнулся Дан. —

Один огонь, один калькулятор. Что ещё нужно уставшему капитану?

— Иногда, — тихо сказала Аня, подходя ближе, —ещё — руки. Которые помнят, каково это — держать шпагу, и каково — держать… меня.

Он обернулся.

Она стояла совсем близко, её глаза отражали не звёзды — его.

— После дуэли… — она чуть улыбнулась, —

я поняла, что было страшнее всего.

— Что? — спросил он.

— Что он тебя ранит. По‑настоящему.

Не тело — вот здесь, — она коснулась рукой его груди. — И ты начнёшь меня отталкивать.

Потому что я — причина всего этого.

Он взял её руку, прижал к груди, туда, где билось сердце.

— Ты — причина того, что я ещё не превратился окончательно в того, кто убивает без счёта, — сказал. — Только не бери на себя лишнее, Аня. Я принимал решения задолго до тебя.

И буду принимать, если вдруг тебя не станет. Но пока ты здесь…— он улыбнулся, — мир имеет шанс выглядеть чуть менее чёрно‑белым.

Она прижалась к нему — не как к герою, выигравшему дуэль, а как к человеку, который всё ещё может уставать.

Станция этим моментом не злоупотребляла.

Только спустя пару минут, когда их дыхание выровнялось, Нейро мягко сказала:

— У нас впереди — Карибский бассейн, конвои, возможные встречи с испанской короной и их противниками. Ваш выбор вмешиваться или нет будет повторяться. Рекомендую… выработать общую стратегию.

— У нас она уже есть, — ответил Дан, не отпуская Аню. — Я — бью тех, кого считаю врагами. Аня — говорит «хватит», когда я могу переусердствовать. Ты — считаешь риски.

Вместе мы — странная, но рабочая команда.

— Это не стратегический план, — сухо заметила станция.

— Это жизнь, — возразила Аня. —

Стратегию будем дописывать по дороге.

— Записываю, — сказала Нейро после небольшой паузы. — Режим «адаптивная стратегия». Мне с вами не скучно.

— А нам, — тихо произнесла Аня, пряча лицо у него на груди, — с тобой не страшно. Иногда.

Космос за стеклом молчал.

Земля под ними медленно плыла по своим орбитальным законам.

Где‑то там, на побережье Мексики, ещё долго будут рассказывать о странной каравелле, которая вынырнула из ниоткуда, расстреляла французских пиратов и ушла,

оставив за собой только шёпоты волн и один недораненный, но очень задетый дон.

А здесь, на станции, трое — Он, Она и Искин — учились жить втроём: между морем, космосом и тем огнём, который разгорался между двумя человеческими сердцами.