Прочие трубадуры. 5. Лед и сердце вдребезги

Глава 3

У шлагбаума его ждал микроавтобус.

— А вы один? — из окна высунулась усатая физиономия водителя.

— А сколько надо?

— Я так понял, что ребятишек надо отвезти.

Саша скептически оглядел «микрик». Вся его банда сюда не влезет. Но дело было даже не в этом.

— Сегодня я один.

— Хорошо.

За окном мелькал летний пейзаж, а Саша думал. Вчера вот он не думал, а сегодня — сегодня уже приходится. Наверстывать, так сказать.

За ним сегодня приехал микроавтобус, готовый везти детей на ледовую тренировку. Это значит, что вопросы по форме, конькам, клюшкам Алла решила, иначе зачем присылать за детьми «микрик»? Единственное, в чем она ошиблась — в размере транспорта.

Саша расстались вчера с Аллой часов в одиннадцать вечера. Она вообще спала?!

Или… Александр потер висок… Или это все было готово заранее. Потому что Алла была уверена в его согласии.

Саша вздохнул. Надо признать факт. Девчонка — ядерный реактор. И Александр за ней просто не успевает. Пока не успевает.

Саша достал из кармана телефон. Интересно, сколько Алфеевой лет?

Интернет Сашку озадачил. Охренеть. «Девчонка» оказалась младше его всего на четыре года. Ей тридцать два. А выглядит так, будто ей двадцать два. Взрослая, умная, напористая.

Он встрял. До сегодняшнего дня женщины такого типа в Сашиной жизни встречались только в семье. А с ними можно всегда по-семейному договориться. Но вот не факт, что с Аллой Алфеевой можно будет договориться с помощью «Ну ма-а-а-а-ам…» или «Гномыч, не бузи».

— Извините, вопрос можно?

Саша повернул голову к водителю. Машина стояла на светофоре.

— Да вот... — тот с несколько смущенным видом вытащил из нагрудного кармана рубашки блокнот. — Сын просил автограф. Если можно.

Как-то быстро возвращается та жизнь, которую Саша оставил два года назад, в которой как раз вот это все было — внимание к собственной персоне, автографы. За два года Сашка от этого отвык. Без особого сожаления. Он видел примеры, как людей после завершения большой спортивной карьеры ломает, как они начинают ходить по всяким дурацким шоу, начинают выпускать какие-то не менее дурацкие книжки с жареными фактами — лишь бы оставаться интересным. Хоть кому-то интересным и нужным.

Сашку эта участь миновала. То ли повезло, то ли строение психики другое. Он нужен своей семье. Он нужен своим пацанам. Что еще надо человеку, чтобы быть довольным жизнью и не творить лютую дичь?

Саша взял блокнот.

— Парень хоккеем увлекается?

— Да не то, чтобы сильно, — водитель говорил все так же смущенно. — Ну так, кое-кого знает из ваших… У него сейчас возраст такой дебильный. Блогер, мать его! Ему, короче, надо на своем канале чем-то похвастаться! А тут такой шанс. Извините, если чего не так.

— Да пусть хвастается, — Саша стянул колпачок с прикрепленной к блокноту ручки. — Как парня зовут?

— Лева. В смысле, Лев. Такое вот редкое имя.

— У меня дядька Лев. Имя знакомое.

И Саша начал писать послание юному блогеру Леве.

Водитель передал для Саши пропуск. Она и пропуск приготовила. И явно не ночью, а заранее. Ну, Аллочка…

Аллочка ждала прямо за турникетами.

— Добро утро, Саша. Как добрался?

У Сашки было много вопросов к Алле, но он решил их не задавать. Лучше понаблюдать.

— Все в порядке.

— А ты почему один? Где твои мальчишки?

— Этот автобус для нас слишком маленький.

И хотя причина была совсем не в этом, и сегодня утром Саша в любом случае планировал приехать один, он с удовольствием отметил виноватое выражение на лице Аллы.

— Моя вина. Прости. Я вчера не спросила тебя, сколько у тебя детей. Завтра все исправлю.

Саша лишь склонил голову. Его в последний раз так облизывали при крайнем трансфере из одного клуба в другой. Думал, забытое ощущение. А вот нет. И даже приятное.

— Вот, Саша, — Алла протянула ему то, что он не сразу заметил. В руке она за связанные шнурки держала пару хоккейных коньков. — Сорок пятый, верно? С формой вопрос пока не решила, но она нам пока и не нужна, а к шоу я что-нибудь придумаю.

Саша сложил руки на груди и посмотрел на Аллу. Ну, реально термоядерный реактор. А еще у нее тот же талант, что у Гномыча — несмотря на небольшой рост, фиг на нее посмотришь сверху вниз.

Взгляд Сашки упал на коньки, и он вдруг подумал, что они все-таки довольно тяжелые, и вытянул у нее их из рук.

— Знаешь, я тут подумал вот о чем. У меня же дома есть моя форма. С номером, с фамилией. Если уж, как ты говоришь, я выйду на лед под своей фамилией…

— Отличая идея! — Алла совершено искренне обрадовалась.

— Тогда я позвоню сейчас матери, попрошу ее отправить форму. И коньки, наверное. Они к ноге уже прикатанные. Если авиадоставкой — завтра утром все будет тут.

— Здорово! Я тебе денег за доставку переведу.

— Так! — Саша снова сложил руки на груди. Коньки шваркнули его по бедру. — Давай-ка внесем ясность. Перестань говорить про деньги при каждом удобном случае. Автобус — да. Лед — да. Форма и питание детям — да. На этом все. Я не продаюсь.

— Да? — Алла опустила взгляд. А потом стрельнула в него из-под длинных ресниц. — А как называется та штука, когда вы переходите из одного клуба в другой?

— Трансфер. Только в твоем бюджете нет столько денег. Так что считай мою помощь тебе благотворительностью.

После паузы Алла рассмеялась. А потом коснулась его плеча и поспешно отдернула руку. Так же, как вчера. Саша вдруг понял, что ему нравятся ее легкие касания. А вот то, что она тут же отдергивает руку — нет.

— Хорошо, — она церемонно склонила голову. — Я очень признательна тебе, Саша. Правда. Ты сейчас будешь звонить по поводу формы?

— Ну да. А чего время терять?

— Я тогда, чтобы не мешать тебе, отойду ненадолго. Подождешь меня здесь?

Сашка кивнул. Алла быстро пошла куда-то дальше по коридору, а Саша повесил коньки на плечо и достал телефон.

Запасные ключи от его квартиры всегда были у матери. Мало ли что. Он часто в разъездах, а вдруг батарею прорвет или кран сорвет? Маловероятно, но лучше перестраховаться.

Мать ответила сразу.

— Мам, привет.

— Здравствуй, мой хороший.

Сашка почувствовал, что улыбается. Потому что по голосу матери понял, что она тоже улыбается.

— Мам, у меня к тебе просьба.

— Слушаю.

— Вышли мне мою форму и коньки. Все у меня дома. Откроешь шкаф — сразу увидишь. Только желательно сегодня, экспресс-доставкой. Чтобы завтра было уже на месте. Адрес я тебе скину.

— М-м-м… Не то, чтобы просьба неожиданная, но все же да. У тебя все в порядке?

— В полном. Я тут это… ввязался в благотворительность и пообещал выступить на дне города, — про шоу Сашка решил пока промолчать.

— Как благородно с твоей стороны.

— Маловато искренности в твоих словах, мама.

Мать рассмеялась.

— Если ты согласился — значит, так надо. У меня сегодня есть время, так что я выезжаю к тебе. Как отправлю — вышлю номер.

— Спасибо, ты меня очень выручила!

— Даже в старости нет от вас покоя.

Сашка расхохотался. Старость и Тура Павловна Кузьменко — это два очень разных понятия.

— Это было сильно сказано, мама. Я под впечатлением.

— Маловато искренности в твоих словах, сын.

— Твоя школа, мама.

Сашка — мамин сын. Юрка — папин. А Крис им подкинули цыгане. Такова семейная легенда.

Саша засунул телефон обратно в карман штанов, огляделся. Увидел, что к нему идет Алла. И примерно в пяти шагах от него ее лицо вдруг исказила досадливая гримаса. Словно она видит что-то очень неприятное.

Так, что за дела? Я же твоя любимая звезда номер один на данный момент, уважаемая организатор шоу! А потом Саша догадался обернуться.

А к нему со стороны спины подкрадывался какой-то незнакомый мужик!

Впрочем, по его внешнему виду было понятно, кто он. Деловой костюм, щеки с брылями и такое особое выражение лица яснее ясного говорили о том, что уже практически перед Сашей стоял какой-то чиновник. Он широко раскинул руки.

Так, если полезет обниматься, Саша за себя не отвечает!

— Шу! Богом клянусь, это и в самом деле Шу! Ну, вообще!.. — он благоразумно не полез обниматься, но руку затряс. — Ну, Шу же, как есть, сам Шу! А я думал, Аллочка шутит!

Аллочка стояла рядом с наимрачнейшим видом, а мужик все сыпал словами.

— Нам когда наша Аллочка Владимировна сказала, что вы примете участие в шоу, мы же не поверили! И я, каюсь, я не поверил. Ну как, не до конца верил! — мужик коротко хохотнул. — А оно вон что… Ну теперь, все, празднику быть!

Наконец, в разговоре возникла пауза. Алла вздохнула.

— Александр, познакомься, это Владислав Юрьевич. Он нас… курирует.

— Да какое там курирует! — замахал руками Владислав Юрьевич. — Предвкушаю! Наслаждаюсь! Но если нужна какая-то помощь…

— Мы непременно сразу к вам, Владислав Юрьевич! — Алла цепко взяла Сашку за локоть. — А сейчас извините, нам надо идти. Тренировка. — И, когда они отошли от Владислава Юрьевича несколько шагов, буркнула себе под нос: — Как же он меня достал!

А Сашка шел и думал, что ничего такой ядерный реактор, вполне в дело годный. И отношение к людям у нее правильное.

Сашка ступил на лед. Толкнулся и покатился. Разбег до противоположного борта, поворот. Снова разбег.

И накатило вдруг ощущение полета. Такое… неожиданное. Александр в последний раз выходил на лед несколько недель назад. Так что дело явно не в том, что Саша соскучился по чувству скольжения, по ощущению льда под коньком. Нет же. Просто одно дело, когда ты на льду работаешь — объясняешь, разнимаешь, поднимаешь за шиворот, еще раз объясняешь. Сашка, по сути, играющий тренер. И он всегда в гуще событий. А сейчас весь лед был только его. Саша не мог вспомнить, когда было так. Он же хоккеист. Он всегда в команде. Их всегда на льду много. А тут ты один на огромной ледовой площадке. И весь этот лед — твой. Это было так… странно. Необычно. И неожиданное ощущение полета никак не проходило.

Алла стояла у бортика. Наблюдала за быстро двигающейся по катку фигурой. И не торопилась сама выходить на лед.

У Александра другие движения. Совсем другие. Но при этом в них, даже в простых беговых, чувствовались уверенность, сила, мощь. И это прекрасно. Как и то, что Алла только сейчас почувствовала: она и Саша — как в книге «Маугли» — одной крови. На улице, за стенами ледовой арены, плюс тридцать минимум. Но на Саше брюки-карго из плотной ткани и худи. В брюках он приехал, а худи достал из рюкзака перед выходом на лед. Потому что он понимает, знает, что какая бы ни была погода за стенами, здесь — огромный массив льда. И всегда холодно. И поэтому в его рюкзаке есть теплый худи. А значит, этот огромный мощный хоккеист с явно непростым характером сделан из того же теста, что и сама Алла. И поэтому они обязательно сработаются.

Хотя Алла изначально не была в этом уверена. Она вообще ни в чем не была уверена! Сначала было такое ощущение, что все, буквально все вокруг ополчилось на нее. Сначала Ленька умудрился свернуть голеностоп. Алла так и не добилась от бывшего партнера, как это произошло. Не на льду, не во время тренировки. Он ей позвонил утром и сказал, что находится в больнице, что травмировал голеностоп, что выступать не может и что ему надо искать замену. У Аллы это был первый такой случай — когда за несколько дней до шоу выходит из строя один из основных артистов.

Никакого внятного ответа от Леонида о том, как это произошло, Алла так и не услышала. Сказал, что оступился. Это как надо было оступиться, чтобы свернуть голеностоп?! У Аллы даже сначала закрались сомнения, что травма и в самом деле есть. Но Леонид после больницы приехал на каток, нога и в самом деле отекшая, такая, что и в ботинок не войдет. Алла махнула рукой на Ленькины извинения.

Не в первый раз. Необязательность — второе имя Леонида Оленева. Алла не раз и не два в особо нерадостные моменты жизни думала о том, чего бы смогла добиться, если бы ей чуть больше повезло с партнером. Но сначала у них с Леней все было хорошо, и они идеально подходили друг другу как пара в физическом плане, по росту, весу, комплекции, длине рук и ног. А потом стало ясно, что глобально, не в плане тела, им нужно слишком разное. Что Леня не готов пахать до седьмого пота, рисковать, упираться. А Алла не рискнула менять партнера. Или упустила момент. Или не нашлось в то время, когда она была готова принять такое решение, никого свободного, с кем она могла бы встать в пару и начать работать. А уводить толкового партнера из скатанных пар Алла считала неправильным, хотя видела такие примеры. Так они и катались с Леней, пока Алла не поняла, что все. Дальше они будут только деградировать и скатываться вниз. Надо завершать спортивную карьеру и думать о том, чем можно заняться другим. Ленька, когда она сообщила ему о своем решении, выдохнул с облегчением. Алле в тот момент стало обидно. И захотелось ему припомнить все — и нытье о том, что устал, и как не ловил, и как ронял, и как однажды на ее уже практически вопль: «Ну почему ты не можешь стоять крепко, как стена, а болтаешься как сопля?!», он огрызнулся: «Ты требуешь невозможного!». Ха! Невозможного нет. Это просто Леня такой — хлипкий и ненадежный. Во всех смыслах.

И все же когда он попросился к Алле в шоу, она взяла его. Здесь другие требования. И здесь Леню всегда можно прижать и призвать к ответственности деньгами. Но, как оказалась, и это не сработало. И когда Леня был нужен, он подвел. Не в первый раз, в общем-то.

Только история с Леней оказалась началом ее бед. Половина труппы в больнице! Причем Алла сначала даже и не думала о перспективах шоу, она просто испугалась за своих ребят. Симптомы были ужасающие: высокая температура, рвота, интоксикация. Врачи не давали никаких обнадеживающих прогнозов. Только через сутки Алла немного успокоилась. Угрозы для жизни ее людей больше не было, но зато встала другая проблема. Шоу надо было отменять, однако городская администрация уперлась насмерть. В ход шли и угрозы, и уговоры. Суть была одна. Шоу должно состояться хоть в каком-то виде. Show must go on, как завещал великий Фредди. Но Алла не привыкла халтурить, и ей претила мысль о том, чтобы показывать людям какой-то обрубок вместо красочного яркого шоу. И в момент, близкий к панике, к Алле подошел сотрудник арены и рассказал про Александра Кузьменко.

До этого дня Алла ничего не слышала об Александре Кузьменко. Потому что хоккей существовал для нее в какой-то параллельной Вселенной. Хотя ей и доводилась пересекаться с хоккеистами на ледовых аренах, Алла считала их каким-то неандертальцами, от которых стоило держаться подальше. За идею, поданную ей поклонником Александра Кузьменко, Алла ухватилась от отчаяния. А спустя час, который она потратила на то, чтобы изучить в Интернете всю доступную информацию об Александре Кузьменко, Алла уже точно знала, что он — тот человек, который спасет ее шоу.

Больше всего Аллу поразила внешность Шу — оказывается, у хоккейной звезды Александра Кузьменко такое прозвище. Он совсем не походил на хоккеиста. Нет, в форме и шлеме, с прилипшими ко лбу мокрыми волосами, с вскинутой вверх рукой с клюшкой — да. Но были и другие снимки.

Алла разглядывала его профиль с идеальным носом и гадала — сколько раз Шу его ломал? Ну, ведь ломал же наверняка! И как удачно ему нос вправляли. И белозубая улыбка тоже явно заслуга врачей. А вот копна шикарных смоляных кудрей — собственная. И совершенно киношная на вид. Как и яркие темные глаза с длинными ресницами. В обычной одежде, а не в хоккейной форме после или во время матча, Александр Кузьменко выглядел так роскошно, что просился на экран. И серия его фотографий для рекламы сети спортивных магазинов это только подтверждала. По мнению Аллы, эти снимки застыли на тонкой грани между гимном идеально проработанному спортивному телу и эротикой. Явно не одна сотня девушек вздохнула, глядя на эти изображения. В общем, Александр Кузьменко был именно тем человеком, который мог бы спасти ее шоу. Осталось его уговорить.

И у нее это получилось.

Алла наклонилась, сняла с лезвий чехлы и скользнула на лед. Саша заметил ее не сразу, а потом развернулся и подкатился. И они какие-то время молча смотрели друг на друга. Алла вдруг вспомнила свое разочарование, когда вчера увидела, что от копны смоляных кудрей остался лишь чуб, а затылок и виски у Саши коротко острижены. Интересно, какие его волосы на ощупь?

— Ну, какой у нас план?

Алла тряхнула головой, прогоняя неуместные мысли.

— Давай для начала попробуем просто покататься рядом.

— Слушай, не крутись у меня под ногами!

— Именно это и называется — покататься рядом.

— Я собью тебя с ног, если ты будешь так близко!

— Саша, ты же как-то делил площадку с парой десятков парней!

— Нас всего двенадцать!

— А судьи?

— Их обычно трое!

— Хорошо. Ты делил площадку с пятнадцатью мужиками. В чем проблема сейчас?

— Во-первых, это были такие же мужики, как я! — Саша подбоченился. — И если я кого-то из них уроню — а иногда именно это, знаешь ли, и было целью — то не произойдет ни-че-го! Ничего фатального, в смысле. А если я зацеплю ненароком тебя…

— Не зацепишь. Ты прекрасно чувствуешь дистанцию, — Саша лишь фыркнул. — Ладно, давай по кругу беговыми и за руки.

Александр закатил глаза и протянул руку. Ладонь у него оказалась большая, крепкая и очень теплая. И выпускать ее не хотелось.

— Мне кажется, на сегодня хватит. У меня там после обеда тренировка в лагере.

— Хорошо. Давай только еще один момент. Для закрепления.

— Ну, давай.

— Коньки как — нормальные?

— Да вроде, — Саша нахмурился. — Откатался же пару часов. Вроде даже ногу не натер.

— То есть, на ногах стоишь уверенно?

— Да. А что?

— Вот так и стой.

Алла откатилась назад, взяла короткий разбег и…

Это было, конечно, очень импульсивное решение. И рискованное. Алла не боялась рисковать. Она считала, что все ее риски точно просчитаны. И сейчас — тоже. Алла себя в этом убеждала. Потому что ей вдруг остро захотелось проверить прямо здесь и сейчас — у Александра только руки крепкие или все остальное тоже? Устоит ли?

Устоял. Не шелохнулся даже. И сам, без просьбы и намека, подхватил ее ладонями под ягодицы. А Алла скрестила ноги на его пояснице. И подняла голову.

Теперь его лицо было близко-близко. Алла заметила румянец на щеках. И какие у Саши красивые, четко очерченные губы. И совершенно неприлично длинные ресницы, которые обрамляли абсолютно ошалевший взгляд.

— Ты чего творишь, мать твою?! — голос его звучал хрипло.

— Пробую, как у нас получится поддержка.

— Ты бы хоть предупредила, что на меня прыгнешь!

— Чтобы ты опять завел свою пластинку про то, что уронишь меня?

Александр вздохнул — и ничего не сказал. Они так и застыли — Алла держалась за Сашу, обхватив его ногами за талию, а руками за шею, а он придерживал ее за ягодицы.

— Саш, как мои коньки — не доставляют дискомфорта?

— Вроде нет. Хотя… Левое лезвие чуть сдвинь. Ай, не туда! Вверх!

— Так?

— Так норм.

И она снова замерли.

Не то, чтобы Сашка впервые держал на руках женщину. Но стоя на коньках и на ледовой арене — впервые. И хотя это все было исключительно ради шоу и все-такое — Сашку не оставляло ощущение, что в этом есть какой-то… Он не мог подобрать слова! Но когда Алла обнимает его ногами за талию, а руками за шею, а сам он поддерживает руками за попу, то даже при условии того, что на них обоих коньки — в этом все равно есть что-то, близкое к постели!

Хотя, может, это он такой озабоченный просто, что ему везде секс мерещится — без Инки, зато с конницами Семена.

Саша шевельнул руками.

— Слушай, если уж я тебя все равно держу на руках — давай прокатимся так?

— Я надеялась, что ты это предложишь. Если тебе не тяжело — давай.

Саша фыркнул.

— Форма хоккейная весит больше, чем ты

— Саш, наверное, хватит.

Он притормозил.

— Что, укачал я тебя?

Алла не ответила сразу. А он смотрел на светловолосую макушку и думал о том, что эти ребята фигуристы не такие уж и дураки. Саша и в самом деле увлекся. Он даже не ожидал, что скользить по льду с женщиной на руках — это так… Вернулось ощущение полета, но оно стало каким-то другим. От того, что он чувствовал ее руки на своей шее, ее ноги на своей пояснице, ее дыхание у своей щеки. А сам Саша при этом двигается. Все это очень походило на — как бы странно и даже извращенно ни звучало — на секс в коньках на льду, блин! И у Сашки от этого как-то слегка свернуло крышу.

Или не слегка.

— Как мне тебя отпустить?

Вопрос прозвучал двусмысленно. Алла голову так и не подняла.

— Начинай разжимать руки. Дальше я сама.

Она и в самом деле все сделала сама. Сначала опустилась на его ботинок, потом на лед. Торопливо отъехала на пару метров. И только потом подняла взгляд.

— Знаешь, Саша, ты мне можешь, конечно, не верить. Я тебе это уже говорила. Но ты идеально создан для того, чтобы быть партнером. Меня прямо подмывает попробовать поставить тебе прыжок.

— Спасибо, не надо!

Она рассмеялась — негромко и будто заставляя себя.

— Хорошо. Завтра автобус на девять нормально будет?

— Давай на полдесятого.

— Договорились.

Банда пришла в дикое волнение, Семен тоже ходил довольный, как слон. В общем, все, вроде бы, обернулось к общей взаимной выгоде. Но правда заключалась в том, что сам Саша уже не мог себя лишить этого удовольствия. Он хотел еще раз — и не раз — прокатиться по льду с женщиной на руках. Нет, не с абстрактной женщиной. Именно с Аллой. Потому что Сашка был уверен, что только с ней будет это удивительное ощущение полета. Ну и секса на льду — чего уж тут скрывать.

Все-таки эти ребята-фигуристы оказались очень прошаренными типами, несмотря на штаны в блестках. Если урвали себе такой кайф — кататься по льду с девчонкой на руках.

Автобус прибыл ровно к половине десятого. Банда возбужденно галдела, Семен пытался держать их в рамках приличий, а Сашка предвкушал еще один сеанс «секса на льду».

По дороге они заехали в пункт выдачи и забрали посылку. Прикатанные по ноге коньки — это все же больше дело. Особенно если на тебя прыгают всякие хорошенькие фигуристки.

— Да иди уже!

— Куда?

— К пацанам своим иди! Все равно у тебя оба глаза на той стороне площадки.

Ну что. Алла права.

Она сдержала свое слово и подобрала экипировку. Правда, разномастную. Но главное — коньки, шлемы, клюшки — нашлось. И сейчас вся Сашина банда носилась в одном конце площадки под руководством Семена. А в другом Саша и Алла пытались тренироваться. Не очень успешно, скажем прямо. Потому что наличие орущих детей никак не способствовало возвращению эффекта «секса на льду», на который Александр уже рассчитывал. И очень мешало концентрации. Потому что банда орала. И потому что Саше казалось, что Сема постоянно делает что-то не так!

— Саш, давай так. Проведи свою тренировку. Потом мы отправим детей обратно в лагерь с Семеном, а ты останешься, и мы спокойно позанимаемся. А после нее я тебя на машине отправлю в лагерь.

Сашка хотел огрызнуться, что до лагеря он и сам в состоянии такси себе заказать, но решил, что эти детали они обсудят позже. А в целом предложение разумное.

Алле надо бы идти и заниматься своими делами, которых, как обычно, гора. Писем неразобранных в электронной почте только с десяток. Но Алла стояла у бортика катка и смотрела, как Александр Кузьменко проводит тренировку. Она не вслушивалась в слова — они до нее все равно едва долетали. И в нюансах хоккея она ничего не понимала. Алла впитывала всю картину в целом.

Саша возвышался над своими пацанами, как Гулливер в стране Лилипутов. Вот он за шиворот поднялся со льда самого маленького участника команды. Вот растащил в разные стороны двоих, затеявших потасовку у бортика. Вот присел на корточки перед мальчиком, что-то объясняя. Вот оглушительно дунул в свисток, собирая команду вокруг себя. И через пару минут мальчишки снова рассыпаются по льду, выполняя наставления тренера.

Итогом наблюдений стал абсолютно очевидный вывод. Александр Кузьменко — прирожденный детский тренер. Он обращается с детьми так легко, как будто это что-то естественное. А между тем это очень сложно — работать с маленькими спортсменами. Алле доводилось бывать на юниорских соревнованиях, она видела, как трудно бывает с детьми. Даже если у тебя всего лишь одна пара. Или две. А у Саши пара десятков мальчишек — активных, энергичных, наверняка, не самых послушных. Но авторитет тренера для них беспрекословен, это видно. И не потому, что тренер орет. А потому что он — Тренер.

А следующий вывод стал для Аллы неожиданным. Из Саши получится замечательный отец. И муж, кстати, наверняка, тоже. Привлекательный внешне, сильный, надежный, умеет ладить с детьми — мечта, а не мужчина. Интересно, почему до сих пор один? Это если Интернет не врет. Ну, или Саша очень сильно не афиширует свою личную жизнь, что вполне может быть. И есть у него кто-то в глубоком тылу. Там, куда никто не доберется, там, куда он никого не пускает. Вот там есть какая-то совсем особая девушка, которой он не хочет ни с кем делиться.

Эта мысль Алле почему-то не понравилась. Да какое ей, собственно, дело, есть кто-то у Александра Кузьменко или нет? Главное, что он есть у нее, Аллы. На ближайшие три дня. А дальше хоть трава не расти. И Алла отвернулась от бортика.

— Саша, сделай, как я сказала!

— Я не могу!

— Почему?!

— Ну как я могу трогать тебя… там?!

Да кто бы мог подумать?! Что этот здоровенный брутальный хоккеист, который говорил ей про «отодрать в джерси», окажется настолько стеснительным?!

— Саша, какое, на хрен, «там»?!

— Между ног! — рявкнул он. И, кажется, покраснел. — Нельзя просто так трогать девушку… там!

Дурдом какой-то.

— Саш, это фигурное катание! Мы же с тобой не в постели! — Алла резко обвела рукой пространство вокруг них. — И мы не лапаем друг друга, а делаем поддержку. А поддержка — это геометрия и физика. Бери там, где я сказала!

Он насупился. И это выглядело бы смешно, если бы не мешало работе.

— Саша, прекрати вести себя как девственница на первом свидании. Если тебя беспокоит мое отношение к этому — не парься. Меня где только не трогали при выполнении разных сложных элементов. Это фигурное катание, детка! Так что давай вот без этого детского сада, ладно?

Александр шумно выдохнул.

— Вообще-то, у меня девушка есть! Что она скажет, если увидит по телевизору, как я лапаю тебя… там?

— Она что — ни разу не смотрела фигурное катание? И не видела, как выполняются сложные элементы? Нас берут там, где положено, а не там, где кажется приличным! Это, в конце концов, в первую очередь, вопрос безопасности выполнения элемента! Не хочешь уронить меня — клади руку туда, где я сказала!