Кубок: Баллады, сказания, легенды

Как дело измены, как совесть тирана[108],

Осенняя ночка черна…

Черней этой ночи встает из тумана

Видением мрачным тюрьма.

Кругом часовые шагают лениво;

В ночной тишине, то и знай,

Как стон, раздается протяжно, тоскливо:

— Слу-шай!..

Хоть плотны высокие стены ограды,

Железные крепки замки,

Хоть зорки и ночью тюремщиков взгляды

И всюду сверкают штыки,

Хоть тихо внутри, но тюрьма — не кладбище,

И ты, часовой, не плошай:

Не верь тишине, берегися, дружище:

— Слу-шай!..

Вот узник вверху за решеткой железной

Стоит, прислонившись к окну,

И взор устремил он в глубь ночи беззвездной,

Весь словно впился в тишину.

Ни звука!.. Порой лишь собака зальется,

Да крикнет сова невзначай,

Да мерно внизу под окном раздается:

— Слу-шай!..

«Не дни и не месяцы — долгие годы

В тюрьме осужден я страдать,

А бедное сердце так жаждет свободы, —

Нет, дольше не в силах я ждать!..

Здесь — штык или пуля, там — воля святая…

Эх, черная ночь, выручай!

Будь узнику ты хоть защитой, родная!..»

— Слу-шай!..

Чу!.. Шелест… Вот кто-то упал… приподнялся…

И два раза щелкнул курок…

«Кто идет?..» Тень мелькнула — и выстрел раздался,

И ожил мгновенно острог.

Огни замелькали, забегали люди…

«Прощай, жизнь, свобода, прощай!» —

Прорвалося стоном из раненой груди…

— Слу-шай!..

И снова все тихо… На небе несмело

Луна показалась на миг.

И, словно сквозь слезы, из туч поглядела

И скрыла заплаканный лик.

Внизу ж часовые шагают лениво;

В ночной тишине, то и знай,

Как стон, раздается протяжно, тоскливо:

— Слу-шай!..