Красные листья. Восточный альманах. Выпуск восьмой

Гордится дружбой друг, не может жить иначе.

Желает другу друг во всех делах удачи,

Смеется друг, и с другом друг смеется,

А если плачет друг, то друг с ним тоже плачет.

Мудрец всегда нуждается в совете.

Ему он слаще всех сластей на свете.

А глупый, неразумный, словно дети,

Вкус горькой редьки чувствует в совете.

Никто не вечен в этом мире бренном.

Все из него уходят постепенно.

В сад прилетев, вдруг улетают птицы,

Другие прилетают им на смену.

К делам кривым подход прямой у мудреца.

К прямым делам пути кривые у глупца.

Вот от начала мира до конца

Отличие глупца от мудреца.

Пусть будет мой совет для всех опорой:

Не умный тот, завистливый который.

Хороший спутник выправит плохого,

А с вором даже честный станет вором.

На свет не по своей явился воле

Не добровольно и уйду тем боле.

Вот как пришел, так и ушел. И капля

Вернется в океан, упав на поле.

Пока цветы во всей красе своей

И свежести, их любит соловей.

Ты красотою и благоуханьем

Влюбленным сделать соловья сумей.

Промчались молодость и страсти,

Как в ночь приснившееся счастье.

Проснулся утром стариком.

Ни звона сабли нет, ни власти.

Нет ни стыда, ни совести, и всеми

Любовь воспринимается как бремя.

Сын вырос, ждет отцовской смерти.

Вот подлость, что бытует в наше время.

Когда любви нет в сердце друга,

Страдает мое сердце от недуга.

И некому сказать, нет места и нет силы.

Сочувствия искать — пуста потуга.

Если сердце — огонь, дикой рутой себя обозначь.

Не сгорела пока, так сгоришь, ведь огонь-то горяч.

Станешь дымом и облаком, тихо взлетишь к облакам.

Смейся, если смеется, а хочется плакать, так плачь.

Что являет человек собою?

Что он может взять от жизни с бою?

Будь то хан великий или шах,

Сила их ничто перед судьбою.

Оседланный верблюд мой у порога.

Уехали друзья вперед немного.

И я отправлюсь скоро вслед за ними.

Мне, колокольчик, дай сигнал в дорогу.

Трус, в горы Каф беря проводника,

Все беды обойдет наверняка.

А без проводника и по долине

Твоя дорога будет нелегка.

Будь впереди других людей в боях.

Расскажут люди о твоих делах.

Живым оставшись — будешь уважаем,

Погибнешь — да простит тебя аллах.

Иметь ты хочешь без изъянов друга.

Пустая мысль, плод праздного досуга.

Ты друга не найдешь без недостатков,

Хоть мир пройди от севера до юга.

Желанье навсегда! Не стоит и труда.

Весна не будет вечной никогда.

И молодость, увы, не будет вечной.

Любовь друзей не будет навсегда.

Любовь порой опасна, как пучина.

Неопытность в любви тому причина.

Без друга жизнь — не жизнь.

Без друга плохо жить тебе, мужчина.

Любовь воспета, тема не нова,

Но о любви не кончились слова.

Я сведущ стал в делах любви.

Даль вижу близко, близкое — едва!

Посмотришь в зеркало когда ты,

В нем расцветет цветник богато.

Пригубишь воду из бокала,

И в нем зардеет сок граната.

Невежду на себя берет досада.

Все перепутал, нет с собою слада.

Что надо помнить, он забыл,

А помнит, что забыть бы надо.

Друзей нет без пороков, и нет прока

На них сердиться из-за их порока.

Искать напрасно розу без шипов,

Лишь руки обдерешь себе жестоко.

Сладость жизни — горечь для невежды.

Скорбь растет, теряются надежды.

Ничего не дал, взамен не взял от жизни.

Глупо жил, не жил — менял одежды.

Мудрые слова, как сахар, сладки,

Как нектар в божественном початке.

Только вот со вкусом у невежд,

Как и у ослов, не все в порядке.

Любовь смертельно ранена у тех,

Кто хвастается сладостью утех.

В золе потухшей умерли все искры.

Хвастун у друга вызывает смех.

Над головой моею небо властно,

Без головы быть глупо и опасно.

В печали жаждать радости всегда

И помнить в радости печаль — прекрасно.

Что делать Хушхалю: запахло весной,

Ковер под окном посадить бы цветной.

Глаза потускнели, в них блекнут цветы.

Увы, вот что сделала старость со мной.

Как посмотреть — печально, робко, смело,

Куда пойти, какое сделать дело?

По воле сердца делается все.

Ведь сердце — падишах, а войско — тело.

Путем ли праведным иду,

Тропой неправедной бреду…

Зачем показывать слепому,

Как зреют яблоки в саду?

Пусть молодость уходит, слезы спрячь,

Хоть с ней ушла пора твоих удач.

Не смогут возвратить ее обратно

Ни пир и ни хабиб, ты плачь не плачь.

Дела глупцов приносят много бед.

Нет пользы их считать, а есть лишь вред.

Но польза в том, чтобы, на них не глядя,

Ты не пошел бы за глупцами вслед.

Прах родины как сладкий мускус мне,

Снег родины согреет, как в огне.

Ты, сердце, меня сделало былинкой.

Какой сейчас достанусь я волне?

Бокал брал я раньше Корана: примерно

На равных с дозволенным действует скверна.

Хорошие мысли, плохие поступки.

Полумусульманин я, полуневерный.

Я грешник, так как не без лени я.

Кричу порой от вожделения.

Что было б, если б не раскаянье?

Спасибо за язык спасения!

Смерть подошла, перед ее чертой

В неведенье я занят суетой.

Как юность о постели новобрачной,

И старость грезит грешною мечтой.

Возьми мой опыт — все, чем я владею.

Состарюсь и к делам я охладею.

Не охладею лишь к любви красавиц.

Хоть стану стар, в любви помолодею.

Кто пред тобою очернил других,

Тот так же и тебя чернит при них.

В лицо похвалят, за глаза ругают.

Стыд и позор на голову таких!

Не раны наноси, бальзам на сердце лей.

Мудрец посеет хлеб, глупец — сорняк, пырей.

Не суй ты руку в каждую нору,

Там может быть гнездо гремучих змей.

Ты от меня ждешь верности, мой друг,

Ее ни у меня нет, ни вокруг.

Найдешь ты верность, но не в этом мире,

А там, где вся корысть исчезнет вдруг.

От друга тайну, как и от врага,

Храни, поняв, как тайна дорога.

То тайна ценится, как сабля,

То как брильянты или жемчуга.

Врага бей саблей, и не слабо.

Но не бранись с ним, словно баба.

Прошу, не рань словами сердце,

Стыд подлость не превозмогла бы.

Когда, чтобы попасть кому-то в тон,

Раскроешь сердце, разве ты умен?

Тот, кто умен, не любит суесловья,

Без надобности слов не тратит он.

Лейла, столь благородною не будь,

Пронзить бы не могла Меджнуну грудь.

Любовь не так легка, когда некстати

Решит она прийти к кому-нибудь.

Твои губы слаще меда, лала.

Зубы оценить, как перлы, мало.

Взор пьянит сильнее, чем вино.

А ресницы — острые кинжалы.

Шах, эмир, министр, имевший вес,

Властвовал, господствовал, исчез.

Все кончается когда-нибудь.

Старость, смерть — вот колесо небес.

Груз верблюда не свезет осел.

Суфий с пьяным сядет ли за стол?

Как узнает спящий о неспящем,

Если сон его не отошел?

Твое лицо как розы лепесток.

Твои уста — живой воды глоток.

Ты вся благоухаешь, как цветок.

Но сердце — камень, вот в чем твой порок.

Голос твой приятней нежных струн.

Тело серебрится светом лун.

Если ты Ширин — я твой Фархад,

Если ты Лейла — я твой Меджнун.

Полный бокал — это молодость лет,

В старости в нем ничего уже нет.

Старость одна ни к кому не придет,

Старость идет в окружении бед.

Трудом и талантом добьешься порой

Того, что имеет невежда иной.

Кого-то спасает искусство врачей,

А кто-то без них никогда не больной.

Нрав добрый не заменишь красотой.

Сильней всего гремит сосуд пустой.

Краса лица — красивая посуда,

А добрый нрав — халва в посуде той.

Кто славит красоту твою, не вправе

При этом ничего сказать о нраве.

Я плачу о тебе, а ты смеешься.

Такая гордость вряд ли к доброй славе.

Кто мудр, тот в сердце спрячет тайну глухо,

Чтоб не дойти ей до чужого слуха.

Нет никого, но он молчит о тайне,

Поскольку и стена имеет ухо.

Водопад, почему ты так плачешь всегда?

Ты горюешь по ком и бежишь ты куда?

Головою напрасно ты бьешься о камни,

Утекла, не вернется обратно вода.

Борода моя черная вся побелела,

А вниманье красавиц ко мне охладело.

И сейчас обернулось укором, упреком

То, что в юности с гордостью делал я смело.

От женских ласк, хоть вкус их сладок,

Бывает приторный осадок.

И сладкий сахар съешь чрезмерно,

Здоровье приведешь в упадок.

Вкус любви! Каков он, настоящий?

Тот поймет, кто сам любовь обрящет.

Иногда всего на свете горше,

Иногда всего на свете слаще.

Лицо твое — луч солнца над долиной.

Цвет губ — цвет бадахшанского рубина.

Спаси нас, боже, от любви твоей,

Когда твой нрав, характер твой звериный

Гиацинтом пахнут кудри — не цветок.

Не тюльпаны — это яркость нежных щек.

Не нарциссы — это девичьи глаза.

Но увянут и они, всему свой срок.

Встречались — были нежные слова.

Расстались — шла недобрая молва.

Когда кого-то любит кто-то,

Жизнь в этом мире такова.

Мудрец молчит, глупец трещит при этом.

Прогнать бы лающего пса, да где там.

Пока тебя не спросят, помолчи,

Хоть и плюешься, может быть, шербетом.

Не жалуйся на счастье никогда.

Над ним лишь время властно, лишь года.

Благодари судьбу, что не большая,

А малая к тебе пришла беда.

Кто знает, какова ему цена?

Собака лает, лишь взойдет луна.

Когда красавицы цветами станут,

Меж ними розой будешь ты одна.

Тех любит, а иным не без коварства

С улыбкой превращает в яд лекарства.

Все в высшем подчинении Аллаха —

Моря, пустыни, реки, государства.

В сердце зло, моя ль вина?

Лик твой, кравчий, как луна.

Против злобы и коварства

Дай особого вина.

Ряд оснований, видно, взяв в расчет,

Мир в счастье, заявляешь ты, живет.

Слова умеют размягчать и камень.

Но не сердца, холодные, как лед.

Кто для других сгорел, тот по природе

Своей души и чист и благороден.

Смеется звонко на виду у всех,

А если плачет, то не при народе.

От боли корчусь, на меня взгляни ты.

Утехи юных лет давно забыты.

Я не ищу с красавицами встреч,

Украдкой лишь смотрю на их ланиты.

Состарили меня друзей печали.

Остыл, хоть и горячим был вначале.

Отжала страсть, разлука иссушила,

Которые не раз меня встречали.

Ранен в сердце, скорбь тому виной.

Друг в беде любимый и родной.

Жалкий, исстрадавшийся, несчастный,

Я скорблю, израненный, больной.

Я жертва на алтарь любви, потуга

Купить любовь ценою дружбы друга.

Он мне не друг, он взял личину друга.

А друг придет, и я узнаю друга.

Разлука! Как давно все это было.

Не сосчитать нам, сколько лет уплыло.

Из сердца вон, что с глаз долой ушло.

Ты имя помнишь, образ мой забыла.

Войска печали сердце окружили,

Печали мое сердце полонии.

В нем караван-сарай тоски, хоть раньше

И караваны радости в нем были.

Любимая, в саду среди ветвей

Разнесся аромат твоих кудрей.

Цветы сильнее заблагоухали.

Тогда в них и влюбился соловей.

Пока посыльный не придет к порогу,

Чтоб наконец позвать тебя в дорогу,

Не собирай вещей, знать нужно время,

Которое на то угодно богу.

Кому пожаловаться? Где бы

Подать мне жалобу на небо?

В Кабуле нет среди красавиц

Одной, что другом стала мне бы.

Любовный огонь загорелся в крови,

Хоть криком кричи, хоть на помощь зови.

На очи любимой вдруг пало затменье,

В то время, как сам я ослеп от любви.

Смех стал уделом наглецов,

А скорбь уделом мудрецов.

Мысль разрушает мир, который

Стал процветать за счет глупцов.

Запомни этот мой совет:

Добро неси другим, как свет.

Сам стань рабом, отдай свободу

Тем, у кого свободы нет.

Растраченные молодость, здоровье

Не возвратить ни при каком условье.

Когда пришел посыльный кредитора,

Дай бог вам, мы уйдем без суесловья.

Любимая к тебе пришла вчера!

Пришла сама к любимому. Ура!

Влюбленных прославляй на целый свет.

Пусть бог хранит их, пусть им даст добра!

Нехорошо, пороча и переча,

Заглазно говорить о ком-то речи.

Плохое говори в глаза. И другу

На недостатки укажи при встрече.

Разлука с тобою мне хуже огня.

Она убивает, терзая меня.

Любимый мой друг, подожди, ради бога.

Пожертвую жизнью я, дружбу храня.

Любовь, — невежда скажет, — чепуха.

А влюбится — любовь его плоха.

За честь слагают голову свою.

Отказ от чести — хуже нет греха.

Что за беда со мной случилась вновь?

Горит в груди, вскипает в сердце кровь.

Покоя нет, и я не понимаю,

Что это жжет, огонь или любовь.

Друзья расстаются со мной, словно тело

С душой расстается. Душа наболела.

Когда ты далеко, когда мы не вместе,

Не знаю на свете я горше удела.

От никчемных дел спаси, о боже!

Божья милость мне всего дороже.

Если грешен я, огня достоин,

На себя, не на меня глянь все же.

Лишь сердце вспомнит про былое время,

Я слезы лью, что встреч не будет с теми

Красавицами, в память о которых

Теперь осталось тяжких вздохов бремя.

Днем я каюсь, ночью отрекаюсь.

На грехах все чаще спотыкаюсь.

Нет вреда от этого раскаянья,

Потому-то я все чаще каюсь.

Девушки сейчас такого сорта:

Гурии на вид, характер черта.

На вопрос в ответ — и «да» и «нет».

Чья распутниц странная когорта?

За совет отца готов я в бой.

Он мне говорил не раз: «Сын мой!

Отдавать приятней, чем хранить.

Этого не знает лишь скупой».

Ты обходишь меня стороною,

Будто и не знаком ты со мною.

Я красива, поклонников много…

А беды своей сам ты виною.

За пороки судишь всех жестоко,

Будто сам не заслужил упрека.

Их порок в себе достоинством считаешь —

Вот в чем корень главного порока.

Два примера мы рассмотрим вместе:

Могут, кто без разума и чести,

Бить в литавры в честь плохого сына

И о некрасивой петь невесте.

Осенью среди сухих кустов

Слышал я рыданья соловьев

И сказал, что это наказанье

Им за то, что жили без цветов.

Если в доме серебро и злато,

Но наук и дел в нем маловато,

Нет основы счастья в этом доме.

Все его добро уйдет куда-то.

Я пьян, молюсь, чтоб пил и ты немало,

Чтоб и твоя душа вина взалкала.

Возьми бокал с вином и честь свою

Разбей со звоном, как хрусталь бокала.

Юность не нуждается в совете,

Старость будет за нее в ответе.

Старость — будто жизнь в загробном мире

Умным юность — жизнь на этом свете.

Когда, расставшись с пленными рабами,

Хозяин, наделишь ты их правами?

Услышав этот гневный голос сердца,

Ты отвечай мне тоже не словами.

Судьба — река. Мы без весла

Соломинки, нам несть числа.

Никто нам не сказал, откуда,

Куда река нас понесла.

Любимый виноват ли потому,

Что больше ты не нравишься ему?

Цветок, что был предметом украшенья,

Увянув, стал не нужным никому.

В разбитом сердце песни замолчали.

Им не звучать в нем больше, как вначале.

Чужих в свои дела не посвящают,

Родных — в свои сердечные печали.

Не ищешь встреч со мной в часы досуга.

При встрече убежал, как от испуга.

Ты жалуешься на меня знакомым.

Ты лжец или другого ищешь друга.

Когда мой друг ушел, у двери

Я долго ждал, в беду не веря.

Душа горит, скажите, люди,

Как мне не плакать о потере.

Любовь — как жизнь, я был всегда влюбленным.

Стал пешим без любви, с любовью был я конным.

Как царь, глядел на прочих свысока.

Ограбленным брожу и униженным.

Вот дождь идет, промок весь мир,

Но кудри высушил зефир.

Мы ждем: проснется виночерпий,

Тогда начнется новый пир.

Сад вновь расцвел, над ним взошла луна.

И песня соловьиная слышна.

Красавицы танцуют и поют.

А у меня в руках бокал вина.

Я стар, печаль о страсти не стара.

В костре сгоревшем теплится жара.

Я высох, словно сук древесный,

Но жаждет кровь любовного костра.

Зверь, видя сеть, уйдет, не то беда,

Хотя ловец бранит его тогда.

Поэтому вниманье нужно знанью, —

Так говорят и чернь, и господа.

Пел соловей — и весел был бутон.

Благодарил певца за песню он.

Весну ты эту превратила в осень,

Убийственен цветам твой грустный тон.

Ты — сама справедливость? Ну что ж.

Без претензий поэт нехорош.

Тоньше волоса стих у Шайды.

Если тонкий ценитель — поймешь.

Гордишься красотой своей!

Но в разговорах будь добрей.

Я умираю; в том повинен

Змеиный нрав твоих кудрей.

Не может спрятаться поэт,

Коль украдет чужой сюжет.

Не различают звук свирели

Лишь те, у коих слуха нет.

Разлука — царь в моем дому.

Кровавый служит меч ему.

Спроси разлуку: «Кровь Шайды

Ты проливаешь почему?»

С тобой влюбленный ищет встреч.

Ты — врач влюбленных, щит и меч.

Для них не встретиться с тобою

Страшней, чем руку им отсечь.

Покажи лицо, открой его!

Довела разлука до чего:

Плачу я кровавыми слезами,

Плачу кровью сердца своего.

Осень грабит сад и луг.

Соловьям беда вокруг.

Были встречи у влюбленных,

Разлучился с другом друг.

Все мое разграблено здоровье.

Болен я тяжелою любовью.

Выкрадено бандою кудрей

Сердце, истекающее кровью.

С другом разлучил соперник нас.

Белый свет мне стал не мил сейчас,

По моим щекам текут не слезы,

А кровь сердца капает из глаз.

Осень оголила сад чуть-чуть.

Соловью печаль пронзила грудь.

Лучше б этот мир не знал цветенья:

Милая ушла в последний путь.

Я расстроен: друг мой так жесток!

Наказал меня суровый рок.

Запахом кудрей благоуханных

Душу освежи мне, ветерок!

Рот любимой сладок был, как мед.

Вдвое слаще стал в улыбке рот.

Жаждущий закрыл глаза в молитве,

Поцелуя сладкого он ждет.

Поднес виночерпий мне чашу любви.

Любовь, мое сердце тоской не дави!

И так разорвется оно от печали,

Волненья, тоски и смятенья в крови.

Я плачу, из-за друга занемог.

Любовь теряет почву из-под ног.

Самум в груди поднялся, жаркий ветер

Мне сердце ярким пламенем зажег.

Судьба обездоленного тяжела.

Мой ум от разлуки сгорает дотла.

Из сердца, бурля, вырываются слезы,

Как чай из кипящего рвется котла.

Мне жизнь в разлуке стала нелегка.

Горька причина слез моих — тоска.

Разлука так жжет сердце на чужбине,

Что легче умереть наверняка.

Жестоко, обещав свиданье,

Страданья вызвать ожиданьем.

Отказ в свиданье убивает,

Но и не лги, дав обещанье.

Ослепла от своей же красоты!

Так обо мне услышь хотя бы ты:

Открыто плачу я кровавыми слезами,

Лелея тайно тайные мечты.

Не гордись ты красотою. С маху

Время возведет ее на плаху.

Чаша та, что гордости полна,

Завтра станет чашей, полной праха.

Ветерок, по улице повей

И скажи красавице моей,

Если спросит: «Как он поживает?» —

«Как без крыл и перьев соловей».

Соперники быть злее не могли бы.

Бьюсь без любви я, как на суше рыба.

Достоин сожаленья тот больной,

Что потерял надежду на табиба.

Лишенный свидания с другом,

Я плачу, снедаем недугом.

Отвержен. В груди моей ад,

Очерченный огненным кругом.

Завистнику обидчик кровный брат.

Он горе причинит другим и рад.

От этого корысти не имеет,

Но почему-то радуется гад.

Печален я — слеза сильнее льется.

Вино течет, бокал лишь разобьется.

Свирель души играет плач и стон.

Терпеньем ремесло мое зовется.

Влюбленный, знай, в печали мало толка.

Тоску не спрячешь, это не иголка.

Свидетельствует вид твой о любви,

Свою болезнь скрывать не сможешь долго.

Соперник разлучил с подругой нас.

Просторный мир мне тесен стал тотчас.

И ни на миг мне не дает покоя

Огонь любви, что в сердце не угас.

О боже, я страдаю от разлуки,

Когда придешь, протянешь ли мне руки?

В надежде проглядел я все глаза.

Я жду тебя, спаси меня от муки.

В потоке слез я жду, как юный паж,

Когда мне утоленье жажды дашь.

Я жажду губ, в душе водоворот.

Передо мною все еще мираж.

Как только вспомню нежность этих рук,

Лицо слезами обольется вдруг.

С соперником моим идешь, обнявшись,

А на меня не взглянешь, милый друг.