Коварный

Глава 28

Разговор между Деймоном и моим отцом за ужином сбивает с толку, мягко говоря. Деймон выглядит внешне спокойным, но по тому, как дергается его челюсть и сверкают глаза, я понимаю, что в нем что-то изменилось. Он внезапно становится каким-то властным, самоуверенным, даже высокомерным. Я раньше никогда не видела его таким. Почти как будто он свысока разговаривает с моим отцом, а не как с равным.

Я замечаю, как на лице папы появляется отвращение. Они беседуют так, будто меня вовсе нет в комнате.

— Поэтому я бы хотел спросить, — говорит Деймон, — дадите ли вы свое благословение, если Виктория выйдет замуж, но не за Ромеро, а за человека с моей настоящей фамилией. С той, с которой я родился.

Настоящей фамилией?

Об этом я слышу впервые.

Хмурюсь, поднимая на него взгляд, жду, что он хоть что-то объяснит. Но он даже не смотрит на меня.

— И какая же это фамилия? — спрашивает отец.

— Росси, — отвечает Деймон, а его губы растягиваются в дерзкой, почти вызывающей ухмылке.

Росси.

Мой мир резко останавливается. Все будто рушится внутри от одного только звучания этой фамилии.

Сначала думаю, что ослышалась. Но потом, взгляды, которыми они обмениваются, тихими, насыщенными… все говорит само за себя.

Как будто недостающие кусочки пазла наконец-то падают на свои места. И картина, которая начинает вырисовываться, ужасает меня.

Я медленно прихожу к ошеломляющему осознанию: мужчина, с которым встречалась… мужчина, который сделал мне предложение… это тот самый мальчик, которого я когда-то любила.

— Арло? — шепчу, едва слышно.

Деймон поворачивается ко мне, услышав, как произношу имя его детства.

Теперь все ясно. И мне становится физически плохо.

Я резко встаю из-за стола. Деймон, или, точнее, Арло, тянется ко мне, но я отшатываюсь, вырываюсь, случайно опрокидывая стул.

— Ты солгал мне, — выдыхаю, качая головой не веря. — Все это было… ложью? — спрашиваю, жадно надеясь на хоть какую-то искру правды. Он молчит, и тогда требую ответа: — Это все было ложью?!

— Да, — хладнокровно отвечает он.

Одно простое слово. И оно разрывает мое сердце на миллион острых, рвущих кусочков.

— Я использовал тебя, чтобы подобраться ближе к твоему ублюдку-отцу, — выплевывает он с яростью. — Я заманил тебя деньгами и сладкими речами, и ты на все это купилась.

И этот Деймон — это совсем другой человек.

Незнакомец.

Он использовал меня. А я, такая наивная, поверила всему. Каждому слову.

Деймон никогда не любил меня. И не мог.

Он чудовище.

Он тень, восставшая из пепелища дома по соседству, став кем-то другим, кем-то, кого я больше не узнаю.

— Что ты здесь делаешь? Чего ты хочешь? — рявкает мой отец, подскакивая со стула и с грохотом хлопая ладонями по столу. Бокал с вином опрокидывается, темно-красная жидкость начинает медленно расплываться по белой льняной скатерти. Я не могу оторвать взгляд от этого пятна, расползающегося, как предвестие того, что должно произойти этой ночью.

Деймон пугающе спокоен, когда отвечает: — Я хочу имя человека, которому ты продал мою сестру.

Я перестаю дышать.

Сару… продали?

Мой отец бы… никогда…

Но тут до меня доходит.

Возможно, я вообще не знаю, кто мой отец.

И, может быть, никогда не знала.

Чувствуя, как к горлу подкатывает тошнота, я с усилием ее сглатываю.

— В том пожаре погибла твоя семья, — шепчу, но не уверена, кого пытаюсь убедить больше… Деймона или себя.

Он поворачивается ко мне, его глаза сужаются.

— В том пожаре погиб мой отец. Я едва не умер, когда твой отец сжег наш дом дотла, но мне удалось сбежать. — Затем, повернувшись к моему отцу, добавляет: — А твоими руками моя мать и сестра были проданы в сексуальное рабство.

Я качаю головой, не веря своим ушам. Его слова не укладываются в голове. Все это время, я думала, что семья Росси погибла случайно в пожаре.

— Папа… — срывается с моих губ, я смотрю на него по-новому. — Ты лгал мне?

— Единственный лжец в этой комнате — твой жених, — цедит он сквозь стиснутые зубы.

— Мне нужно имя! — требует Деймон.

Я продолжаю надеяться, что он ошибается. Что мой отец не делал того, в чем его обвиняют. Не знаю почему, но отчаянно цепляюсь за эту надежду. Это единственное, что сейчас удерживает меня от безумия.

Но глубоко внутри знаю, что Деймон говорит правду. Пожар всегда казался подозрительным. И реакция отца… она не была горем. Это было облегчение, даже удовлетворение.

Глаза наполняются слезами при мысли о той бедной семье, о том, как мистер Росси сгорел заживо, как миссис Росси и Сара были проданы в сексуальное рабство, и Арло, бедный Арло, скитающийся по улицам в одиночестве…

Вдруг Деймон выхватывает пистолет из-за спины и направляет его на моего отца.

— Скажи мне имя! — кричит он, и изо рта у него летит слюна.

Мой отец смотрит в лицо смерти и смеется.

— Ты смеешь прийти в мой дом и угрожать мне, мальчишка? Ты почти такой же дурак, как и твой отец!

— Не испытывай меня, Чикконе, — сквозь зубы бросает Деймон.

— Знаешь, если ты убьешь меня, ты никогда не найдешь свою сестру, — угрожающе говорит папа.

А если он убьет моего отца… Деймон сам отсюда живым не выйдет. Не думая о последствиях, встаю между ними и раскидываю руки, заслоняя отца.

— Пожалуйста. Не делай этого!

— Отойди, Виктория, — рычит Деймон.

— Нет, — упрямо отвечаю я, становясь живым щитом. — Я не позволю тебе это сделать. Если хочешь убить моего отца, тебе придется убить и меня.

Пистолет в его руке дрожит, он на мгновение опускает его, но затем снова поднимает.

— Я сказал отойди, Виктория. Сейчас же! — почти кричит он.

Я знаю, если Деймон сделает это, пути назад уже не будет. Если он убьет моего отца, не успеет и десяти шагов сделать, как его самого застрелят. В этой ситуации не победит никто.

Может быть, мой отец и правда сделал все, в чем его обвиняет Деймон. Но если Деймон застрелит босса мафии у него дома, то подпишет себе смертный приговор.

— Его смерть не вернет их, — говорю, надеясь, что он поймет, почему стою перед ним. Я забочусь о нем. Я все еще люблю его, несмотря на предательство. Я не хочу бойни. Я просто хочу, чтобы он ушел отсюда… живым.

— Ты права, — шипит он. — Это не вернет их. Но дело не в этом, Виктория. Это не о прошлом. Это — возмездие. — Его взгляд перемещается на моего отца, и он говорит: — Это называется расплата. Ты отнял у меня все, и теперь я заберу все у тебя.

Слова звучат так, будто он повторял их в голове снова и снова, годами. И я начинаю думать, а не этими ли самыми словами отец когда-то обратился к нему, когда тот был еще ребенком.

Глаза Деймона снова сосредоточены на мне, и я пользуюсь шансом достучаться до него.

— Ты сказал, что все было ложью. Ты правда это имел в виду? Ты хоть когда-нибудь любил меня? — спрашиваю, голос срывается на последних словах. Я пытаюсь пробудить в нем ту мягкую сторону, которую видела совсем недавно. Может, еще могу остановить все это. Остановить, пока не стало слишком поздно.

Деймон остается неподвижным. Молчит. Тишина в комнате сгущается, становится тяжелой, душит.

Сейчас ставлю на карту свою жизнь. Я делаю ставку на то, что он действительно любит меня. И на то, что не сможет выстрелить именно из-за этого.

— Если ты хоть что-то ко мне чувствовал, ты этого не сделаешь, — умоляю его.

Дверь из кухни открывается, и один из слуг замирает на месте. Бутылка шампанского выпадает у него из рук, разлетаясь стеклянными осколками и брызгами дорогого алкоголя.

Он тут же убегает обратно, крича на итальянском, зовя на помощь.

— Время вышло, Арло, — насмешливо бросает мой отец у меня за спиной.

— Виктория, — с мольбой зовет меня Деймон. Его лицо напряжено, взгляд вонзается в меня, и я вижу, как по его лицу проносится буря эмоций.

— Мои люди будут здесь с минуты на минуту, и ты умрешь, как и все Росси, — говорит отец.

Эти слова действуют на Деймона. Рука с пистолетом, еще недавно дрожащая, теперь неподвижна, как камень.

— Прости, — шепчет он.

Раздается выстрел.

Пуля разрывает мое бедро, и от силы удара отшатываюсь. Боль молнией проносится по телу, нога подкашивается, и я падаю назад, ударяясь головой о каменный карниз камина. Мое тело оседает на пол, как сломанная кукла.

В ушах звенит, зрение расплывается, но я успеваю увидеть, как Деймон снова наводит пистолет на моего отца.

Глаза больше не слушаются меня. Я их закрываю.

И в тот самый момент, когда проваливаюсь в темноту, слышу еще два выстрела.