Крест Чубайса

Отключение и наказание

Через два дня, в субботу, — разбор полетов на Совете безопасности. Здесь уже все серьезно. ФСБ, МВД, Генпрокуратра. Докладчики — министр Виктор Христенко и Чубайс. Рассказывают, что генпрокурор Устинов, выслушав докладчиков, высказался в том смысле, что ему понятны корни произошедшего. Это все бездумные реформы в энергетике. Надо жестко это оценить. Ну и, конечно, — массовые нарушения законодательства, хищения в отрасли. Христенко попробовал было как-то снизить накал страстей. Он сказал, что реформы утверждены президентом. На что Устинов немедленно отреагировал репликой, что, мол, в Минпромэнерго тоже есть крупные нарушения, есть по этому поводу очень серьезные материалы. После этого министр не стал развивать мысль о высокой легитимности реформы энергетики.

Главными, конечно, были комментарии самого Путина. Он не склонен был никого выгораживать, хотя, как правильно сказал Христенко, его подпись стоит под законами по реформе энергетики. Путин вспомнил сбои в энергосистемах Краснодара, Саратова, Сочи и при этом потребовал “не говорить о недостатке финансирования либо отсутствии денег”⁸.

Эта реплика была непрямым ответом Аркадию Евстафьеву. Он уже успел в эфире “Эха Москвы” прокомментировать причины аварии, которые, на его взгляд, крылись в низких тарифах на электроэнергию. Может быть, стратегически тезис был не лишен смысла, но, произнесенный буквально через несколько часов после аварии, прозвучал диковато. Это не то, что хотели услышать тысячи людей, застрявших накануне в лифтах и поездах метро. И тем более не то, что хоть как-то снизило бы напряжение и волну раздраженных комментариев политиков и чиновников относительно качества работы московской энергосистемы и РАО в целом.

Путин на Совбезе не ограничился общими замечаниями о финансировании. Он напомнил, что прибыль “Мосэнерго” в минувшем 2004 году составила четыре с половиной миллиарда рублей, из которых один миллиард компания намеревается потратить на выплату дивидендов.

Что вы там говорили про недостаточно высокие тарифы, господин Евстафьев? — подразумевал под этим, но не сказал прямо президент. А прямо он сказал другое, гораздо более жесткое и неприятное, из чего все должны были сделать вывод, как расходуются в компании средства, которые можно было бы потратить на ремонт оборудования. “Куда уходят деньги от фактической приватизации так называемых непрофильных активов? Почему крупные объекты недвижимости в Москве, в центре Москвы, получают собственников на Кипре? Куда тратятся деньги? А отремонтировать-то всего нужно было четыре трансформатора по 180 тысяч рублей!”* — задавал Путин неприятные вопросы. Саму постановку проблемы о низких тарифах президент назвал шантажом и усомнился в профессиональной пригодности руководства “Мосэнерго”.

После таких слов Аркадий Евстафьев и его заместитель по экономике написали заявления об уходе. Через две недели, 6 июня, Евстафьев сдал все свои посты в “Мосэнерго” — он был гендиректором в ряде компаний, на которые в ходе реформы разделилась московская энергосистема.

Могла ли авария в “Чагино” привести к отставке Чубайса? Теоретически это был достаточно веский повод уволить главу РАО, и поди потом объясняй про перегретые провода, про сотни и тысячи старых трансформаторов, требующих замены по всей стране, и про фатальное стечение случайных обстоятельств в Москве. Никому это не будет интересно. И политически такой шаг президента, скорее всего, вызвал бы “широкое одобрение”. Но Путин не сделал этого. Это ведь только потом, гораздо позже, многочисленные комиссии, включая Ростехнадзор, Думу, следственные органы, не обнаружили в действиях энергетиков криминала.

А в дни, когда у всех только что все повырубалось, легко было назначить виновника, тем более такого.

И все эти события с “Чагино” развиваются на фоне страшной драки за продолжение реформы, такой же драки РАО и Чубайса с Москвой и Лужковым. “Мосэнерго” только-только разделили на четырнадцать компаний “в соответствии с планом реформирования”, и вот пожалуйста, ведь предупреждали же... Полная потеря управляемости... Непрофессионализм... И так далее.

Единственное, что можно было тогда рассматривать в качестве позитива, это то, что масштабное отключение обошлось без пострадавших. Рассказывают, что Устинов позже даже сказал Чубайсу, что ему крупно повезло: одна жертва, не дай бог, конечно, — и не избежать бы тогда главе РАО уголовного дела. И не “по факту”, а конкретно “в отношении...”. Без вариантов. Дела по факту аварии, безусловно, были. Была депутатская комиссия со своим расследованием. Правительственная комиссия — со своим.

Юрий Лужков во время ближайшего же после аварии субботнего объезда города заявил журналистам, что уже “несколько лет говорил о неквалифицированном управлении в “Мосэнерго”. Не ведется работа по реновации и ремонту оборудования. Теперь мы хватаем производные от этого бездействия”⁹.

Еще через несколько дней мэр Москвы, развивая тему возможных аварий в энергосистемах, заявил, что “предложенная система реформирования РАО “ЕЭС” очень опасна и лучше бы ее не было’”'*.

При этом, предъявляя претензии Чубайсу по поводу его опасных реформ, Лужков не упустил случая заявить о желании Москвы увеличить свою долю в “Мосэнерго” на пять процентов. Очень уж хорошей оказалась переговорная позиция.

В то же время и авария на подстанции “Чагино”, и тяжелая зима 2005/2006 годов послужили важным аргументом в пользу реформы. В РАО подсчитали, что таких трансформаторов с такими сроками службы, какие были установлены в “Чагино”, в одной только московской энергосистеме восемьсот пятьдесят. А по всей стране — несколько десятков тысяч.

— Я тогда, в мае 2005-го, для себя понял, — говорит Чубайс, — что случившееся—системная проблема и решение этой системной проблемы заменой трансформаторов ограничиваться не может и не должно. А системное решение потребует таких средств, какие с помощью тарифов не соберешь. Понятно же, что дело не в замене трансформаторов, а в обнов

лении энергосистемы страны. А это и есть собственно реформа. И когда я очухался, что живой, что на месте, немедленно и, может, даже нахально пошел вперед с криком: “Все — за мной!”

То, что энергетика требует масштабных инвестиций, стало еще более очевидным. Другого источника, кроме реформы с привлечением стратегических инвесторов, никто предложить не смог.

Заявленное Чубайсом нахальство очень скоро выразилось не только в стремлении со сгоревшими чагинскими трансформаторами в руках в качестве аргументов активнее продвигать реформу. Через несколько месяцев после аварии, накануне зимы 2005/2006 годов он честно предупредил, что при длительных морозах ниже двадцати пяти градусов в Москве будут частично отключать потребителей. На что Юрий Лужков тут же ответил, что у него последние волосы зашевелились на голове от этих слов и от цинизма Чубайса.

Глава 11 Заморские гости и заморские хозяева

Рисунок Валерия Дмитриева