Корсар. 16 век

Глава 2.1

— Итак, — сказал Дан, — у нас есть примерно пара минут, прежде чем кто‑нибудь из местных решит, что в эту комнату тоже стоит заглянуть.

Он подошёл к стене, провёл ладонью по воздухе — просто жест, ни на что не нажатый.

Но Аня заметила: он был напряжён. Не внешне — внутренне. Как хищник, готовый прыгнуть.

— Решай, Аня, — он повернулся к ней. —

Либо ты остаёшься здесь. Либо идёшь со мной.

— Если я останусь… — она посмотрела на дверь. — Меня найдут. И начнётся всё сначала. Только хуже.

— Верно, — кивнул он. — Губернатор разозлится за сына. Пираты захотят награды.

Тебя начнут делить, как трофей.

Если повезёт — отделаешься браком.

Если нет — даже думать не хочу.

Она скривилась.

— А если пойду?

— Будет сложно, — спокойно ответил он. —

Ты окажешься в месте, где нет ни одного знакомого звука.

Где вместо моря — звёзды, вместо свечей — панели, вместо карет — корабли, летающие в пустоте.

Но там никто не имеет над тобой власти, кроме тебя и… в какой‑то мере, меня.

И даже я — не хозяин тебе, а друг, наверно и ты подруга мне. Если сможешь ей быть конечно.

Она всмотрелась.

— Вы говорите так, — медленно произнесла она, — будто я уже согласилась.

Он усмехнулся.

— Огонь узнаёт, где ему тепло, — сказал. —

Ты уже выбрала задолго до того, как я сюда вошёл.

Она хотела сказать, что это глупость.

Что решения так быстро не принимают.

Что надо подумать, взвесить, посоветоваться…

Но в животе было странное чувство — как тогда, когда отец впервые посадил её на коня.

Страх и восторг.

— Хорошо, — сказала она. —

Я пойду с вами.

Сказала — и вдруг внутри стало спокойнее.

Он кивнул, как будто ничуть не сомневался, что услышит это.

— Тогда слушай внимательно, — сказал. —

Сейчас я открою переход. Мы шагнём — и окажемся в другом месте.

Не в другом городе, не в другой стране — вообще не на этой планете.

Ты увидишь вещи, которые противоречат всему, чему тебя учили.

Не бойся. Если я с тобой — ты не потеряешься.

Она медленно выдохнула.

— Я вам верю, — сказала просто.

Он на секунду задержался.

— Не самая разумная вещь, Аня, — усмехнулся. — Но мне приятно.

Он сделал шаг в центр комнаты, разворачиваясь лицом к пустой стене.

Кольца, как в прошлый раз, тут не было — станция открывает двери от себя.

Здесь же было только плотное ощущение давления воздуха, как перед грозой.

Он достал из‑под куртки тонкую металлическую пластину, провёл пальцем по невидимой панели.

— Нейро, — негромко сказал он. — Приём.

— Слышно, Хозяин, — ответил знакомый голос прямо в его голове, а Аня вздрогнула, потому что тоже услышала — отчётливо, без эха. —

Фиксирую твой маяк. Готовность к приёму.

— Открывай, — коротко приказал он. — На эту точку. У меня пассажир.

— Принято. Время стабилизации — три секунды.

Воздух в центре комнаты дрогнул.

Появилось пятно — не света, не тьмы. Что‑то вроде вертикальной воды, которая не падала.

Аня сделала полшага назад, но удержала себя.

— Это… оно? — прошептала.

— Это дверь, — кивнул Дан. —

По ту сторону — мой дом. Твой, если захочешь.

Он протянул ей руку.

— Пойдём, Огонёк.

Слово срезало воздух, как лезвие.

Она замерла.

Он не должен был его знать.

Это имя не было ни в одном документе, ни в одной исповеди.

Это имя жило в ней тихо, шёпотом.

Его шептал отец, когда она в детстве устраивала костры из осенних листьев.

Его иногда шептал ветер, когда она стояла у моря.

— Откуда вы… — она сглотнула. —

Откуда вы знаете?

Он покачал головой.

— Потом, — сказал. —

Сейчас — шагаем. Потом — объяснения.

Снаружи, словно в подтверждение, что «потом» может не наступить, раздался истошный крик и выстрел совсем близко.

Кто‑то со всей силы ударил в дверь комнаты.

Засов жалобно скрипнул.

Аня посмотрела на дверь.

Потом на него.

Потом — на странную «воду» в воздухе.

И сделала шаг.

Сначала — к нему.

Положила ладонь в его руку.

Тёплая. Сильная.

Сколько угодно умных слов — но этот простой жест решал всё.

— Пойдём, — сказала она.

Они шагнули вперёд — одновременно.

В ту же секунду дверь не выдержала, распахнулась от удара.

В комнату ввалились двое бородатых пиратов, третий за ними.

У одного был пистолет.

Он рефлекторно выстрелил в силуэт у странного сияния — раньше, чем понял, что это.

Пуля вошла в Дана сбоку, под рёбра, горячей вспышкой.

Он дернулся, но шаг уже был сделан.

Мир Кубы рванулся прочь.

Комната, пираты, дым — всё смазалось.

Они исчезли.

Вместо них в полу комнаты остался лишь краткий след — еле слышный запах озона и тонкая линия тёмного налёта, где воздух обгорел на долю секунды.

Пират, ещё не осознав, что произошло, выругался.

— Santo Dios… Где они⁈

Но ответа у этого мира уже не было.

Станция встретила их светом и тишиной.

Для Ани это было как удар в голову.

Ещё миг назад — тесная комната, грохот выстрела, запах пороха и крови.

Сейчас — просторное, ярко освещённое помещение, стены гладкие, белые, под ногами — незнакомый, чуть пружинящий пол.

Воздух — чистый, прохладный, без пыли и солёного моря.

Она едва не споткнулась, но его рука удержала её.

— Всё, — услышала рядом. — Мы дома.

Слово «дома» прозвучало так, будто он имел на это полное право.

А потом она увидела кровь.

Тёмное пятно быстро расползалось по его рубахе сбоку.

Он провёл пальцами — рука окрасилась алым.

— Прекрасно, — проворчал он. —

Я так и знал, что будет неинтересно, если обойдётся без дырок.

— Вы… ранены! — Аня побледнела.

— Наблюдательная, — усмехнулся он. — Не волнуйся. Для меня это… досадная помарка, не больше.

— Нейро, — сказал уже жёстче, — медблок. Срочно.

— Фиксирую, — отозвался голос. — Ранение: огнестрельное, торс, бок. Запускаю протокол. Открываю ближайшую медкапсулу.

Из стены, в нескольких шагах от них, с мягким шипением отъехала панель, открывая нишу.

В ней — что‑то вроде прозрачного саркофага, только без мрака: внутри мерцали мягкие подсветки, панели были гладкими, чистыми.

— Ложись, — отрезала Нейро. — Твоё ироничное бессмертие подождёт.

— Смотри, — хмыкнул он. — Уже командуешь.

Он сделал шаг — и едва не осел.

Ноги на секунду отказались слушаться.

Аня подхватила его под руку — насколько могла при разнице в росте.

— Давайте, — упрямо сказала. — Вы меня вытащили, теперь моя очередь.

— Договорились, — кивнул он, не споря.

Они вместе дошли до капсулы.

Крышка поднялась, как приветственный жест.

Внутри — мягкий, чуть упругий ложемент, по краям — тонкие манжеты.

— Это… что? — шёпотом спросила Аня.

— Лечилка, — усмехнулся он. — Самая простая. Я полежу — и очень быстро стану снова красивым и злым.

Он лёг, неуместно спокойно для человека с пулей в боку.

Крышка медленно опустилась, отсекая его лицо, но он успел посмотреть на неё через прозрачный купол.

— Не бойся, — сказал. — Я не умру.

По крайней мере, не сегодня.

— Я… — она сглотнула. — Я подожду.

— Вот это уже правильные слова, — одобрил он.

Крышка закрылась окончательно.

Внутри вспыхнул мягкий голубоватый свет, по контуру побежали тонкие полоски, просканировав тело.

— Процесс запущен, — сказала Нейро. —

Время стабилизации: ориентировочно шесть часов. Регенерация мягких тканей, извлечение осколков, восстановление кровопотери.

Рекомендую пациенту не шевелиться.

— Он и не сможет, — выдохнула Аня.

Её трясло. Не от страха — от перегрузки.

— Я не оставлю его, — сказала она — не Нейро, не кому‑то, а просто в воздух. —

Слышишь?

— Слышу, — спокойно ответила станция. —

Ты можешь остаться здесь. Я выведу для тебя интерфейс наблюдения.

Твои параметры в норме. Лёгкая тахикардия, признаки стресса.

— У меня только что, — выдохнула Аня, — жизнь закончилась.

Можно я немного переживу это?

— Можно, — бесстрастно согласилась Нейро. —

Я выведу для тебя кресло и напитки. Организм нуждается в воде и калориях.

Из стены бесшумно выехало кресло, рядом — небольшой столик с чем‑то вроде прозрачного кувшина и стаканов.

Аня села, чуть не промахнувшись. Руки дрожали. Глаза сами тянулись к капсуле.

Внутри Дан лежал спокойно, будто просто уснул.

Если не смотреть на уровни и графики, можно было решить, что он отдыхает после тяжёлого дня.

Она взяла стакан, налила прозрачную жидкость — воду. Холодную, чистую. Сделала пару глотков.

— Ты — Анна, — вдруг сказала Нейро. — Шестнадцать лет. Прибыла с планеты Земля, параллельная ветвь, середина шестнадцатого века, регион Карибского бассейна.

— Ты… откуда знаешь? — она вздрогнула.

— Сканер зафиксировал твои биометрические данные при входе, — ровно пояснила Нейро. —

Сопоставил с историческим блоком.

Не волнуйся. Здесь никто не будет решать за тебя, кем тебе быть. Я — всего лишь станция.

Он — всего лишь… Хозяин.

— «Всего лишь», — хмыкнула Аня. —

Он так не выглядит.

— Для этого мира — да, — согласилась Нейро. —

Но здесь есть только трое: он, я и теперь — ты.

Никто сверху не придёт и не начнёт рассказывать, как вам жить.

Аня глянула на капсулу.

— Это… его мир? — тихо спросила.

— Один из, — ответила Нейро. —

Но да. Здесь он — абсолютная сила. И он выбрал тебя. Это… много.

Аня обхватила колени руками, подтянула к груди, устроившись в кресле, как в гнезде.

— Я его тоже выбрала, — просто сказала она. — Не знаю почему. Просто… узнала.

— Я зафиксирую это как эмоциональный факт, — ответила станция, не без лёгкой иронии. —

Совет: попробуй немного поспать. Твоему организму это нужно.

— Как я могу спать, когда он… — она махнула рукой в сторону капсулы.

— Он в безопасности, — мягко сказала Нейро. — Я слежу за всеми параметрами.

Если будет риск — ты услышишь сигнал.

Сейчас же для него лучшее, что ты можешь сделать, — не мешать системе.

И отдохнуть самой. Потом ему понадобится много твоих сил.

Аня задумалась.

В голове крутились обрывки: Куба, дом, отец, дуэль, мёртвый губернаторский сын, пираты, выстрел, этот странный человек, его глаза, его голос.

И решение, которое она приняла так быстро — и которое сейчас совсем не казалось ошибкой.

Она вытянулась в кресле, медленно закрыла глаза.

— Хорошо, — прошептала. — Я подожду.

Станция тихо урчала системами.

Медкапсула мерцала мягким светом.

За прозрачной крышкой Дан лежал, как в стеклянном ларце, без принцессы, но с рыжей девочкой, которая уже не собиралась его отпускать.

Мир Кубы шёл своей дорогой. Этот — начал свою.

Он выплыл из сна как из тёплой воды.

Первым делом — звук. Мягкое, отдалённое гудение станции. Потом — свет, не режущий глаза. Потом — ощущение тела: лёгкая ломота в боку, но без боли.

— Доброе утро, Хозяин, — послышался голос Нейро. — Регенерация завершена. Рана зажила. Рекомендую воздержаться от активных подвигов ближайшие сутки.

— Ты скучная, — проворчал Дан.

Голос звучал ровно. Это уже неплохо.

Крышка капсулы плавно поползла вверх.

Я вдохнул привычный воздух станции.

Повернул голову.

Аня спала в кресле, поджав ноги, укрывшись какой‑то выданной станцией накидкой. Рыжие волосы растрёпаны, лицо спокойное.

— Сколько она тут? — спросил Темный вполголоса.

— С момента твоего помещения в капсулу она не отходила дальше, чем на три метра, — ответила Нейро. —

Спала урывками. Проговорила пару раз вслух, что «не уйдёт».

Дан усмехнулся.

— Преданная, — сказал. — Мне это нравится.

— Я зафиксирую, — сухо ответила станция.

Темный аккуратно выбрался из капсулы, проверяя бок. Там была только тонкая светлая полоска — след от недавнего отверстия.

Шагнул к креслу. Аня шевельнулась, открыла глаза — сразу, без долгого моргания.

— Вы… — она рывком села. — Вы живы!

— Разочарована? — приподнял бровь.

— Очень, — фыркнула она. — Я уже почти придумала, как буду мстить миру.

Мы посмотрели друг на друга — и одновременно улыбнулись. Это было… правильно.

— Как тебе космос? — спросил Дан.

— Я его ещё не видела, — честно сказала она. —

Я видела только это помещение и… — кивнула на капсулу. — Вас.

— Непорядок, — заявил Темный. —

Нейро, выводи исторический блок. И покажи нам вид из иллюминатора, чтобы девочка не думала, что я её в подвал посадил.

— Выполняю, — ответила станция.

Стена слева ожила, превратившись в огромный экран. На нём сначала вспыхнула тёмная глубина с россыпью звёзд. В центре — небольшой диск планеты, синеватый, с облаками.

Аня привстала, подалась вперёд, глядя широко открытыми глазами.

— Это… что? — почти шёпотом.

— Одна из звёздных систем, — пояснил Дан. — В районе Малой Медведицы. Неважно. Главное — там внизу очень далеко. Мы — здесь, наверху.

Она молчала, впитывая.

— Это… красиво, — сказала наконец. — Страшно, но красиво.

— Привыкнешь, — пообещал Дан. — А теперь — к делу. Нам нужен корабль.

Экран сменил картинку: появились карты, даты, схемы.

— Исторический блок по Кубе, Латинской Америке и Нидерландам шестнадцатого века, — отчиталась Нейро. — Вывод общего плана.

На экране побежали хроники:

Куба, портовые города, пираты, испанские галеоны, английские и французские каперы.

Затем — Нидерланды: каналы, верфи, купцы, флаги Ост‑Индской компании.

— Смотри, — сказал Дан Ане, кивая на один из кораблей на верфи. — Вон он, красавец.

Корабль был странно… приземистый.

Не такой гордый, как галеоны, не такой агрессивный, как фрегаты. Три мачты, широкий пузатый корпус, строгий силуэт.

— Это? — она наклонила голову. — Какой‑то… толстенький.

— Флейт, — пояснил Дан. — Голландский торговый корабль. Рабочая лошадь семнадцатого века. Везёт много, требует мало, выглядит скромно. Идеально, если ты хочешь быть в море и при этом не кричать всем: «Смотрите, я герой!»

— А вы не хотите, чтобы все смотрели? — поддела она.

— Я хочу, чтобы все смотрели тогда, когда мне это выгодно, — усмехнулся Темный. —

А в остальное время — чтобы нас не замечали.

Экран вывел схему флейта: вид сверху, сбоку, разрез.

Подписи: длина, ширина, осадка, количество пушек, место под трюм. — Смотри, — я показал. —

У него узкая палуба и широкий корпус. Пушек — достаточно, чтобы отбиться от среднего негодяя. Груза — много.

С виду — обычный купец. Но если захотеть — можно напихать в трюм побольше приятных сюрпризов.

Аня смотрела внимательно, с интересом.

— Он… — она медленно сказала. —

Он не красивый, как… как эти, — кивнула на галеон с резной кормой. — Но он мне нравится.

Он… настоящий.

— Именно, — сказал Дан. — Галеоны любят те, кто любит позу. Флейты — тех, кто любит жить.

Она хмыкнула.

— Тогда я — за флейт, — объявила. —

Я не хочу жить на корабле‑дворце. Мне нужен корабль‑дом.

Я посмотрел на неё.

— Уже выбираешь? — прищурился.

— Уже, — упрямо кивнула она. — Если вы меня позвали не просто спрятать, а жить рядом, я имею право голоса.

— Имеешь, — согласился Темный. — Тем более ты — не просто пассажир. Ты — Огонёк. А Огонь без дерева — скучен.

Она чуть покраснела.

— Опять это слово, — пробормотала. —

Вы серьёзно думаете, что я какая‑то… особенная?

— Я не думаю, — спокойно ответил. — Я знаю.

Но обсуждать это будем позже. Сейчас у нас технический вопрос: флейт какого класса, с каким вооружением и под каким флагом мы печатаем.

— Вы… можете его… сделать? — поражённо спросила она. — Просто так?

— Вон, — Дан кивнул в глубину зала, где виднелся массивный блок репликатора. — Там стоит штука, которая создаёт корабли. По матрицам. Я скажу: дать мне флейт такого‑то года, такого‑то типа, она посчитает, щёлкнет — и через какое‑то время мы получим его в доке.

Аня некоторое время молчала, смотря попеременно то на репликатор, то на картинки.

— Это… как печь пирог? — осторожно спросила.

— Почти, — усмехнулся Темный. — Только пирогом по голове не ударишь фрегат.

Она засмеялась — теперь уже по‑настоящему, без нервной дрожи.

— Тогда я хочу… — она прищурилась, выбирая. — Флейт, который умеет быть незаметным. Но если надо — кусаться.

— С характером, — подвёл итог. — Как его хозяйка.

Она вспыхнула.

— Я не хозяйка, — пробурчала. — Я пока вообще никто.

— Ошибаешься, — мягко сказал Дан. — С того момента, как ты шагнула со мной сюда, ты уже не «никто». Ты — та, кто выбрала. Это больше, чем у большинства.

Мы замолчали на секунду.

На экране сменялись виды: Амстердамские верфи, голландские капитаны, таблицы грузов, схемы маршрутов через Атлантику к Новой Испании и обратно.

— Видишь? — показал Темный. — Нидерланды торгуют со всем миром. Из Европы — на запад, в Карибы. Оттуда — серебро, сахар, табак. Потом — в Индию, за специями. А дальше— на Яву, в Китай…и обратно.

— Как нитки, — тихо сказала Аня. — Мир связан.

— Именно, — кивнул. — И у нас будет своя нитка.

Наш флейт, наш маршрут, наши решения. Мы не будем спасать всех и не будем играть в благородных разбойников. Мы будем жить, смотреть, иногда вмешиваться, если захотим.

Она посмотрела на него.

— А кого вы захотите спасать? — спросила.

Он не стал уходить от ответа:

— Себя. Тебя. Возможно — ещё пару человек, если вдруг окажутся достойны.

Остальные… пусть разбираются сами.

Она медленно кивнула.

— Мне подходит, — сказала. — Я устала быть ответственной за всех. Даже за тех, кто меня ненавидит.

Мы смотрели на экран, где флейт медленно скользил по волнам в рисунке симуляции.

Палуба, мачты, паруса. Дерево, вода, ветер.

— Нейро, — сказал Дан. — Запускай подготовку матрицы. Голландский флейт, конец шестнадцатого — начало семнадцатого века. Усиленный корпус, скрытое вооружение, запас по автономности. Флаг… нейтральный. Пока.

— Принято, — ответила станция. — Расчёт времени синтеза: уточняется.

Аня сидела рядом — уже не прижавшись к креслу, а чуть наклонившись ко мне.

Её плечо почти касалось моего.

— Дан, — вдруг тихо сказала она. —

Спасибо.

— За что? — удивился Темный.

— За то, что не спросили, достойна ли я, — сказала она, глядя на экран. — Просто… протянули руку.

Дан посмотрел на неё, чуть наклонив голову.

— Я не добрый, Аня, — сказал. — Я просто знаю, что мне нужно. И знаю, что ты — именно то, что нужно, нужно мне. Остальное — детали.

Она повернула голову, их взгляды встретились.

В зелёных глазах — Огонь, который наконец нашёл, до кого гореть. В моих — Тьма, которая не собиралась его тушить.

Между ними — не было пафоса и романтических речей. Было простое, ясное чувство:

мы — свои. Теперь — вместе. И наверно навсегда, точно навсегда…думали души? Сердца?

За прозрачной стеной медкапсулы больше никто не лежал. Куба осталась далеко. Станция тихо готовила новый корабль.

А они вдвоём сидели в рубке, смотрели на звёзды и на деревянный силуэт будущего дома на экране — и позволяли себе то, чего не позволяли раньше: быть рядом.