Прочие трубадуры. 5. Лед и сердце вдребезги

Глава 10

В комнате повисла тишина. Какая-то даже… потрескивающая. Алла стояла у окна, засунув руки в карманы брюк. Спина как по линейке, плечи развёрнуты, подбородок вздернут.

После всей этой исповеди… Перед кем играешь? Передо мной? Так не надо уже.

Саша молчал. Думал. Вот сейчас он уже не притворялся перед собой и не прикидывался тупым спортсменом. Сейчас надо думать. Быстро. И ошибок не допускать. На кону слишком много. Невероятно много.

— Послушай… Но ведь это… Это не окончательно. Сейчас медицина много чего может. Ну, а если…

— Не будет никакого «если», — ее голос был ломкий. Такой, что, кажется, начни она говорить громче — он просто закончится. Исчезнет. — Это все равно случится, Саша, я знаю. Надо просто подождать.

— Да ну, перестань! — а вот он стал неосознанно говорить громче. — Что значит — «все равно случится»?! Если ничего не делать — может, и да. А если обратиться к врачу — то все будет нормально.

— Ты не понимаешь!

— Это ты не понимаешь! — он сделал несколько шагов и подошел вплотную. Смотрел на прямые, напряженные до звона плечи. — Если ничего не делать — ничего не изменится. Пошли к врачу. Прямо завтра. Я найду хорошего врача. Хорошую клинику. Я знаю, как все сделать. Аль… — он аккуратно положил ладонь на плечо. Оно казалось теперь совсем хрупким. — Аль, давай вот прямо завтра с утра?

Натянутое до звона плечо вдруг вздрогнуло под его рукой. И лопнуло. Она вся лопнула, словно исчезла сила, которая держала ее вертикально. Сгорбилась, скрючилась, уткнулась лицом в ладони и затряслась.

— Не надо. Не надо! Не надо!!!

Алла плакала. Нет, она рыдала. Нет, это истерика, твою мать! Сашка встал столбом. Вот с этим он точно не знал, что делать. Так он и не думал, что с Аллой такое бывает. Он осторожно коснулся пальцами ее плеча — и Алла дернулась, словно от удара током.

— Не надо! — она говорила полу-выдохами, заглатывая воздух, между хрипами слез. — Не надо! Ничего не сделать. Ничего! Понимаешь?! Надо просто подождать!

— Да не надо ничего ждать! — не выдержал и рявкнул Саша. — Делать надо!

— Не надо… — она уже практически выла. — Не надо. Мы ничего не сделаем. Пожалуйста, Саша… Не мучь меня. Уходи.

— Щас прямо!

— Уйди! — она вдруг резко тронулась с места, прошла, села на стул, обняла себя руками за плечи, скорчилась, забившись в угол между столом и стеной. — Уходи. Пожалуйста. Я прошу тебя. Я… Зря я тебе сказала…

— Аль… — Александр не мог видеть ее такой. При первой встрече он подумал про Аллу — бронебойная. Сейчас она была бумажная. Стеклянная. Он не узнавал ее. И не понимал, что сейчас делать. А делать что-то надо.

Шагнул к ней.

— Не подходи! — Алла взвизгнула. — Уходи! Нельзя ничего сделать, ты не понимаешь! Не мучай меня! Просто уйди!

В ее словах не было ни смысла, ни логики. Зато было очень много эмоций. И слез. Столько всего, что Саша в этом терялся. Но он вдруг вспомнил — то ли чьи-то слова, то ли прочитал где-то — что с истерикой в моменте сделать ничего нельзя. Единственное, что работает — время. Надо просто переждать. Хотя это, конечно, ни хрена не просто.

— Уходи, — обессиленно прошептала Алла.

— Никуда я не уйду.

Она вдруг встала. Сама подошла. Подняла лицо. Зареванная — пиздец. Ну, нельзя же так, Аль. Зачем плакать, когда можно что-то сделать? От этого толку больше.

— Саша… Я прошу тебя… Если я что-то для тебя значу — дай мне сейчас побыть одной. Я… я в самом деле сожалею, что рассказала тебе.

— Я не сожалею.

— Саш… — она всхлипнула. — Ничего не сделать. Я знаю это. Пожалуйста… Дай мне побыть одной. Уйди. Пожалуйста. Прошу. Умоляю.

Он протянул руку — Алла отшатнулась. Отчаянно замотала головой и отступила назад. Он по губам прочитал беззвучное: «Уходи».

Пиздец.

Он вдруг отчетливо даже не понял — почувствовал — что она его не слышит. Что вот сейчас — именно сейчас Саша до Аллы не достучится. Тем более, он не понимает, как это сделать. Все-таки все произошедшее — для него конкретный шок. И надо как следует все обдумать. Что ему делать с Аллой? Как вывести ее из этого непонятного состояния? Как переубедить? И как при этом не сделать еще хуже?

А как ее переубедить сейчас, если она словно опустила внутри какой-то барьер и не слышит? Вон, шарахается от него. Может, и правда... Утро вечера мудренее?

— Хорошо. Я уйду. При одном условии. Ты дашь мне слово, что до завтра не будешь делать никаких глупостей.

— Каких глупостей? А… — она прерывисто вздохнула. — Перестань. Я же сказала. Все случится само собой. Без… моего участия.

— Ты сейчас ляжешь в постель и проспишь до утра.

— Саша…

— Иди в постель, — он махнул рукой в сторону спальни. — Хочешь, чтобы я ушел — марш в постель.

Он этим «марш в постель» своих демонов в лагере по койкам разгонял. Неужели это было каких-то четыре месяца назад?

Алла не стала с ним спорить. Они прошли в спальню, она легла, как была, в спортивном костюме, натянула до носа одеяло.

— До завтра, — молчание. — Ты обещала, — снова тишина. — Я дверь захлопну.

Он не уехал сразу. Даже в машину не сел. Устроился на скамейке на детской площадке. В этот поздний час там было пусто. Саша не очень понимал, почему он не уезжает. Его сейчас вели какие-то инстинкты — недавно проснувшиеся, непонятные, но не подчиниться им было невозможно. Он смотрел на окна Аллы — все три на эту сторону. Темные. Он, уходя, погасил свет.

Свет так и не зажегся. Значит, Алла уснула. Думать про другое он просто не хотел. Не ходит же она там по темной квартире. Нет, Аллу шатает, но не настолько.

Саша сидел так долго, пока окончательно не замерз. И только после этого сел в машину и завел двигатель. Наклонил голову, чтобы еще раз посмотреть на окна Аллы. Темные.

Пока он сидел на скамейке под ее окнами, Саша перебрал кучу вариантов, что делать. Вплоть до самых фантастических. И теперь из всех вариантов остался один. Самый реальный. Правда, этот вариант выставлял самого Александра в крайне невыгодном свете. Но на это в данный момент плевать.

Алла проснулась по будильнику и долго лежала в кровати, не открывая глаз. Голова гудела, словно с похмелья. Правда, оно, это похмелье, было в ее жизни всего один раз — тогда, на пару с Лешей Русаковым.

Сегодня же…

Алла со стоном села на постели. Она так и уснула вчера в спортивном костюме. Видимо, после истерики мозг отключается сам собой. Последнее, что Алла помнила — звук захлопнувшейся входной двери. Алла вздохнула, спустила ноги с кровати и поплелась в ванную.

Эмоции она вчера все сбросила. И пришло время думать, и думать спокойно, взвешенно, разумно. Как и положено взрослому человеку.

Алла стояла под душем. Сверху текла вода. И так же текли ее мысли. Саша вчера поступил так… Так, как она уже и не думала, что мужчины поступают. Ему нужен этот ребенок. Он готов за него сражаться.

Только непонятно, с кем. С ней, с Аллой? Так ведь она очень даже не против. А если точнее, то ей самой хочется, чтобы у них с Сашей был ребенок. Несмотря на то, что они знакомы совсем недолго, всего-то, наверное, четыре месяца или что-то около этого. Но…

Но ведь Алла сама позволила этой беременности случиться. Она, именно она. И какие у нее оправдания? Или хотя объяснения? Потеряла голову от потрясающего секса с потрясающим мужчиной? Да, это так. И больше всего ее сбивало с ног то, как Саша реагировал на близость без презерватива. Он от этого так кайфовал, что… Что ей хотелось это повторять.

Несерьезно. Несерьезный аргумент, совсем. Прикрывать удовольствием от секса то, что стоит на другом конце. А там — беременность, острая боль внизу живота, горячо и влажно между бедер.

Организм избавляется от плода.

Алла всхлипнула и резко выключила воду. Ни хрена вчера она не выплеснула вчера эмоции. Они все еще здесь, все еще с ней. Страх. Какой-то даже животный, парализующий ужас перед неизбежным.

Нет, она понимала, о чем говорит Саша. Что можно попробовать. Но какой шанс на то, что у них получится? Сейчас она смирилась с неизбежным. Сейчас она готова к этой боли. Но если она поверит, хотя бы ненадолго поверит… И будет все это — врачи, какое-то лечение, что-то еще… А потом тот самый финал — острая боль внизу живота, горячо и влажно между бедер, организм избавляется от плода.

Выдержит ли она? А Саша? Зачем она ему сказала?!

Алла привалилась спиной к мокрому кафелю.

Она вспомнила, как тогда, в первую их совместную тренировку на льду запрыгнула на Сашу. Рискнула, чтобы проверить, насколько он устойчив. Он оказался надежным, как скала. И вот она рискнула еще раз. Рискнула поверить в то, что с Сашей все будет по-другому. Только ставки оказались настолько высоки, что к ним оказалась не готова она.

Если она на какое-то время поверит… А потом случится то, что случалось три раза до этого… Алла не выдержит. Нет, лучше не давать этой надежде шанса. Зато так у Аллы будет шанс пережить крушение того, во что она рискнула поверить.

Зря. Это был совершенно неоправданный риск. И Саше она сказала зря. Потому что все эта история похоронит их только начавшееся рождаться «мы».

Сначала Алле не повезло с партнером. Потом Саше не повезло с партнершей.

Так бывает. Это жизнь.

И Алла на полный напор включила холодную воду. Хватит соплей. Время работает на нее.

Когда она вышла из ванной и взяла в руки телефон, там ее ждало, в том числе, и сообщение от Саши.

Александр Кузьменко: Какие планы на сегодня?

Вчера он настаивал на том, чтобы прямо с утра ехать к врачу. Нет, Сашенька, это не вариант. Но и отмалчиваться не вариант, с Саши тогда станется приехать.

Алла Алфеева: Завтракаю и еду на каток.

Александр Кузьменко: Надеюсь, ты там не собираешься выходить на лед?

Алла не собиралась. У нее сейчас по плану постановка номеров массовки. Алла подавила легкое раздражение. Так, она сейчас должна быть максимально собранной. Главное, чтобы Саша принял ее решение.

Алла Алфеева: Нет, буду командовать из-за бортика.

Хотя, может быть, и выкатится на лед для более точного руководства. Но и только. Сольные номера она планирует ставить позже.

Алла вздохнула. А потом все же набрала сообщение. Оно было таким привычным… раньше.

Алла Алфеева: А у тебя какие планы?

Александр Кузьменко: Начинаю тренировку.

Алла Алфеева: Удачи.

Он ничего не ответил. Ну, хоть к врачу ее тащить не собирается, и то хорошо.

Или не хорошо?

Нет, все правильно.

Александр Кузьменко: Ты не собираешься делать перерыв в командовании из-за бортика?

Она проводила взглядом последнюю уходящую с катка фигуру. Алла только что объявила перерыв в полтора часа на отдых и обед. Саша как знал…

Алла Алфеева: Только что начался.

Александр Кузьменко: Отлично. Жду тебя у служебного входа. Пообедаем. Или просто попьем кофе.

Алла на мгновение прикрыла глаза. Не отстанет. Не будет ждать.

Зачем она ему сказала?! Куда делись ее методичность и последовательность, которые так помогали ей в спортивной карьере? Что это за чуть ли не подростковые метания?! Впрочем, вопросы риторические. Она усилием воли заставила себя открыть глаза, встряхнула плечи.

Что бы впереди ни было, это все предстоит разгребать ей. Позиция страуса никогда не была Алле понятна. Тем более, лед — не песок. Попробуешь спрятать голову — расшибешь лоб.

Алла споткнулась буквально на ровном месте. Потому что в нескольких метрах от служебного входа ее ждал Саша. Но споткнулась она не от этого, конечно.

Это походило на сцену из какого-то голливудского эпика. Только тревожной и одновременно героической музыки не хватало.

Саша стоял, широко расставив ноги и засунув руки в карманы штанов. Ветер трепал его черные волосы. А рядом с ним, плечом к плечу, стояли четыре женщины — две блондинки, две брюнетки. Просто какой-то звездный десант.

Алла несколько раз моргнула, но эпичная картина не поменялась. И Алла сделала осторожный шаг вперед, не сводя взгляда со спутниц Саши.

Одну она знала. Это женщина с редким именем Тура, мать Саши. Во второй блондинке, высокой, длинноногой и очень красивой, Алла разглядела некоторые черты сходства с Турой. Значит, это Сашина сестра. Кто две остальные женщины, у Аллы не было ни малейших идей, но, похоже, это тоже мать и дочь.

— Привет, — Саша шагнул к ней, коротко обнял, коснулся губами щеки. — Алла, давай, я тебя кое с кем познакомлю? Маму ты знаешь. А это Кристина, моя младшая сестра.

— Привет, Алла, — блондинка безмятежно махнула рукой. Наморщила нос, обернувшись к брату. — Спасибо, что не Крыся.

— Это Лола, моя двоюродная сестра.

Брюнетка — та, что младше — вся в черном и с глубокими темными глазами — подняла руку в скупом приветственном жесте.

— Спасибо, что не Гномыч.

— А это Дина, — Саша обернулся к последней не представленной женщине. — Она мать Лолы и жена моего дяди.

— Спасибо, что не тетка.

— Я такое сказал всего один раз!

— Я злопамятная, — безмятежно улыбнулась женщина. Ее глаза говорили об обратном. — Рада познакомиться, Аллочка.

— Ну что, раз все познакомились, — подвел итог этой безумной встречи Саша. — Пойдемте пить кофе.

Кофе они отправились пить в кофейню, которую находилась здесь же, в здании ледового дворца. Алла шла, чувствуя, как ее ладонь сжимает горячая Сашина рука.

Ты что делаешь?! Ты разве не знаешь, что так нельзя?!

Алла понимала, что эта встреча именно сейчас — не случайна. Саша, ты привел сюда своих родственниц женского пола, чтобы они переубедили меня?! В чем?! Будто это от меня зависит… Будто это мое желание… Да и вообще, нельзя в такое впутывать посторонних людей. Даже если это твоя мама. И сестры. И тетя.

Кем я выгляжу в их глазах?! Идиоткой, которая не в состоянии управлять своей жизнью? Беспомощной дурочкой? Бессердечной тварью? Кем?!

Саша, ты делаешь только хуже. Ты делаешь все для того, чтобы это стало просто невозможным пережить. Зачем ты так жесток со мной?!

Но она шла молча. Чувствуя Сашину ладонь. И делая мерные вдохи и выдохи.

То, чего так опасалась… или ожидала Алла, не случилось. Она даже не могла себе объяснить, чего она опасалась. Думалось почему-то с трудом. Но, если они все здесь — значит, будет разговор? Какой только разговор?! Алла не представляла. Ей было страшно до тошноты. О чем им сейчас таким составом можно говорить?!

Разговор состоялся. Они не молчали, нет. Но это был совсем не тот разговор, которого ожидала Алла. Сначала ее похвалили за шоу — оказывается, отрывки посмотрели все. Потом расспросили о том, что будет на новогодней программе, о том, как идет подготовка, и дадут ли им билеты.

Потом начался просто разговор на общие темы. В котором выяснилось, что все эти люди — ну, кроме Саши и его матери, приехали сюда из разных мест ради юбилея Туры. Что семья Кузьменко живет не только в Питере. Что Дина живет в Москве, а Лола вообще в Риге, а еще имеет офис в Милане. Что есть какой-то Федор, который должен прилететь завтра, потому что сегодня у него спектакль в «Ла Скала». А какой-то Марк прилетит точно, потому что он в принципе летает. Он пилот авиалайнера!

У Аллы голова шла кругом. Она ждала аутодафе, а попала на презентацию. Нет, ее периодически вовлекали в разговор, не давали ей побыть в роли молчаливого слушателя. Но легче Алле от этого не становилось. Что происходит, черт возьми, что?! Будто ей мало того, что на нее уже свалилось. Но когда она переводила вопросительный взгляд на Сашу, он только кивал ей — мол, все нормально. Это — нормально?! И тогда он касался ее руки или спины.

— Слушайте, с вами очень хорошо, — это Лола, или, как ее часто называли в разговоре, Ло. — Но у нас с Крис и мамой еще куча дел. Простите, любимая тетушка, но ваш юбилей — та еще засада.

— Я не просила.

— Еще чего не хватало, — Лола встала. — Все, мы побежали. Хлопот еще столько. Торт, стриптизер…

Женщина дружно рассмеялись. Алла перестала понимать что-либо вообще. Саша встал.

— Я вас провожу до машины.

И тут все стало ясно. Потому что из-за стола встали все, кроме нее, Аллы. И Туры.

Плеч Аллы вдруг коснулась рука, и женский голос тихо произнес на ухо:

— Я знаю, через что ты прошла. У меня такое было. После этого можно жить.

Алла обернулась.

Стоящая сзади Дина разогнулась и погладила ее по плечу.

— До встречи на юбилее.

Что? Что?! На юбилее?! До встречи?!

Но ей уже дружно повторяли эту фразу и Лола, и Кристина, надевали пальто, махали ей рукой. А потом они ушли. Вчетвером. Три женщины и Саша.

Оставив их с Турой за столом кофейни вдвоем.

А вот и аутодафе. Просто не публичное. Тет-а-тет.

— Послушай меня, девочка…

Алла не смогла сдержать вздоха. Она разучилась принимать это обращение к себе. Ей тридцать четыре! Последний раз девочкой называл ее Ростислав Андреевич. И тогда это была другая Алла.

— Прости, — ее руки быстро коснулись прохладные пальцы. — Я понимаю, что мы все для тебя оказались немного шоком. Что для тебя это все очень неожиданно, и… Я понимаю. Правда, понимаю. Понимаю и принимаю, что это в первую главную очередь касается только тебя. Принимать какое-либо решение по поводу беременности — твое право, твой выбор и твоя ответственность. Да, мы все знаем. Понимаю, что для тебя это может быть неприемлемым — что Александр рассказал нам. Но… Но пойми и ты. Речь идет о моем внуке. — У Аллы нашелся только еще один судорожный вздох. А вообще, она вся замерла. Тура словно гипнотизировала ее. Алле почему-то было очень страшно. Но это был не тот, утренний ужас перед неизбежным. Это был страх того, что ей придется делать выбор. Выбор, к которому она не готова. Страх того, что она с этим выбором не справится. А Тура продолжала: — Не знаю, рассказывал ли тебе Александр, чем я занимаюсь. — Алла помотала головой. — У меня медицинское образование. Не высшее, я медсестра. А еще у меня своя сеть косметологических клиник. Нет, я не хвастаюсь, разумеется. Я о другом. У меня очень большие знакомства в медицинской среде, Алла. На самом высоком уровне. Я лично знакома с владельцем клиники, которая специализируется именно на таких случаях, как у тебя.

Алла не выдержала и всхлипнула. Что ты рассказал матери, Саша? Все? Совсем все?! Как это… унизительно. Но ей не дали время на рефлексию.

— Алла, медицина не стоит на месте. Я проконсультировалась. Шанс есть, и он не маленький. Я договорилась. Тебя ждут в клинике. Да, надо будет лечь. И какое-то время там полежать, под присмотром врачей и с соответствующим сопровождением — медикаментозным и прочим. Они сделают все, слышишь, все возможное. И невозможное тоже. Одно твое слово — и мы сейчас же садимся в машину и едем в клинику. И все будет хорошо.

Все будет хорошо.

Все никогда не будет хорошо.

Никогда.

Уже никогда.

Аллу охватило отчаяние. Такое беспросветное глухое отчаяние. Ей не удастся выплыть в этот раз. Другой мужчина. Другая она сама. И риск, который тащит за собой страх — такой, что не дает дышать. И люди вокруг — замечательные, которые хотят ей только добра — смыкают круг, совсем перекрывая кислород.

— Я не могу. Простите, но не могу. Это… ничего не изменит. Я знаю.

Ей было страшно поднять голову и посмотреть на Туру. Поэтому Алла видела только, как ее руку сжала рука Туры. А потом исчезла. И вместо нее появился прямоугольник белого картона.

— Я понимаю. Ты умная и сильная девочка. Не фыркай, я имею право называть тебя так. Вы для меня все — девочки. И ты, и Кристина, и Лола. Тебе надо подумать. Это должно быть твое решение. Но помни, Алла. Времени на размышления у тебя не очень много. Вот моя визитная карточка. Звони. Звони мне в любое время. Пожалуйста, позвони мне.

И все исчезло. Алла осталась одна.

Совсем одна. Всегда одна. Это ведь ее выбор, верно?

Сборку послышались шаги. Алле было страшно поворачивать голову.

— Ты еще что-нибудь хочешь?

Да что ты, Саша, я сейчас так… И наелась, и нахлебалась. Унести бы.

— Нет. У меня заканчивается перерыв. Мне пора на каток.

Она встала, глядя Саше в грудь. И на свою куртку в его руках.

— Во сколько заканчиваешь?

— В шесть.

— Встречу.