Красные листья. Восточный альманах. Выпуск восьмой

…Анат свой голос возвышает и возвещает:

«Слушай меня хорошо!

Если ты серебра захочешь, то дам я тебе серебро…

Но за это ты лук свой отдай мне!

Ты Невестке Народа оружье отдай!»

Отвечает ей воин Ахат:

«Обещаю, что дам тебе лес из Ливана,

Обещаю, что дам сухожилия диких ослов,

Обещаю рога тебе горных козлов,

Обещаю, что дам тебе крепкие жилы быков.

Передай все Кусар-ва-Хасису, чтоб лук он тебе смастерил,

Чтоб оружие сделал Невестке Народа!»

И на это ответила Дева Анат:

«Если вечно жить ты захочешь, о воин Ахат,

То я дам тебе вечную жизнь,

Если бессмертья захочешь, то дам я бессмертье тебе.

Годы жизни твоей я считать буду вместе с Баалом,

Месяцы сам ты считать будешь с сыном Великого Эля.

Как Баалу, чтоб жил он, возлияния в жертву приносят,

И дают ему пить, он поет, и играют на струнах ему,

Восхваляя Баала, так дам тебе вечную жизнь,

Если только захочешь, о воин Ахат!»

Отвечает ей воин Ахат:

«Ты меня не обманывай, Дева Анат,

Потому что для воина ложь нестерпима.

Что мужчине судьба сулит?

Что мужчине рок обещает?

Как расплавленное стекло, седина на череп прольется,

И по моей голове белизна краской пройдется своей!

Смертью смертного я умру, — так, как всякий смертный умрет.

Но тебе, о Дева Анат, я еще одно слово скажу:

Лук лишь воину принадлежит,

Не займутся ли женщины нынче охотой?»

Засмеялась Дева Анат, и в сердце своем она

Сотворила [смерть для Ахата].

И сказала Дева Анат:

«Бойся меня, Ахат, остерегайся, Ахат!

Уведу тебя прочь я с пути греха,

Уведу тебя прочь я с пути гордыни!

Низведу я тебя, чтобы ты упал,

О, славнейший и доблестный из мужей!»

И ногою топнула Дева Анат,

Так, что земля сотряслась.

Вот лицо свое Дева Анат обращает к великому Элю

У истоков обеих рек, у пучины двух океанов,

И проходит Дева Анат полями Великого Эля,

И входит в чертог она Эля, отца Шунамы,

И склонилась она к ногам великого Эля,

И распростерлась Анат у ног Великого Эля,

И восхваляет его, и прославляет его,

И об Ахате дурное Элю Анат говорит,

Чернит перед Элем Ахата, воина, сына Данеля…

…И ответила Дева Анат:

«Постой, Итпан, мой служитель, и выслушай меня

Тебя, я, как орла, у пояса приткну,

Как птицу вещую, я привяжу у ножен.

Когда Ахат усядется, чтобы пищи отведать,

Когда Данеля сын усядется за стол,

Пусть орлы воспарят над Ахатом!

Пусть вещие птицы над ним воспарят.

А среди орлов и я пролечу над Ахатом,

И там я тебя отпущу,

Чтобы ты стремглав опустился вниз на Ахата,

Чтоб Ахата ты дважды по голове ударил,

Чтобы три удара нанес ты по уху Ахата!

Пролей его кровь, пусть течет!

Ударь ты его по колену.

Пусть выйдет дух из него, подобно дыханию ветра

Пусть душа, как ветер, от него отлетит!

Я его не оставлю в живых!»

И она взяла Итпана, служителя Госпожи,

И она его, как орла, у пояса приткнула,

И она, как вещую птицу, у ножен его привязала

Когда же Ахат уселся, чтобы пищи отведать,

Когда Данеля сын за стол уселся,

Тогда орлы над ним воспарили,

Тогда над Ахатом полетели вещие птицы.

А посреди орлов пролетела Анат над Ахатом,

И она тогда Итпана вниз на Ахата спустила.

Чтобы Ахата он дважды по голове ударил,

Чтобы он три удара нанес по уху Ахата.

И кровь его пролилась, и кровь потекла Ахата,

Когда Итпан ударил его по колену,

И вышел дух из него, подобно дыханию ветра,

И душа, как ветер, тогда от него отлетела.

Анат в живых не оставляет Ахата!

…Над домом отца Пагат-Данеля орлы летели.

Вещие птицы парили над домом отца Ахата.

И загрустила Пагат в глубине своего сердца,

И запечалилась, слезы Пагат втайне тогда пролила.

Одежду свою разорвал Данель, человек Рапа,

Он разорвал свое платье, платье князя, человека Харнама.

Вот Данель, человек Рапа, молиться начал…

И видит в этот миг орлов Данель Единственный.

Когда влетает во дворец к нему орел,

Единственный свой голос возвышает и возвещает:

«Крыло орла Баал разломает,

Баал разломает крыло вещей птицы:

Под моею пятой распростертою будет.

Птицы внутренности разорву и увижу тогда:

Если жир в них окажется, значит, окажутся кости.

Я тогда возрыдаю и совершу по нему погребальный обряд.

В пещеры подземных богов я его положу».

Изо рта его слово выходит,

С губ его речь сорвалась.

Вещей птицы крыло Баал разломил,

Баал разломил орлиные крылья,

И вещая птица под пятою его распростерта.

Птиц внутренности разорвал и в них посмотрел Баал.

Жира в них нет, нет костей.

Голос свой возвышает он и возвещает:

«Баал да вернет им крылья!

Орлам пусть крылья вернет он!

Вещие птицы, летите!

Прочь отсюда, орлы!»

Харгаба видит он в этот миг Данель Единственный,

Харгаба видит он, отца орлов.

Единственный свой голос возвышает и возвещает:

«Харгаба крыло Баал разломает,

Баал разломает крыло вещей птицы,

Под моею пятой распростертою будет.

Птицы внутренности разорву и увижу тогда:

Если жир в них окажется, значит, окажутся кости.

Я тогда возрыдаю и совершу по нему погребальный обряд.

В пещеры подземных богов я его положу!»

Изо рта его слово выходит,

С губ его речь сорвалась.

Баал разломал крыло у Харгаба,

Вещей птицы крыло Баал разломил.

И Харгаб под пятою его распростерт.

Харгаба внутренности разорвал и в них посмотрел Баал.

Жира в них нет, нет костей.

Голос свой возвышает он и возвещает:

«Баал да вернет Харгабу крыло,

Харгабу пусть крылья вернет он!

Вещая птица, лети!

Прочь отсюда, Харгаб!»

И видит в этот миг Цемель Данель Единственный,

Он мать орлов — Цемель увидел в этот миг.

Единственный свой голос возвышает и возвещает:

«У Цемель Баал крыло разломает,

Баал разломает крыло вещей птицы,

Под моею пятой распростертою будет.

Птицы внутренности разорву и увижу тогда:

Если жир в них окажется, значит, окажутся кости.

Я тогда возрыдаю и совершу по нему погребальный обряд.

В пещеры подземных богов я его положу!»

Изо рта его слово выходит, С губ его речь сорвалась.

Баал разломал крыло у Цемель,

Вещей птицы крыло Баал разломил,

И Цемель под пятою его распростерта.

Внутренности Цемель разорвал и в них посмотрел Баал:

В них оказался жир, в них оказались кости.

Прах он Ахата нашел, и тогда возрыдал он, и совершил по нему погребальный обряд.

Прах его в урну сложил и в могиле он похоронил.

Единственный свой голос возвышает и возвещает:

«Крылья орлов Баал да отломит,

Баал да отломит крыло вещей птицы,

Если она пролетит над могилою сына,

Если во сне потревожит его!»

И царь проклинает тогда Город Вод:

«Горе тебе, Город Вод!

Ты в смерти князя Ахата повинен!

Пусть потомство твое не цветет,

Пусть с опущенною головой от гонителей будет скрываться.

Пусть спасется, но лишь как беглец в храме Эля, великого бога!

Пусть пребудет из рода в род навеки в нем беглецом, Город Вод!

С посохом так и пройди по судьбе своей ты!»

И Данель обращается к городу Меррт-Тагль-Бенр.

Потом Единственный свой голос возвышает и возвещает:

«Горе тебе, город Меррт-Тагль-Бенр!

Ты в смерти Ахата повинен.

Пусть потомство твое не цветет,

Пусть с опущенною головой от гонителей будет скрываться.

Пусть пребудут из рода в род навеки они беглецами!

С посохом так и пойдешь по судьбе своей ты».

И Данель обращается к городу Аблом,

Столице князя Ераха.

Единственный свой голос возвышает и возвещает:

«Горе тебе, город Аблом!

Ты в смерти Ахата повинен!

С этого часа навеки тебя Баал ослепит.

Из рода в род пусть потомство твое да не видит,

С посохом так и пройдешь по судьбе своей ты!»

Данель уходит в свой дом,

Направляется он во дворец свой, Данель.

И плакальщицы во дворце у Данеля,

И причитальщицы во дворце у Данеля,

Те, что камнем себе разрезают и щеки, и подбородки.

О князе Ахате плачут.

Рыдают о сыне Данеля, о человеке Рапа,

Плачут дни напролет, месяцы плачут они,

Месяцы плачут они, плачут они годами.

Слезы они проливают до года седьмого,

Плачут они по Ахату,

По сыну Данеля рыдают,

По человеку Рапа.

Год седьмой проходит, и восклицает Данель,

Единственный свой голос возвышает и возвещает:

«Уходите прочь, плакальщицы, из дворца моего

Уходите, причитальщицы, из дворца моего,

Те, что камнем разрезают и щеки, и подбородки!»

И он жертву приносит богам,

Небесам посвящает жертвоприношенье,

Жертву человека Харнама посвящает он звездам.

…И сказала тогда Пагат, что воды несет на плечах.

«Отец мой жертву принес богам,

И небу жертвоприношенье отправил,

Жертву звездам принес Данель, человек Харнама.

Так благослови же меня, да отправлюсь я благословленной,

Ты наставь меня, чтобы слушалась я наставленья.

Я убийцу брата убью,

Истреблю я того, кто родного мне, кровного мне истребил».

И Данель отвечает ей, человек Рапа:

«О Пагат, ты, что воды несешь на плечах,

И ячмень ты росой окропляешь,

Знаешь звезд ты движенье.

Ты убийцу брата убьешь,

Истребишь ты того, кто родного тебе истребил».

И Пагат совершила тогда омовенье,

Притираньями натерлась Пагат,

Из пучины добытыми,

Тем, что в море от кита остается,

И одежду одела она боевую.

И когда погасают огни Богов, Шипиша — Бога Солнца огни,

Пагат отправляется к вражеским палаткам.

К Итпану посланье пришло:

«Наша врагиня пришла во владенья твои…»

…Он возвышает свой голос, и он возвещает:

Послание от Бога-Быка, от отца твоего,

Слово милостивого, что тебя породил:

«В стране я войны не желаю!

На земле любовью сойди,

Низлейся ты миром посередине земли,

Посередине полей любовь преумножь!

Прочь свой меч убери,

Оружие спрячь свое!

Ко мне пусть ноги твои поспешат,

Пусть стопы твои поспешат среди гор!»

…«Ты должна лицо свое обратить

К Кусар-ва-Хасису посреди Хикуптаха,

Каптор — престол, где он правит,

Хикуптах — страна в его власти.

Тысячью полей ты пройдешь,

Десять тысяч долин ты пройдешь.

И склонишься к ногам ты Кусар-ва-Хасиса,

И у ног его ниц ты падешь,

И восхвалишь его, и восславишь его,

И скажи ты Кусар-ва-Хасису,

Богу-Ремесленнику повтори

Ты посланье от Бога-Быка, от его отца,

Слово милостивого, что его породил:

О Кусар-ва-Хасис, Бог-Ремесленник, Мастер!

Прочь твой меч убери!

Оружие спрячь свое!

Ко мне пусть ноги твои поспешат,

Пусть стопы твои поспешат среди гор.

Речь, что есть у меня, я тебе должен изречь,

Слово, что есть у меня, должен тебе повторить.

Слово деревьев и шепот камней,

Вздохи небес, говорящих с землею,

Вздохи морей, обращенные к звездам.

Слово, что знать должны люди,

Что понимать должны обитатели стран.

Приди, и я поищу его

На горе богов — на Цафоне».

«Идите, служители, вы не должны отступать,

Перед собраньем богов вы явиться должны,

Посередине горы вы склонитесь у ног Великого Эля,

Перед собраньем богов вы склонитесь

И повторите все то, что сказать вы должны

Перед Богом-Быком, повторите все то, что сказать вы должны

Перед собраньем богов.

Посланье от бога Ямма, от вашего господина.

От вашего князя, того, кто суд решает Рекою:

Отдайте мне, боги, Баала,

Не защищайте Баала,

Не укрывайте Баала,

Баала и слуг его дайте,

Сына Дагона отдайте!

Золото Баала мне да принадлежит!»

И пошли служители Ямма,

И они не отступили,

И перед собраньем богов вскоре они появились,

Посередине горы перед собраньем склонились.

За трапезой боги сидели,

Сыновья святынь пировали,

Баал стоял возле Эля.

Но когда их увидели боги,

Служителей бога Ямма,

Посланников Судьи, что суд решает Рекою,

Головы боги свои опустили,

К коленям низко своим склонились,

Склонились к престолам владычества своего.

И выговаривал им Баал:

«Что склонили головы низко,

Что склонились к коленям своим?

Что склонились к престолам владычества своего?

Я вижу, богов угнетает резкость служителей Ямма,

Посланников Судьи, что суд решает Рекой.

Головы ваши не склоняйте низко, боги,

Не склоняйтесь низко к престолам владычества своего!

Сам я отвечу прислужникам Ямма,

Посланникам Судьи, что суд решает Рекою».

Подняли головы вверх от престолов:

И входят посланники Ямма,

Служители Судьи, что суд решает Рекою.

Они склонились у ног Великого Эля,

Перед собраньем богов склонились,

И поднялись они, и посланье они повторили:

«Посланье от бога Ямма, от вашего господина,

От вашего князя, того, кто суд решает Рекою,

Отдайте мне, боги, Баала,

Не защищайте Баала,

Не укрывайте Баала,

Баала и слуг его дайте,

Сына Дагона отдайте!

Золото Баала мне да принадлежит!»

И отвечал им отец его Эль, Бог-Бык:

«О Ямм, бог Баал — подданный твой!

Подданный твой Баал, о Судья, что суд решает Рекою!

Сын Дагона твой пленник, о Ямм.

Он дань принесет тебе,

Как боги дань принесут,

Как сыновья святынь».

И сказал Кусар-ва-Хасис:

«Я сказал тебе, князь Баал,

Я повторил тебе, о наездник, на облаке скачущий!

Врага твоего, Баал, ты победишь!

Ты противника поразишь, о Баал!

Ты завоюешь вечное царство, Баал,

Власть свою, что пребудет вовеки!»

И палицы две приносит Кусар-ва-Хасис и дает имена им:

«Имя твое — «Уводящий».

Уведи, скорей уведи

Бога Ямма с его престола,

Реку с сиденья Судьи!

Устремись, как орел, на Ямма,

Из рук Баала вырвись, птице подобно!

Порази в самые плечи ты князя Ямма,

Порази руки Судьи, что суд решает Рекою!»

И палица устремилась, как орел, на Ямма,

Вырвавшись из рук Баала, птице подобно!

И палица поразила в самые плечи Ямма,

Поразила речи Судьи, что суд решает Рекою

Ямм — сильный воин, он и вида не подал,

Облик его неизменным остался.

Кусар-ва-Хасис приносит палицы и дает имена им

«Имя твое — «Низвергающий».

Низвергни, низвергни Ямма,

Свергни его с престола,

Сгони Ямма с сиденья Судьи,

Устремись, как орел, на Ямма,

Из рук Баала вырвись, птице подобно,

В голову порази князя Ямма.

Между глаз ударь Судью, что суд решает Рекою

Пусть сражен будет Ямм тобой,

Пусть повалится Ямм на землю!»

Из рук Баала вырвалась палица, птице подобно,

Устремилась она, как орел, на Баала.

В голову поразила палица бога Ямма,

Между глаз поразила Судью, что суд решает Рекою

И был сражен князь Ямм,

И повалился на землю.

Вид его переменился,

Облик его искажен.

И кинулся к нему Баал, и его расчленяет,

Конец он готовит Судье, что суд решает Рекою.

…С ожесточением сражается Анат,

Сыновей двух городов она убивает.

Она поражает людей побережий,

Род людской на восходе Солнца.

Подобно ястребам, летают головы над нею,

Подобно саранче, летают руки под нею.

Как стебли, свалены воинов руки,

Головы сраженных висят у Анат за спиною,

За поясом у Анат руки сраженных,

Колени ее опускаются в кровь погибших,

Бедра ее — в сгустках крови мертвых.

Палкой она стариков погоняет.

Лук ее у пояса искусно прилажен.

Ко дворцу своему направилась Анат,

К храму своему пошла богиня.

Нет, она не насытилась сражением ожесточенным,

Битвой, где пали двух городов сыновья.

Она швыряет на служителей стулья,

На войско бросает столы,

На воинов — скамьи для ног швыряет.

Сражается Анат яростно и смотрит на сраженье.

Входит в раж богиня — и взирает на бой.

Радостью печень полна у Анат,

Сердце ее радостно, она смеется,

Радуется, когда колени опускаются в кровь погибших.

Когда бедра ее — в сгустках крови мертвых.

Вдоволь она их во дворце перебила,

Между столов задавила в своем доме.

Кровью воинов [дом] запятнан,

Как место жертвы — жиром животных.

И руки свои умывает Дева Анат,

Моет пальцы свои Невестка Народа,

Моет руки она в крови погибших,

Моет пальцы в сгустках крови мертвых,

Все по местам расставляет: стулья к стульям,

Столы — к столам, скамейки для ног — к скамейкам.

Воду она зачерпнула и умылась

Небесною росою, земным жиром,

Дождем наездника, скачущего на облаках.

Умылась она росою, пролившейся с неба,

Дождем, который проливают звезды.

Она украсилась краской, намазалась мазью

Той, что от кита остается в море…

…Вручите Анат кораллы, чтобы ими украсила грудь.

В том коралловом ожерелье —

Дар, что приносит любовь ее брата — могущественного Баала,

Дар, что приносит любовь ей Пидраи — Дочери Света,

Дар, что привязанность принесла Талаи — Дочери Бури,

Дар, что любовь принесла Аризаи — Дочери Грома,

Служители, к ней войдите, у ног Анат склонитесь,

Ниц падите к ногам богини Анат.

И ее восхвалите, и ее восславьте!

И скажите Деве Анат,

Повторите Невестке Народа:

«Послание от могущественного Баала,

Слово доблестного среди героев.

В стране я войны не желаю

На землю любовью сойди,

Низлейся ты миром посередине земли,

Посередине земли любовь преумножь!

Прочь свой меч убери,

Оружие спрячь свое!

Ко мне пусть ноги твои поспешат,

Пусть стопы твои поспешат ко мне.

Слово, что есть у меня, я тебе должен изречь,

Слово, что есть у меня, должен тебе повторить.

Слово деревьев и шепот камней,

Вздохи небес, говорящих с землей,

Вздохи морей, обращенные к звездам,

Я молнию сотворю, чтобы ее поняло небо,

Слово, что знать должны люди,

Что понимать должны обитатели стран,

Приди, и я поищу его

На горе моей царственной — на Цафоне,

В святыне, на вершине, где я владыка,

На благовестной горе моей победы!»

Когда Анат заметила богов — посланников Баала,

Ноги ее пришли в движенье,

Ступни ее готовы были к прыжку,

Лицо ее потом покрылось,

Бедра ее задрожали,

Жилы спины ее напряглись.

Анат свой голос возвышает и возвещает:

«Как, ко мне приходят Гупан и Угар?

Какой же враг снова грозит Баалу,

Что за противник появился у наездника, скачущего на облаках?

Разве я не осилила Ямма, любимца Эля,

Бога Реки разве не победила?

Разве не я победила семиглавого Змея,

Разве не я поразила извивающегося дракона,

Разве не я поразила Ара, любимца Эля?

Разве не я истребила Атка, теленка Эля,

Разве не я убила собаку Эля — Ишет?

Я конец предрешила дочери Эля Зебубы,

Я сражалась и отвоевала

Золото у врагов Баала!»

…И ответил Бог-Бык, Эль-Отец:

«Прекрати свои рыданья, Керет,

Слез не лей, любимый служитель Эля!

Ты должен совершить омовенье и украситься краской,

Руки ты должен умыть и локти,

Вымой руки от пальцев и до самых плеч.

Войди ты под тень стены башни,

Жертвенного ягненка возьми ты в руку,

Жертвенного козленка возьми ты в правую руку,

Молодую овечку возьми из загона для жертвы.

Весь свой жертвенный хлеб ты возьми, принеси его в жертву,

Птицу возьми для жертвоприношенья.

В серебряную чашу налей вина,

В золотую чашу налей ты меда,

Подымись ты на вершину башни,

Взойди на самую вершину башни,

Встань на самые плечи башенных стен,

И руки свои подними ты к небу.

Жертву принеси ты Богу-Быку,

Отцу твоему Элю принеси жертву.

Баалу-Богу соверши приношенье,

Сыну Дагона принеси свою дань,

А потом, Керет, спускайся с крыши,

Для города приготовь потом пищу,

Пшеницу приготовь для всей общины,

На пять месяцев хлеб, и спеки его ты!

Пищу приготовь ты на полгода,

И для воинов ты запаси тогда пищу.

Войско все выступит, пищи должно быть много,

Войска во множестве, в целокупности выйдут.

Твое войско, Керет, будет огромным,

Триста мириад новобранцев в войске!

И сколько будет кузнецов готовить оружие!

Числа не будет твоим пехотинцам,

А сколько будет у тебя щитоносцев…»