Прочие трубадуры. 5. Лед и сердце вдребезги

Глава 2

В дверь поскреблись. Семен куда-то с загадочным видом усвистал после ужина. Неужели это опять Рудик со своей дерьмовой повесткой? Саша встал и открыл дверь.

Ну как накаркал!

— Что, опять живот?

Рудик помотал головой.

— Я… поговорить хотел.

Саша вздохнул, а потом шире открыл дверь.

— Заходи.

Рудик устроился на стуле, зажал ладони между колен, посопел, а потом выпалил:

— Александр Степанович, почему у меня ничего не получается?

Саша по привычке запустил руку в волосы на затылке, но там теперь было совсем коротко. Времена копны буйных кудрей для него прошли.

Ничего себе заявление у Рудика. Программное. На самом деле, Саша и сам собирался перед началом нового сезона составлять разговор с руководством о том, что от Рудика и еще от одного парнишки толку в занятиях нет. Денег кому-то, может, и не жалко, а вот Сашке своего времени — да. Руководство вроде адекватно к таким случаям относится, за престижем школы следит. А для престижа не очень хорошо, если школа держит у себя совершенно бесперспективных ребят.

— Вы сейчас скажете, что просто надо лучше стараться, — Рудик сам заполнил возникшую паузу. — Только я стараюсь.

Блин. И возразить нечего. Рудик, и правда, старался. Саша не мог его обвинить в том, что тот филонит или не выполняет его, Саши, указания. Только толку от этого? Если не пригоден парень для хоккея. Саша уже научился это определять. Ну, ему так казалось. Бывали случаи спорные, где надо было еще присмотреться, возможно, подождать или посоветоваться с более опытными коллегами. Но в случае с Рудиком все было совсем очевидно.

— Я стараюсь. А у меня ни хуя не получается.

— Рудик!

— А. Да. Извините. Нет же такого слова.

Сашу вдруг кольнула какая-то необъяснимая жалость к этому пацану. То ли в его словах что-то было, то ли в самой позе, то ли в наклоне вихрастой макушки.

— Ну, а ты сам почему решил хоккеем заниматься?

— Это не я. Это мама решила.

И почему Сашка не удивлен?

— И что мама говорит?

— Мама говорит, что хоккей — это спорт для настоящих мужиков. И так я тоже… это… — Рудик шмыгнул. — Так я стану настоящим мужиком.

Ну да, как же. В хоккей играют настоящие мужчины, трус не играет в хоккей. Причину со следствием только желательно не путать.

— А что говорит по этому поводу папа?

— А папа в Лондоне.

Папа что — дипломат? А почему семья не с ним?

— Редко бывает дома?

— У него там другая семья.

Саша похвалил себя за то, что не выругался вслух. Рудик-то ни в чем не виноват. Даже наоборот…

А кто у нас муж? А муж у нас волшебник. Предупреждать надо.

А у нас тут папа в Лондоне. С другой семьей. Предупреждать надо.

Саша, чтобы заполнить действием необходимую ему паузу, встал, достал из тумбочки шоколадку.

— Будешь?

— Буду, — как-то по-взрослому вздохнул Рудик и принялся раздирать обертку. А Саша думал.

Неполной семьей удивить, увы, трудно. Но Саша по-прежнему удивлялся тому, какие это принимало… причудливые формы. Ладно, о моральных качествах папы из Лондона рассуждать толку нет. А вот чего добивается Рудольфиня своими пассажами про настоящего мужика? Она для Рудика, типа, и за маму, и за папу? Только не бывает так. Сашка в этом был твердо уверен. Мама — это одно, а папа — это другое. И чтобы совместить в одном человеке — это не котопес получится, это хуже.

Ладно, семейный психолог из Сашки никакой. А делать что-то надо. Он протянул Рудику упаковку влажных салфеток.

— Ну, а самому тебе что нравится делать? Я понимаю, что хоккей нравится маме. А тебе?

Рудик по традиции пробормотал что-то себе под нос.

— Громче.

— Рисовать.

— Вот прямо сильно нравится?

— Да.

Пиздец. Трудно найти более разные занятия, чем хоккей и рисовать. Ну, хоккей ведь, и правда, достаточно грубый вид спорта. Контактный, как принято называть это более толерантно. Вертел Сашка эту толерантность известно на чем. Ему вспомнилось, как во время одного интервью какая-то хихикающая барышня допытывалась от него ответа на вопрос, как возникают потасовки и драки во время хоккейных матчей, из-за чего и почему. Да как это объяснишь, да еще хлопающей ресницами блондинке?! Драки начинаются — и все! Потому что не бывает хоккея без драк. Так эта игра создана.

А Рудика невозможно представить дерущимся. Александр вдруг понял, что ни разу не видел от Рудика проявлений агрессии. Никакой. Никогда. До этого Сашка знал только одного такого человека.

Саша хотел было спросить, что говорит мама Рудика по поводу рисования, но передумал. Если Рудик грызет неподвластный ему хоккей — ответ очевиден. Сашка этого не понимал. Он сразу вспомнил Вероничку и сколько было потрачено сил и времени, чтобы развить ее художественный дар. Правда, это девочка. Ну и что, что девочка? Сколько мужиков — известных художников? Да там вообще сплошь мужики! Правда, Саша не смог бы вспомнить ни одного имени, но они есть, целые вон музеи по всему миру с их картинами. А ведь есть такие штуки, как женский хоккей и даже женский пауэрлифтинг. Что за прикол пихать ребенка в какие-то сугубо женские или сугубо мужские занятия, если у ребенка есть тяга к чему-то конкретному?!

Саша этого не понимал. Искренне не понимал. Может, потому, что ему повезло с семьей. Они с братом сказали: «Хоккей», и никто — ни отец, ни дед, всю жизнь отдавшие волейболу — не сказали ни слова. А могли бы пойти на принцип. Типа, какой хоккей, идите в волейбол, как все. Но отцу было с самого начала ясно, что вместо круглого мяча сыновья выбрали плоскую шайбу. И что? И нормально. Так, дразнил только иногда — так без этого в их семье никак.

А тут…

— Александр Степанович, почему вы молчите?

И правда, чего это он? Задумался.

— Слушай, а ты можешь нарисовать нам макет формы?

Рудик моргнул от неожиданности.

— Чего?

— У тебя бумага, карандаши, ну что там еще надо — с собой есть?

— Есть.

Судя по тону, есть вопреки желанию матери. Уже хорошо.

— Тебе задание — придумай нашей команде форму.

— Какую?

— А я почем знаю? Кто из нас двоих художник — ты или я? Придумай такую, которая нам подходит.

Рудик медленно кивнул.

— Три дня тебе хватит?

— Четыре. А лучше пять.

Ай да Рудик! Когда дело касается важных для него вещей, так и характер сразу прорезался.

— Четыре. И от тренировок я тебя не освобождаю.

— Я понял.

Дверь хлопнула, и в комнату влетел Семен.

— А… Я… — он явно не знал, что делать. Развернулся, собираясь выйти.

Рудик встал.

— Я пойду. Спасибо, Александр Степанович.

И Рудик вышел, провождаемый двумя задумчивыми тренерскими взглядами.

— Что тут у вас? Опять дерьмодемон?

— Нет.

— А, ну и отлично! Сань, у меня на после отбоя есть план!

— Пойдем мазать конниц зубной пастой?

— Почти.

— Ну почему нельзя было взять налобный фонарик?!

— Потому что нельзя!

— Мы тут в темноте переломаем ноги.

— Тише! — шикнул Семен.

Они карабкались по россыпи черных скользких камней к нескольким скалам, выдающимся в море.

— Вот что за необходимость, я не понимаю… — ворчал Саша, оценивая, куда поставить ногу.

— Оттуда открывается самый лучший вид.

— На что?

— Сюрприз.

Наконец, они добрались до скал и устроились между. Вид отсюда открывался на пляж. Не тот пляж, на котором они днем тренировались, а соседний. И совершенно в данный вечер пустой.

— Сегодня полнолуние. Вид будет охуенный.

— Сема, ты еще и за лунным календарем следишь?

На Сашу в очередной раз шикнули и сунули в руку бутылку. Оказалось, с пивом.

— Так, стоп. У нас же спортивный режим и сухой закон.

— Потом спасибо скажешь. Это с пивом — самое то.

Саша не успел спросить, что «это», которое с пивом самое то. На пляже послышались голоса. Саша прищурился, вглядываясь. Вовремя. С визгом, на ходу сбрасывая одежду, троица девиц промчалась по пляжу и бросилась в море.

С этих скал реально открывался идеальный вид на мелководье, где плескались девушки. И полнолуние. Саша не помнил, он ли открыл бутылку или Семен. Помнил лишь вкус первого глотка. А Сема таки оказался прав. С пивом — самое то.

— Это конницы. Скажи — огонь?

Саша вздохнул и сделал глоток пива. Он вдруг понял, вот прямо сейчас понял, что по Инне все-таки соскучился. Одним конкретным местом — точно.

— Лучше бы мы пошли кого-нибудь зубной пастой мазать.

— Чего это? — возмутился Семен. — Смотри, какая картинка!

— Толку-то от этой картинки?

— А что? Пошли, присоединимся?

— Ты насмотрелся порно, Сема. Ты один с тремя не сдюжишь.

— Чего это один? А ты?

— А у меня…

У меня — что? Или кто? Подруга? Невеста? Инчик? Есть ли у Саши право на случайный перепихон? Этот вопрос его озадачил, потому что возник впервые. До Инны у него не было таких отношений, в которых в принципе мог возникнуть подобный вопрос. А с Инкой они всегда были друг у друга, так сказать, в шаговой доступности. А тут у тебя на глазах девки голые плещутся, а Инна черт знает где. Какая занимательная моральная дилемма.

Саша сделал долгий глоток.

— Я пас. Завтра подъем в шесть утра.

Они допили пиво под плеск и вскрики довольных девушек из конной секции. Дождались, пока те уйдут. А потом Сашка, как был, в одежде, зашел в море и махнул двести метров брассом. После шел вот такой, с капающей водой, до домика. Мокрая одежда липла к телу. Зато Сашу перестали волновать всякие непредвиденные вопросы про конниц и право.

— Здравствуйте.

Сашка от неожиданности выронил книжку. Он сегодня впервые за смену вечером не испытал потребности рухнуть в кровать и вырубиться. И поэтому после отбоя устроился на веранде с книжкой. Книгу эту ему вручила Инка, вместе с сиренью. Сирень ободрали демоны в первый же час дороги, а до книги очередь вот только дошла.

Семен отправился на свое приватное эротическое шоу, а Саша коротал вечер в компании мрачноватого, но в целом весьма лихо закрученного скандинавского детектива. И в самый напряженный момент…

Саша наклонился, поднял книгу и повернул голову. Кто там, неужели опять неугомонный Рудик? Впрочем, голос был, кажется, женский.

И силуэт тоже.

Она стояла в темноте, за кругом света от лампы на веранде, и угадывался только силуэт. Невысокая, стройная, в брюках. Волосы, кажется, светлые. Больше не угадывалось ничего.

Саша встал с кресла и сделал щедрый приглашающий жест.

— Добрый вечер. Прошу.

И женская фигура вступила в круг света. Поднялась на три ступеньки и остановилась.

Девушка и в самом деле блондинка. Волосы убраны вверх и скручены. Лицо чистое, без косметики. Приятное — открытый лоб, большие глаза, все черты аккуратные, только вот рот неожиданно крупный. Фигурка тоже аккуратная, насколько видно по непритязательной одежде — трикотажные штаны и кофта на «молнии», на ногах кроссовки. Удобно, не более. А еще по тому, как она поднялась по лестнице, Саша безошибочно определил, что с физической нагрузкой девушка на «ты». Телом своим она владеет прекрасно. В общем, со всех точек зрения приятная барышня. И совершенно незнакомая.

Так. Это кого же к нам занесло?

— Рада увидеться с вами, Александр.

А вот это неожиданно. Имя знает? Журналистка? Фанатка, не дай бог? Публичность — ветреная сука, и быстро забывает тех, кто сходит с этого колеса. Раньше Сашка спокойно воспринимал свою узнаваемость. Но за два годы тренерской работы как-то расслабился на этот предмет. Наверное, зря.

— Вы знаете, кто я?

— Знаю.

А потом Сашу удостоили его собственной краткой профессиональной биографии. Со всеми знаковыми событиями: за какие выступал клубы, какие были самые удачные сезоны, сколько заработано очков. Эта девушка знала о его карьере все. Включая номера, под которыми Александр играл.

Однако… Неужели все-таки фанатка? Поначалу Сашка к фанаткам относился с энтузиазмом. А чего? Они дают! Почти всегда. Потом это стало утомлять. А сейчас же…

— Хорошо. Зачет сдан. Вы знаете, кто я. А кто вы?

Она шагнула вперед. Встав уже достаточно близко, на расстоянии вытянутой руки. Что-то было в этой девушке, что версия с фанаткой вдруг исчезла. Гордый разворот плеч, почти царственная шея, прищур глаз, и как будто усмешка прячется уголке пухлых и, похоже, натуральных губ.

— А вы не знаете, кто я?

Нет, это просто заговор какой-то. Который вечер Сашке показывают ребусы. То Рудик, то эта… загадочная!

— Я вам подписывал джерси, а потом в этом же джерси и отодрал?

Вечернюю тишину нарушил женский смех — красивый и чуточку хрипловатый. У нее вообще очень приятный голос — вдруг запоздало сообразил Саша. Чуть низковатый для женщины, но с заманчивой хрипотцой.

— Александр, вы прелесть!

Он, может, и прелесть, а ситуация — пиздец. А девушка продолжала смотреть на Сашу с каким-то веселым и непонятным любопытством.

— Вообще-то, я чемпионка.

— Вообще-то, я тоже.

— Ну вот. Поэтому я вас знаю, Александр.

— А вот я вас нет.

— Давайте исправлять.

Какой-то дурацкий диалог. Но Саша внезапно почувствовал спортивный азарт. А еще ему пришла в голову неожиданная идея.

— Чемпионка мира?

— Европы.

Саша выразительно выгнул бровь.

— И вы полагаете, я знаю всех чемпионок Европы?

Она усмехнулась и сложила руки на груди.

— Я в вас верю, Александр.

Так. Дивчина бронебойная, похоже. С толку не собьешь и не смутишь. Азарт разгорелся на полную.

— Вы конница?

Она озадаченно нахмурилась.

— Конница… Это же… Это же когда много коней?

— У нас тут конная секция по соседству квартирует. Вы оттуда? Вы чемпионка Европы по конным видам спорта?

— Нет.

— Жаль. Я люблю, когда девушка хорошо умеет сверху.

Она снова рассмеялась, сверкнув красивыми ровными зубами. Явно сделанными хорошим стоматологом. Сашка зубы выбивал не раз, и глаз у него наметан.

— Нет, Александр. Мы с вами коллеги. По тому, на чем выступаем.

Саша сообразил быстро.

— Хоккей?! Да ладно! Мы тусили с девчонками из женской сборной! — он еще раз оглядел ее аккуратную, даже, можно сказать, миниатюрную фигуру: — У них совсем другая комплекция. Вы в этой команде годились бы только на роль шайбы.

Она опять рассмеялась — громко и заразительно.

— Боже, Саша, если бы я знала, какой вы увлекательный собеседник — я бы познакомилась с вами раньше.

Так. Уже Саша. И комплиментами заваливает. Это «ж-ж-ж-ж» неспроста.

— Тронут высокой оценкой, но у меня больше нет версий. Я сдаюсь.

— И это ответ победителя всех возможных турниров?

Все, Саше окончательно надоела эта игра в загадки и ребусы.

— Послушайте…

— Простите, Саша, — перебила она его. — Вы правы. Эта игра несколько затянулась. Я представлюсь. Меня зовут Алла Алфеева. Чемпионка Европы. По фигурному катанию.

— А. По фигурному катанию.

Она снова рассмеялась — мягко. Саша вдруг понял, что ему нравится ее смех. Он не визгливый.

— Ох уж это «А-а-а-а». Ох уже этот фирменный хоккейный снобизм. Весь лед — только ваш.

Какая же она… Острая. За словом в карман не лезет. А еще такую девушку, похоже, хрен заденешь или обидишь. В принципе, Сашка обидчивых не любил. Да и кто их любит? Проверить, что ли?

— Чемпионка Европы однократная?

— Двукратная. И четвертое место на мире. Самое обидное. Деревянная медаль. Да, Саша, вы правы — я гораздо менее титулована, чем вы.

Сашке вдруг стало неловко за свои попытки ее уколоть.

— Нет, я понимаю. Что у вас на самом деле, несмотря на всю эту музычку и блестки — суровый вид спорта. Доводилось в молодости тренироваться на одном льду с фигуристами. Я видел, как вы бахаетесь с прыжков или с этих… как их там…

— Поддержек. Или выбросов.

— Точно. Но все-таки…

Алла прошла и оперлась спиной о перила, поставив на них локти. В такой позе очень выгодно смотрится женская грудь. Если она есть, конечно. Тут явно не тот случай. Ну да, фигуристки все плоские, им лишние объемы вообще ни к чему, наверное.

И все же Сашке нравился этот разговор. И эта немного необычная Алла. Она не тушуется, за словом в карман не лезет, не хлопает ресницами, умеет держать удар, несмотря на то, что Сашка в общении с ней вдруг почему-то включил тупого спортсмена. К тому же, у нее приятный смех. А еще она умеет на коньках. Не то, чтобы это имело какое-то принципиальное значение, но все же как-то сближает.

— Что — все-таки?

Саша прошел и тоже оперся локтями о перила. Только он стоял лицом к перилам. Теперь, чтобы смотреть друг на друга, ему и Алле приходилось поворачивать головы.

— Я не понимаю, что это за спорт, когда твой результат зависит от оценок каких-то людей.

— В хоккее тоже есть судьи.

— Рефери. И они следят за нарушениями. Но результат — результат зависит только от тебя и твоей команды — есть шайба в воротах или нет.

— Не буду спорить, Саша. В ваших словах есть правда.

— А вы пришли, чтобы сравнить судейство в хоккее и в фигурном катании?

Она улыбнулась. Но взгляд голубых глаз остался серьезным.

— У меня есть к вам и другой разговор, Саша. Точнее, предложение. Но для начала предлагаю перейти на «ты».

Ага. Вот мы и дошли до сути.

Саша выпрямился, подошел, открыл дверь домика и сделал второй за вечер щедрый приглашающий жест.

— Заходи, Алла.

— Предложение, бесспорно, заманчивое. Для кого-то.

— Но не для тебя.

— Не для меня.

— Почему?

Саша, наклонив голову, разглядывал в упор сидящую напротив него Аллу. Она прямо и открыто смотрела на него. Н-да. Мало того, что бронебойная, так еще и упертая, похоже.

— Причины очевидны.

— Озвучь их, пожалуйста.

— Алла, то, что я умею стоять на коньках, еще не делает меня фигуристом.

— От тебя этого никто и не требует.

— Но тогда я не понимаю…

— Саш, я уже все продумала. Я перекрою сюжет, поменяю последовательность номеров. От тебя требуется один раз проехать по кругу в начале и один раз в финале. Но и в середине небольшой, очень простой номер с поддержкой.

— Алла, где я и где поддержка?!

— Я вешу всего сорок пять килограмм.

— Да я не про то! Я же этого не умею! А если я тебя уроню?!

— Саш, у тебя идеальное сложение для партнера.

— Чего? — Сашка даже моргнул от неожиданности.

— Смотри, — она пересела рядом с ним на кровать. — Смотри, какие у тебя руки, — тонкие женские пальцы попытались обхватить мужской бицепс. — А спина какая! — женская ладонь прошлась по мужской спине. — А грудные мышцы?.. Смотри, какие мощные. Саш, ты создан для того, чтобы поднимать женщин на льду. Все будет хорошо. Не бойся.

— Так! — Саша резко поднялся на ноги. — Прекрати меня лапать! Я не такой!

Алла рассмеялась. После паузы рассмеялся и Сашка, снова сел на кровать.

— Ну как ты не понимаешь, что это совершенно тухлая затея?

— Я не услышала пока ни одного аргумента против.

— Слушай… — Саша по привычке попытался взъерошить волосы. — Ну ладно, я понимаю, партнер твой травмировался. Но у вас же там до черта народу. Целое шоу, и все профессионалы в фигурном катании. Почему нельзя никем заменить? Почему именно я?

Алла вздохнула и вдруг принялась разглаживать трикотажные штаны на бедрах.

— Выкладывай все, — тут же предупредил Саша. — Иначе вообще без шансов.

— Значит, шанс все же есть. Я так и думала. Прекрасно.

Вот же зараза хитрая!

— Я жду ответа.

Алла еще раз вздохнула.

— У меня половина коллектива слегла. Непонятно, то ли кишечная инфекция, то ли отравление. Все питались в одном кафе. Люди с температурой, рвотой, диареей. В больнице! Ко мне уже Роспотребназдзор приходил, опрашивали. А толку-то?! — Алла все же повысила голос. — Саш, я позвонила кому только могла. Нет замен, понимаешь, нет! Я и так перекроила все шоу, оно теперь короче на двадцать минут. Люди по несколько ролей исполняют. Но моему партнеру замены нет.

Слова Аллы произвели на Сашу впечатление. Еще какое. А уж это страшное слово Роспотребнадзор... Как тренер, Саша Аллу прекрасно понимал. Он не понимал другого.

— Слушай, ну если такая аховая ситуация, такой форс-мажор — отмените шоу. Верните билеты. Что, никак?

Алла еще раз вздохнула.

— Если бы я могла, Саш… Это шоу является центральной частью празднования Дня города. Я уже разговаривала с людьми из администрации, объясняла ситуацию. Они очень просили, чтобы хоть в каком-то объеме шоу состоялось. Пусть урезанное, пусть более короткое. Но они просто уже все мероприятия вокруг шоу выстроили, и если я сейчас все отменю — я лишу людей праздника.

— Пиздец. То есть, ты предлагаешь мне, профессиональному хоккеисту, выступить в ледовом шоу, да еще не просто так, а на день города?!

— Да. На трибунах будет большое начальство.

— Слушай, ты отмороженная!

— Конечно. Я с четырех лет на льду. Конечно, я отмороженная.

У них снова состоялась дуэль взглядов. И Саша просто офигел от того, как Алла спокойно смотрела на него. Она что, совсем не понимает, какую лютую дичь предлагает?!

Так. Надо с другого конца попробовать зайти. И по-другому объяснить.

— Ал, ну подумай сама. Я же тут не на отдыхе, не пузо на пляже грею.

— У тебя нет пуза.

— Да я не про то! Я тут по делу. Я тут ра-бо-та-ю. Я тренер, ты же должна и это тоже знать. Под моей ответственностью два десятка пацанов. Куда я их дену?

— Насколько я понимаю, вас тут двое? У тебя есть помощник? Разве он не может заменить тебя на какое-то время?

— На какое, Алла, на какое?! Речь ведь не только о шоу. Нам нужны тренировки! И не одна. Черт. У меня же даже коньков нет с собой.

— Саша, это все решаемо. Все. Решаемо.

Александр снова вскочил.

— Ты охуенно решаешь за других! Что им делать и как. Наверное, для человека, который ставит шоу, это так и надо. Но я — не твой сотрудник. Для меня на первом месте МОЯ работа. И дети, за которых я отвечаю.

— Прекрасно. Подумай о них.

Саша снова рухнул на кровать. Она под ним жалобно скрипнула.

— Ты вообще не понимаешь слова «нет»?

— Понимаю. Я предлагаю твоим детям ледовые тренировки. Они не соскучились по льду, Саша? Ведь ваша домашняя арена неизвестно когда откроется.

Сашка смотрел на Аллу, открыв рот. Как-то она до хуя много чего знает!

Их домашнюю ледовую арену, и правда, закрыли на все лето на профилактику. Как-то не очень хорошо Инкина контора им реконструкция сделала, что-то там и с крышей, и с системой заливки льда. Ходили упорные слухи, что вот не факт, что успеют к сентябрю все сделать. А им бы уже в идеале надо начать в августе вкатываться.

— Слушай, ты…

Алла вдруг подсела ближе. Совсем близко. Теперь он отчетливо видел, какая у нее чистая гладкая кожа. И длинные темные ресницы. И губы точно свои такие, потому что чуточку ассиметричные. На его руку легли тонкие прохладные пальцы. Твою мать. Они знакомы меньше часа назад, а она уже и облапала его всего, и теперь практически прижимается.

Нет, ну не может быть. По Алле же видно, что она не дурочка. Постановка шоу — большое дело, чтобы рулить им, нужны мозги, и они у нее явно есть. Но пока ситуация выглядела подозрительно похожей на «через постель», только в каком-то извращенном варианте.

Алла окинула его быстрым взглядом из-под длинных ресниц и вдруг отодвинулась.

— Извини. У меня проблемы с личными границами. Я их в упор не вижу и регулярно нарушаю. Профессиональная деформация. Еще раз извини.

Саша нахмурился. Неожиданная догадка мелькнула в его голове.

— Слушай, а ты в каком виде выступала? В смысле, там же у вас разные есть… эти… дисциплины. Ты одна была или с парнем?

Уголок пухлых губ снова дрогнул.

— С парнем.

— Он тебя ронял?

— Ронял.

Сашка вздохнул.

— То-то оно и видно.

— Саша, послушай, — Алла легко коснулась его плеча и тут же отдернула руку. — Послушай, что я тебе предлагаю. Внимательно послушай. Ты мне и в самом деле очень нужен. У меня реально безвыходная ситуация. Шоу через три дня. Я не могу никого найти. Это раз. Я решу все организационные вопросы по твоим мальчишкам, увезем-привезем, и по форме им тоже решу. И если у тебя есть еще какие-то условия — назови. У меня карт-бланш от администрации города. Это два.

— Какие условия?

— Ну, например, сколько тебе заплатить.

Саша не удержался и коротко и емко выругался.

— Давай, Саш. Выкатывай свой райдер.

Александр прищурился. Какая-то смутная мысль свербела в голове.

— Я уверен, что есть еще и «Это три».

И тут Саша с удивлением увидел, как розовеют девичьи щеки.

— Так-так-так… Что там у тебя за туз в рукаве? Выкладывай.

— Ну… На самом деле, на шоу ждут именно тебя.

— С хера ли?!

— Ты недооцениваешь степень своей популярности, Саша. Там уже плакаты с твоим фото напечатаны.

Сашка снова вскочил на ноги.

— Что-о-о-о?! Откуда они знают?! С чего они вообще?! Что происходит, Алла?!

— Я сказала. Что в тридцати километрах от города, в детском спортивном лагере сейчас находится со своими воспитанниками легендарный Александр Кузьменко. Тот самый.

У Сашки получалось только открывать и закрывать рот. Молча. А потом его прорвало.

— А ты сама откуда узнала, что я здесь?!

— Саш, вообще-то, ты писал об этом на вашей страничке. И фотки постил. С хэштегами.

— Только не говори, что ты на меня подписана!

— Я — нет. А вот один из работников арены, на которой мы будем ставить шоу — да. Я просто уже не знала, за что хвататься и была близка к панике. А он твой поклонник. Именно он мне сказал, что ты буквально в двух часах отсюда. И что было бы круто, если бы ты принял участие в шоу. Он, кстати, уже и джерси для автографа приготовил. Только вряд ли он согласится, чтобы ты его в этом джерси отодрал. Саш, сядь, пожалуйста. У меня шея затекла на тебя смотреть.

Александр медленно опустился на кровать Семена. Теперь они с Аллой сидели друг напротив друга.

— Ты уже все за меня решила.

— Нет. Ты можешь отказаться. Но смотри. Твои дети получат несколько дней ледовых тренировок. Я заплачу тебе за участие в шоу, сколько скажешь — ну в пределах выделенного мне бюджета. Я не стану заставлять тебя вставать на фигурные коньки и надевать что-то, тебе неприятное. Выйдешь на лед на хоккейных коньках и в хоккейной форме. Под своим именем. Я все подгоню под тебя, Саш. Соглашайся. Пожалуйста. Я очень тебя прошу.

— Мы согласны.

Они оба вздрогнули и обернулись. В дверном проеме стоял Семен.

— Ты подслушивал?! — рявкнул Саша.

— Вы так орали, что вас с улицы через окно слышно, — Семен не выглядел смущенным. — Поэтому, да, послушал немного. Очень занимательный диалог. Сань, пацаны уже про лед спрашивали. А у нас на арене реальная жопа, в сентября точно не запустят. И потом, как можно упустить шанс посмотреть на тебя в ледовом шоу!

Саша уперся лбом в ладонь. Нет, ну двое на одного — это уже не спортивно!

Он услышал, как Алла встала. Почувствовал, как его плеча коснулись ее пальцы.

— Завтра на девять утра машина — нормально?

Сашка только дернул плечом.

— Нормально! — жизнерадостно ответил за Сашу Семен.

— Тогда до завтра, Саша.

— Слушай, ну чего ты бесишься? Чего ты мечешься? Нормальное же предложение.

Александр остановился и резко развернулся к Семену.

— Нормальное?! За тебя когда-нибудь решали, не спросив твоего мнения?!

— Все детство. И ты, Саш, меня постоянно гоняешь — то делай, это не делай. А ты мог бы сказать «нет». Но ты не сказал, потому что ты — умный человек.

— Сема, прекрати.

А потом Саша плюхнулся на свою кровать. Она под ним в очередной раз жалобно скрипнула.

— Ладно, ты прав. Завтра съезжу, посмотрю, что там за арена, все узнаю получше. Если что... — Александр не удержался и вздохнул.

— Сань… — Семен подошел и положил руку ему на плечо. — Самое главное, что ты не будешь выступать в обегающих штанах с блестками!

— Сема!

— Ну, это, согласись, аргумент.

— Так, утренняя тренировка на тебе, а на послеобеденную я вернусь.

— Да можешь не торопиться, Сань.

Саша лишь недобро зыркнул на Семена. Энтузиазм помощника в ситуации с шоу Саше не добавлял хорошего настроения, но он запретил себе ворчать.

Вчера вечером он просто отрубился и ни о чем не думал, ничего не обсасывал, не делал внутреннего разбора этого странного предложения. А сегодня с утра все началось вроде бы привычно: подъем, зарядка, душ, завтрак. И даже можно было бы предположить, что это все ему вчера приснилось. Если бы не сообщения в телефоне.

Алла написал ему в личку в соцсети, скинула номер водителя, который за ним приедет. Спросила Сашин номер телефона. Пришлось дать.

И вот теперь Саше написал водитель: «Я приехал, стою у шлагбаума, дальше не пускают». Александр ответил: «Иду».

И на что он подписался…