Коварный

Глава 5

Остаток вечера проходят без особых событий, и я все чаще начинаю ловить себя на скуке, надеясь найти повод уйти пораньше.

Я давно сбилась со счета, сколько бокалов шампанского уже выпила, но, думаю, где-то около шести — это неплохая догадка.

После ужина на сцене включают свет, и к невысокой трибуне с микрофоном выходит мужчина постарше, с темно-русой шевелюрой.

— Доставайте чековые книжки, джентльмены, — говорит он с хитрой улыбкой. — Аукцион начинается.

Аукцион?

Я поднимаю бровь, наблюдая, как он называет имя девушки, и та выходит на сцену.

— Сегодня разыгрывается свидание в Хэмптоне с прекрасной Бриттни Притчетт.

Бриттни — высокая блондинка в платье, едва удерживающем ее искусственную грудь. Она встает под софиты, а у сцены тут же скапливаются мужчины, наперебой называя суммы, будто торгуются за скот. Закатываю глаза на это допотопное шоу и про себя радуюсь, что это не я.

На других благотворительных вечерах я уже видела подобное — мужчины «покупают» свидания с женщинами, которые в обычной жизни даже не взглянули бы в их сторону. Средства идут на благотворительность, да… Но все равно — само действо вызывает во мне неприятное ощущение. Я бы не хотела идти на свидание с незнакомцем только потому, что у него толстый кошелек.

Какой-то лысеющий старик выигрывает Бриттни за двадцать три тысячи долларов. Судя по ее лицу, она не в восторге от перспективы.

Я хмурюсь, глядя, как на сцену выходит следующая «жертва» — симпатичная рыжеволосая девушка по имени Элис.

Мужчины снова начинают перебивать друг друга, выкрикивая все более щедрые ставки. В итоге она уходит к привлекательному банкиру, которого уже видела раньше. И это обошлось ему всего-то в тридцать тысяч.

Аукцион — как авария на дороге. Смотреть не хочется, но оторваться невозможно.

Шампанское уже заметно туманит голову, и я, к своему стыду, начинаю получать от этого шоу куда больше удовольствия, чем следовало бы.

— А теперь на сцену приглашается Виктория Чикконе, — раздается со сцены.

В зале воцаряется мертвая тишина, пока я в шоке смотрю на сцену. Должно быть, я слишком много выпила, потому что мне только что показалось, что он назвал мое имя.

— Виктория Чикконе. Вы здесь?

Прожектор начинает рыскать по толпе, выискивая меня.

— Ох, черт, — шепчу, тут же прячась в тени у дальней стены.

Вот оно что.

Папа, конечно же.

Он, не сказав мне ни слова, выставил меня на аукцион.

Теперь понятно, к чему были разговоры о «подходящих холостяках».

Ну, если он думает, что я выйду на сцену, то глубоко заблуждается. Пусть хоть поисковый отряд высылает.

Пьяный смешок вырывается из груди, когда снова ругаюсь сквозь зубы и убегаю прочь, как будто за мной гонится пожар. Поворачиваю за угол, и с размаху врезаюсь во что-то твердое, от чего тут же отлетаю назад и падаю на пол.

— Ай, — стону, ощутив, как копчик встретился с паркетом. Пластиковый бокал из-под шампанского отлетает в сторону и катится по полу. Я поднимаю глаза, чтобы понять, во что врезалась. И дыхание тут же застывает в горле.

— О, черт… — хрипло шепчу.

Мужчина из кофейни, тот самый высокий, темный и чертовски привлекательный, стоит прямо передо мной, и его безупречно сшитый костюм залит шампанским.

Деймон Ромеро (Арло Росси)

— Черт, — цедит он сквозь зубы, глядя на беспорядок, который я устроила. — Ты не могла смотреть, куда идешь? — резко добавляет он, его хриплый, низкий голос проникает под кожу, вызывая у меня дрожь.

Но когда темно-зеленые глаза встречаются с моими, густые брови взлетают вверх от удивления.

— Ты, — говорит он, и ярость в его взгляде быстро тает — он явно узнал меня из книжного магазина.

— Я-я так сожалею. Я з-заплачу за химчистку, — лепечу, все еще не веря, насколько глупо только что поступила.

Он снова смотрит на свой костюм, качает головой.

— Все в порядке.

Затем протягивает руку.

— Ты в порядке? У тебя было весьма эффектное приземление.

Я беру его за руку и позволяю себе подняться.

— Ну это было как врезаться в кирпичную стену, — неуверенно шучу. — То есть… я не имею в виду, что вы как кирпичная стена… Или кирпичный дом… Или… — застываю, глядя на него, будто рыба на суше, пока в голове начинает играть Brick House от The Commodores.

Боже. Что я вообще несу?

— То есть, я не говорю, что вы не… Ну, вы вполне себе… эм… сложен, но… — прикрываю рот ладонью, чтобы остановить словесный поток.

Оглядевшись в поисках спасения, беру салфетки с ближайшего столика, стоящего рядом с подносом закусок. Схватив стопку, начинаю промачивать пятна на его костюме, все ниже и ниже, пока случайно не касаюсь его…

— Эй-эй! — восклицает он, резко отступая назад. — Может, хотя бы сначала позовешь меня на ужин? — шутит с темной усмешкой.

— О, боже… прости… — шепчу, абсолютно и безнадежно униженная. Как бы мне хотелось вернуть те шесть бокалов шампанского. Я сжимаю смятые салфетки в кулаках, ощущая, как румянец заливает шею и лицо. Наверное, сейчас я цвета спелого помидора.

— Думаю, тебя зовут, — говорит он, кивнув в сторону бального зала.

Я оборачиваюсь, и, конечно, тот самый ведущий все еще зовет мое имя в микрофон.

— Черт, — бурчу себе под нос. А потом, поворачиваясь к нему: — Откуда ты знаешь мое имя?

Мужчина из коридора, тот самый с изумрудными глазами и хитрой улыбкой, лишь криво усмехается в ответ, не говоря ни слова.

Прежде чем успеваю задать еще один вопрос, мой взгляд падает на фигуру отца, стремительно приближающегося к нам из зала. Он выглядит раздраженным, и я прекрасно понимаю почему: мой побег с аукциона выставил его в невыгодном свете. Конечно, он злится.

— Я… я лучше пойду, — бормочу я, обойдя мистера Загадочного и направившись обратно в зал.

Каждый шаг по направлению к сцене будто приближает меня к казни. Я чувствую на себе десятки взглядов, и мое сердце колотится, как сумасшедшее. К тому моменту, как добираюсь до сцены, меня буквально подташнивает от нервов.

— Мы уже подумали, что вы ушли, но ваш отец уверил нас, что вы все еще здесь, — шепчет ведущий, прикрывая микрофон ладонью, с широкой улыбкой на лице.

— Я была в дамской комнате, — бурчу первое, что приходит в голову.

— Ах, ну конечно, — он кивает, а потом, вновь обращаясь к залу, говорит: — Что ж, теперь, когда мы нашли нашу следующую жертву, — он делает паузу, позволяя себе громкий смех. — Давайте начнем торги за вечер с Викторией Чикконе в модном, эксклюзивном ресторане La Petite Chaumière. И помните, джентльмены, все это ради благотворительности. Итак, начнем с…

— Двадцати тысяч долларов, — раздается голос с густым ирландским акцентом, перебивая ведущего.

Я мгновенно выхватываю из толпы лицо Броуди Фаррелла — старшего сына Нолана. Он красив, с рыжевато-каштановыми волосами и ореховыми глазами, но это не имеет значения. Мой отец никогда не одобрит этот вариант.

Я бросаю взгляд в сторону папы, стоящего сбоку от сцены. Его взгляд полон ярости, он буквально испепеляет Броуди глазами. Если бы взглядом можно было убить, то сейчас тело Броуди валялось бы у подножия сцены.

— Двадцать две тысячи, — подает голос другой мужчина. Высокий, худой, в очках и с пышной шевелюрой. Отец как-то знакомил меня с ним, кажется, он занимается недвижимостью. Но он лет на тридцать старше меня и примерно ровесник моего отца. Даже если это всего лишь свидание и все ради благого дела, я все равно надеюсь, что его кто-нибудь перебьет.

— Двадцать пять, — вновь бросает Броуди, быстро повышая ставки.

Двое мужчин продолжают торговаться, пока ставка не переваливает за пятьдесят тысяч, гораздо больше, чем предложили за всех девушек до меня.

Пока они спорят, я замечаю того самого красавца из кофейни, он встает в тени сбоку от сцены. Похоже, ему доставляет удовольствие наблюдать, как двое мужчин дерутся из-за меня.

Он бросает в мою сторону насмешливую улыбку, поймав мой взгляд. Затем зевает и смотрит на часы, будто ему скучно, и мне становится смешно. Я тут же прикрываю смех кашлем, а потом мои глаза распахиваются от ужаса. Он меня подставит. Все должно быть серьезно… хотя это и так нелепо. Пока мужчины продолжают препираться, высокий, смуглый красавец выходит к сцене и говорит: — Восемьдесят тысяч долларов.

У меня глаза на лоб лезут от такой баснословной суммы, и в зале воцаряется гробовая тишина. Все смотрят на него, того самого мужчину, который одним предложением заставил замолчать Броуди Фаррелла и агента по недвижимости.

— Восемьдесят тысяч — раз… два… — объявляет ведущий, стуча по трибуне маленьким деревянным молоточком. — Вы, сэр, выиграли свидание с очаровательной Викторией Чикконе!

Я стою под светом софитов, пораженная, незнакомец с ухмылкой смотрит на меня, а потом просто растворяется в толпе, будто только что не выложил безумную сумму за свидание со мной.

— Следующей у нас будет Сиси Барют. Можно попросить Сиси подняться на сцену? — обращается ведущий к публике.

Я понимаю, что это мой сигнал убираться отсюда, и, пошатываясь на подкашивающихся ногах, иду вниз. У подножия сцены меня уже ждет Броуди Фаррелл — он протягивает мне руку, чтобы помочь спуститься с последних ступенек.

— Спасибо, — говорю я. Но когда пытаюсь освободиться, он сжимает мою руку крепче и притягивает меня ближе.

— Виктория, знаю, у наших отцов есть разногласия, но я бы очень хотел пригласить тебя на свидание.

Я вижу, как мой отец закипает от ярости. Если бы он был героем мультфильма, из его ушей уже валил бы дым.

Я возвращаю взгляд к Броуди и говорю: — Думаю, сейчас это не лучшая идея.

Его полное надежды лицо моментально искажается от злости. Он резко отдергивает руку, словно я его обожгла.

— Ты еще пожалеешь, что отказала мне, — угрожающе бросает он, разворачивается и уходит прочь, за ним следуют трое его приспешников.

Я провожаю его взглядом, пока по позвоночнику не пробегает холодок. Это было пугающе, и совершенно ни к чему. Я сама решаю, с кем встречаться. И уж точно не хочу связываться с семьей, с которой мой отец ведет бесконечную вражду.

Полчаса безуспешно ищу того самого высокого, смуглого красавца, а потом ускользаю наружу через двойные двери, ведущие во внутренний двор. Терраса возвышается над ухоженным газоном, за которым простирается залив.

Здесь темно и тихо, и я наконец могу дышать. Делаю несколько глубоких вдохов, наполняя легкие прохладным ночным воздухом. Как же я благодарна, что это последняя вечеринка сезона. Думаю, я бы не выдержала еще одного благотворительного бала, даже если бы захотела.

Обняв одну из массивных колонн, прижимаюсь к ней щекой и смотрю вдаль. Лунный свет отражается от гладкой глади воды, и я замираю, пораженная этой красотой.

Мягкий ветерок доносит до меня знакомый аромат мужского парфюма. Обернувшись, вижу того самого незнакомца, сидящего в кресле и глядящего на ту же самую завораживающую панораму.

— Прячешься, чтобы не платить за наше свидание? — шучу я.

Медленная, ленивая улыбка трогает уголки его губ, но он даже не поворачивается ко мне. Кажется, он с самого начала знал, что я здесь.

— Можешь быть спокойна — я уже все оплатил. И я не прячусь. Я просто избегаю одного напыщенного мудака.

— Всего одного? — делаю вид, что удивлена.

Он усмехается: — На самом деле их там много, но один особенно действовал мне на нервы.

— Понятно, — говорю, не отрывая от него взгляда, запоминая каждую черту. Он такой же красивый, как и тогда в кофейне. Щетина на его сильной челюсти стала чуть заметнее, придавая ему более зрелый вид.

— Ты знаешь, почему я здесь. А ты? Почему вышла? — спрашивает он.

— Я ненавижу толпу, — признаюсь я.

Похоже, это его удивляет.

— Тогда зачем ты вообще ходишь на все эти вечеринки?

Мои брови непонимающе хмурятся. Это уже второй раз, когда он говорит что-то такое, будто знает меня, или знает что-то обо мне. Возможно, он видел меня на таблоидах, как и все остальные в этом городе. И если это правда, то это ужасно разочаровывает — значит, он знает лишь вымышленный образ, созданный для публики, а не настоящую девушку, стоящую перед ним сейчас.

— Ты как-то слишком много обо мне знаешь. А я даже имени твоего не знаю.

Он встает и медленно направляется ко мне.

— Деймон. Деймон Ромеро.

Он нависает надо мной, и рядом с ним я кажусь еще более хрупкой и маленькой. Мне становится трудно дышать, когда он так близко. Он настолько обжигающе красив, что на него почти больно смотреть. Но я не могу оторваться от его глаз. Глаз, которые кажутся неземными, и до боли знакомыми.

И тут я понимаю, кого они мне напоминают.

Арло Росси.

Цвет глаз — точь-в-точь. И я бы узнала их где угодно. Я провела не один год, глядя в эти глаза, запоминая каждую деталь.

На мгновение позволяю себе подумать, а вдруг именно так выглядел бы Арло, если бы дожил до взрослой жизни? У них одинаковый цвет глаз, одинаковые темные волосы. Но в моем сознании Арло навсегда останется мальчиком. Мальчиком, застывшим во времени. Возможно, повзрослев, он выглядел бы совсем иначе.

Но я никогда этого не узнаю. Потому что он погиб в ту самую ночь пожара. Это была самая ужасная ночь в моей жизни, и она до сих пор возвращается ко мне в мыслях и снах.

Я прикладываю руку к груди, чувствуя сквозь ткань платья медальон, который Арло подарил мне много лет назад. Он помогает мне не потерять опору.

Этот мужчина выдернул из моей памяти того мальчика, которого когда-то любила, но я должна загнать воспоминание обратно, глубоко внутрь. Там ему и место. До сих пор больно осознавать, что я потеряла столь важного для меня человека, и всего спустя пару месяцев после смерти мамы. Я потеряла их обоих почти одновременно. Эта рана до сих пор не затянулась.

У Деймона тихо звонит телефон. Он быстро достает его из внутреннего кармана пиджака. Хмурится, глядя на экран, но, взглянув на меня, тут же возвращает себе невозмутимое выражение.

— Мне нужно идти, — говорит он. — Но я должен взять твой номер, чтобы договориться о свидании.

Я еще ни разу в жизни не давала свой номер мужчине. Для меня это в новинку. В детстве у меня даже не было парня… ни первого поцелуя, как бы жалко это ни звучало в мои двадцать три. Я училась в закрытой школе для девочек посреди глуши, так что парни даже не входили в сферу моего внимания, да и просто не попадались на глаза.

Я диктую цифры, а он набирает их на телефоне.

— Ты свободна завтра вечером? — спрашивает он, поднимая на меня взгляд.

— Да, конечно, — соглашаюсь я.

— Отлично. Я свяжусь с тобой. Спокойной ночи, Виктория.

С этими словами он разворачивается и уходит обратно в бальный зал. Я теряю его из виду в толпе.

Сжав в руке медальон, облокачиваюсь спиной на большую колонну позади себя и выдыхаю — даже не заметила, что все это время задерживала дыхание.

Между невозможностью нормально дышать и теми чертовыми бабочками в животе, которые готовы взлететь всякий раз, когда рядом Деймон Ромеро, я не уверена, что вообще переживу наше первое свидание без медицинской помощи.

В нем есть что-то такое, что заставляет сердце биться быстрее, когда он рядом.

Очень надеюсь, что он не слишком хорош, чтобы влечение к нему оказалось правдой.