Прочие трубадуры. 5. Лед и сердце вдребезги

Глава 8

Саша продемонстрировал прекрасные манеры — вышел из припаркованной машины, открыл перед Аллой дверь. От хоккеиста соблюдения правил хорошего тона ждать не стоило. А вот от сына женщины с идеальным платиновым каре — вполне.

— Зайдешь на чай?

На чай, на кофе, на поцелуй.

Саша покосился на подъездную дверь.

— Спасибо, но, наверное, нет.

Нет? Нет?! Алле послышалось?!

— Нет?

— Уже поздно. Завтра утром тренировка.

И он зевнул.

Да он охренел! После всего, что… что… А что?!

В какие игры ты со мной играешь, Александр Кузьменко?!

Ей пришлось приподняться на носочки и притянуть его к себе за шею, чтобы поцеловать.

Они снова целовались у дверей. Они снова целовались так, что забыли о том, где находятся. У Аллы снова было ощущение, что происходит что-то, чему она не знает названия, и чем она не может управлять. Словно что-то ведет ее. Как тогда, когда она так и не решилась написать Саше, а он просто взял и появился, словно из ниоткуда. Именно в тот момент, когда он был ей так необходим.

А сейчас… Сейчас что происходит?! Зачем ты меня привез? Только чтобы привезти?!

Поцелуй все же прервался. Но Алла уже не могла остановиться. Со всей силы толкнула Сашу в грудь.

— Какого черта?!

— Я не хочу чая. Я хочу тебя.

Слов у нее больше не нашлось. Она просто схватила его за руку и потащила к подъезду.

Все, что Саша делал в отношении Аллы — все было на интуитивном уровне. Так было с самого начала, на самом деле. Вопреки логике и здравому смыслу — если говорить о его согласии на участие в шоу. Вопреки собственным правилам — если говорить о том, как их сорвало после шоу. И вот теперь — то же самое. Веронику Саша с собой взял… Не стал утруждать себя объяснениями, для чего. Так просто надо — он знал. Ну, не ради того, чтобы посмотреть на реакцию Аллы. Хотя, она, эта реакция, была правильной.

А вот слова о том, что не зайдет на чай — они были и в самом деле проверкой. Саше надо было как-то угомонить ту внезапную и бешеную ревность, которая окатила его, когда он смотрел на Аллу на льду. Никто, никто не имеет права трогать Аллу там, где… Где вздумается! И пофиг, что это шоу! Никому нельзя!

Ее поцелуй утихомирил эти «Нельзя!» и «Никому!». И стало вдруг все просто и ясно.

Ты тоже скучала по мне. Так же, как и я по тебе. Все остальное сейчас не имеет никакого значения.

Про ее квартиру Саша понял только то, что там есть дверь, которую можно за собой запереть, чтобы, наконец, остаться вдвоем. И теоретически где-то должна быть кровать. Больше им сейчас ничего не было нужно.

Одежда разлеталась и исчезала. Они с Аллой соревновались — чьи руки и губы более жадные и ненасытные. И все же Алла вырвалась вперед.

Сашка уже лишился лонгслива. И теперь ее пальцы нетерпеливо сражались с ремнем на его джинсах. Саша попытался как-то умерить дыхание, чтобы движение живота не мешало Алле. К тому, что вместе с его джинсами вниз скользнет и Алла, он оказался не готов.

Ей такое раньше и в голову бы не пришло. Господи, ну пусть он как-то там сам поелозит. Но чтобы в рот это взять… Ага, конечно, будто занятий других у нее нет!

Сейчас для Аллы не было ничего важнее. Трогать. Ласкать. Всего его изучить. Жадно. Торопливо.

И на все остальное плевать.

Серые боксеры скользнули вниз под ее нетерпеливой рукой.

Он такой, какой надо. Идеальный. Крупный, твердый, гордо поднятый вверх. Как и почему она раньше игнорировала эту часть на мужском теле?!

Зато теперь все было важно и нужно до дрожи в пальцах, которые сначала гладили крепкие мужские бедра, потом добрались до основного места. На бедрах кожа покрыта жесткими волосками, а там такая нежная. Особенно на вершине.

Первое прикосновение губами окатило ее таким удовольствием, к которому Алла оказалась не готова. А дальше все стало происходить как-то само собой. Оно как-то само собой понеслось. И захотелось, и получилось взять в рот. И сверху на Аллу скатывались такие стоны, что у нее от этих звуков подгибались пальцы на ногах. И хотелось все сильнее, и еще глубже, и быстрее работать языком, и…

И к Сашиному финалу Алла оказалась готова, хотя раньше она ничего подобного не испытывала. Но все произошедшее потом было естественным и правильным: и тугая струя в гортань, и рефлекторный глоток, и поток неразборчивого сиплого мата сверху, и Сашина дрожащая рука, которая поднимает ее за плечо.

И они падают вместе на стоящую в метре кровать.

Его губы прижимаются к ее затылку.

— Что ты со мной делаешь?

Ответ родился сразу, он состоял из одного слова, и его Алла затолкала поглубже. Это слово испугало ее. Так же нельзя. Так же…

Наверное, это самое неправильное — после первого в жизни минета, когда ты во рту еще чувствуешь непривычный вкус, а он еще тяжело дышит тебе в затылок и иногда вздрагивает — вот в этот момент самое последнее, что стоит делать — это затевать серьезные разговоры. Но именно это она и сделала.

Села, натянула на себя одеяло. На ней сверху из одежды только короткий топик, заменяющий лифчик. Штаны пока на месте.

— Саша, нам надо поговорить.

Он почти голый. Сверху точно. В несколько резких движений ног он сбивает с себя и джинсы, и белье. Садится, скрестив ноги, на кровати, напротив Аллы. Собственная нагота его, похоже, вообще не смущает. Ну, еще бы, с таким-то телом. Так, стоп. Им надо поговорить!

Он сложил руки на груди.

— Давай поговорим.

Алла понятия не имела, с чего начать и как сформулировать то, что сейчас, вдруг, показалось ей таким важным, что об этом надо говорить двум полуголым — а то и голым! — людям в постели.

Она глубоко вздохнула и выпалила:

— Где твоя девушка?

Саша пожал плечами.

— Сейчас? Понятия не имею. Мы расстались.

У нее мгновенно как-то все ослабло и потекло все тело. Даже руки, которые держали одеяло, упали вниз.

Ты расстался со своей девушкой. С той, о наличии которой ты меня так напоказ предупредил. С той, которой ты изменил. Ты ей изменил со мной.

— Вы расстались из-за меня?! — снова выпалила Алла.

А Саша снова пожал плечами.

— Наверное… да.

— Мне очень жаль.

И тут он подался вперед и положил руки ей на плечи. Его лицо оказалось рядом, и они теперь смотрели в глаза друг другу. Алла вообще не видела ничего, кроме его глаз.

— Серьезно? Ты сейчас серьезно?! Тебе жаль, что я расстался со своей девушкой? То есть, ты бы предпочла, чтобы я по-прежнему был с ней и работал на два фронта?! Ты вот этого хочешь, да?!

Саша легонько тряхнул ее за плечи. Алла, как завороженная, смотрела в его лицо.

— Прекращай врать. Скажи, что ты рада, что я теперь только твой. Скажи, что ты скучала по мне.

Его руки двинулись, привлекая. И Алла прижалась к его груди и часто закивала, задевая носом его шею. Саша прав. Это то, что она хотела услышать больше всего на свете. Что он теперь только ее. Но разве же такое возможно?!

— Я просто… просто не хотела… чтобы ты как-то… переживал из-за этого.

Переживал. Какое же нелепое, не отражающее смысла слово. Вот и Саша едва слышно фыркнул.

— А я и не переживал.

Но вышло все максимально тупо.

Сашка не считал себя пригодным к всякого рода страданиям и переживаниям. Не тот у него тип нервной системы. Но он оказался в такой ситуации, что от каких-то моральных терзаний отмахнуться было уже невозможно. Девушки в его жизнь всегда приходили и уходили, как вода. И бывало так, что сегодня одна, завтра другая. А послезавтра та самая, которая позавчера «одна». И че такова, как говорится. И норм.

А потом как-то незаметно все изменилось. Сменился образ жизни. Сам Сашка, наверное, тоже изменился. Инна была уже года полтора как его единственной девушкой. И его все устраивало, и никуда от нее не тянуло. Пока не появилась Алла.

Саша не мог их сравнивать — Инну и Аллу. И дело не в том, что они очень разные внешне. А в том, что Инка — это про классный секс, про поржать и иногда посидеть с ней в баре или погулять где-нибудь. А Алла — это вообще непонятно про что. Ну не было в жизни Александра Кузьменко до этого таких событий, на основе которых он мог бы объяснить то, что произошло между ним и Аллой. Не мог — и все!

Ясно было только одно — так просто это оставить было нельзя. Но с какого боку подойти и что делать — Саша не представлял. По идее, надо было поговорить с Инной и объяснить ей… Что?! Что Сашка гульнул налево? Что им надо расстаться?!

Саше не нравилась каша, которая была по этому поводу у него в голове. За полтора суток в поезде, на обратной дороге в Питер, он уже практически решился на разговор, серьезный разговор с Инной.

А Инка не нашла ничего лучше, чем приехать его встречать на вокзал. В этот раз без сирени, но с какими-то другими дурацкими цветами. Откуда вообще эта сомнительная идея встречать мужика с цветами?!

Дело кончилось тем, что они поехали к Инке домой. Она говорила что-то про то, что испекла пирог, и что там еще много чего приготовлено вкусного. А Саша впервые в своей жизни отдался воле событий. Он не нашел в себе сил сказать Инне: «Нет, я никуда с тобой не поеду». Потому что так и не нашел слов, которыми мог бы объяснить, зачем он спускает почти два года отношений в унитаз.

Но позвали-то его не на пирог. Пирог был после. После какого-то нелепого на Сашкин взгляд и абсолютно не доставившего ему удовольствие секса. Секс вообще штука такая, где врать очень сложно — так Саша искренне считал. Ну, если у тебя не стоит на конкретную женщину — хрен ты это в постели скроешь. И если стоит — тоже. Нет, у Саши с Инной близость в итоге случилась. Но это было все настолько не так… Саша вдруг вспомнил термин из фигурного катания — обязательная программа. Вот это была она. Причем откатали они ее максимально плохо.

Это было ему настолько очевидно, что Саша был уверен, что после Инка устроит ему скандал и выяснение отношений из серии: «Кузьменко, какого хрена?!». Ну, потому что секс был откровенно хреновый. На три с минусом. И это после разлуки! Но Инка вместо скандала шустро собралась в душ, а после демонстративно бодро отправилась накрывать на стол, что-то потом щебетала, рассказывала свои новости. А Саша мрачно жевал пирог и давил возникший теперь уже у него вопрос: «Инн, какого хрена?!». Ты что, не видишь?! Зачем это вранье? Секс у них с Инкой был всегда на «отлично», а не то, что было только что — унылое нечто. Конечно, Саша винил в этом себя. Он просто… просто перестал ее хотеть. Оказывается, для секса одной эрекции недостаточно. Оказывается, на одной эрекции секс получается на три с минусом. Но Инка этого словно не замечала.

Так они и просуществовали несколько недель. Саша под любым предлогом избегал встреч, которые могли закончиться сексом. Инна под любым предлогом избегала Сашиных попыток завести серьезный разговор. Так они и кружили друг вокруг друга, время от времени встречаясь на бегу и в кафе.

А потом Сашка все-таки решился. Ну не по-мужски это. Решил расстаться с девушкой — так делай это, не морочь ей голову. Тем более, мысль о том, как там Алла, подспудно сидела и свербела.

И Саша без предупреждения поехал к Инне в офис. А дальше случилось то, что часто показывают в сериалах, а с Сашкой случилось в реальной жизни. Он сначала даже не понял, что происходит, и чуть не выдал своего присутствия. А потом сообразил.

Он зашел в кабинет Инны. Она стояла у окна, повернувшись спиной к двери, и разговаривала по телефону. Ответов собеседника Инны Саша не слышал — они звучали в крошечных беспроводных наушниках в ее ушах. А вот слова Инны Сашка прекрасно слышал. Занимательные слова. Потому что речь шла о нем.

— Да престань ты. Ну что значит, гордости нет? Мама, при чем тут гордость? Я хочу за него замуж, понимаешь? Нет, ты не понимаешь. Мам, у него же имя. Ты помнишь все его регалии? Ну, так освежи память. Ну и что, что он ушел из профессионального спорта? Ты знаешь, сколько он из этого спорта унес? Ты знаешь, сколько у него в недвижимость вложено? А я знаю! А семья у него какая, ты помнишь? Вот именно. Мам, я глазам своим не поверила, когда увидела его в первый раз в ледовом дворце. И ты думаешь, я теперь его отпущу? Да не знаю я, что с ним! Ну, точнее… Догадываюсь. Скорее всего, перепихнулся с этой… С которой он в шоу выступал. Алфеева, кажется. Ну и что? Мам, мужики все гуляют. Это еще не повод отпускать его. Все, мам, и не знакомь меня больше ни с кем. Это совсем не варианты на фоне Кузьменко. Я серьезно. Я разрулю. Саша будет мой. Ой, ну хорошо, оставь этого, с которым я вчера ужинала, в резерве. Давай. Целую.

Инка повернулась. Оказывается, она очень хорошо умеет собой владеть. В ее лице почти ничего не дрогнуло, когда она увидела Сашу. Инна медленно вытащила из уха один наушник, потом второй.

— Ты все слышал?

— Я слышал достаточно.

— Я могу все объяснить.

— А все и так предельно ясно.

— Плакать и убеждать бесполезно?

— Знаешь, я очень рад, что у тебя есть этот… резерв.

Разумеется, всего этого Саша не стал рассказывать Алле. Он ограничился коротким «Мы расстались». И ее этот ответ устроил.

Они какие-то время молчали, Алла в его руках затихла и едва слышно сопела ему в шею. А он думал о том, что после такого офигенного минета он обязан выдать не менее фееричный ответ. Что Алла наверняка на это рассчитывает. Да он и сам этого хочет! Но раз уж она затеяла этот разговор именно сейчас, то надо его закончить. У Саши тоже есть вопросы к Алле.

— Слушай… Я тоже хочу спросить. А куда делся этот твой… олень? Ты же с другим парнем каталась? Какой-то Илья.

Алла едва слышно хмыкнула ему туда же, в шею.

— Я с Леонидом больше не сотрудничаю. Я изменила состав, у меня теперь другой солист в шоу.

Как все по-деловому. Но какого же черта он тогда тебя за задницу лапал?!

— Ты спала с ним? — выпалил Александр.

— Когда-то. Когда мы катались вместе.

— А сейчас?

— Уже давно нет.

Он хотел услышать эти слова. Но и их было мало.

Алла подняла голову и недоверчиво на него уставилась.

— Саш… Ты что, ревнуешь?

Отпираться было бессмысленно.

— Представь себе. И к оленю, и к этому… Кто он там по сюжету, я так и не понял.

— Саша!

— Все, хватит разговоров, — он опрокинул ее на кровать и потянул топик вверх. — Мне нужны стопроцентные гарантии, что ты моя. И только моя.

И вообще, почему это на ней столько одежды, когда сам Саша голый?

Он это быстро исправил. И снова завис от ее наготы. Ну, красивущая же! Такая, что Сашка вдруг почувствовал себя лет на двадцать моложе. Когда ты просто не веришь, что эта нереально красивая девчонка — в постели с тобой.

Ой, лишь не повторился тот позор первого раза. Не должно бы, по идее. Но сердце бахало, как тогда. И то, что сексуальное напряжение было не так давно сброшено, сейчас не имело никакого значения. Сашу снова замкнуло.

Он целовал ее — старался медленно и нежно, только набат сердца гнал быстрее, гнал вниз. Но он все же постарался не пропустить ни одного сантиметра гладкой нежной кожи перед тем, как, преодолевая легкое сопротивление, развести в стороны стройные бедра.

— Саша… — выдохнула Алла беспомощно.

— Пора сравнять счет.

Он захлебывался в этих поцелуях, тонул в них. Никогда так не было. Никогда так не хотелось. Никогда он не видел, не чувствовал такую отдачу. Как будто реально отлетели двадцать лет, и Алла — его первая девушка. И Сашу уносит.

Он отстранился. Быстро поймал губами ее жалобный всхлип. И прижался к ней внизу.

Плоть к плоти. Идеально. Она внутри идеальна для него. Но и снаружи тоже. Все эти нежные изгибы и лепестки идеально созданы для того, чтобы скользить и тереться о них уже почти болезненно чувствительной головкой. И самому от этого окончательно тупеть и глохнуть — от этого запредельного по откровенности контакта, от всхлипов и стонов Аллы, от того, как она ерзает под ним, подстраиваясь, добавляя жара между ними, требуя и умоляя.

В какой-то момент в голове зазвенело совсем громко и пронзительно, и Саша резко отстранился. Чуть не ослеп. От блестящей припухшей влажности. От того, как дрожат бедра Алла. А потом он опустил взгляд и увидел, как ниже пульсирует вход. Требуя и умоляя о соединении двух тел.

Тут Сашу сорвало окончательно, и он в одно резкое движение отдался на волю этой сладкой жадной пульсации. Во второе движение ножки Аллы оказались перекрещенными на его пояснице. И его глухое «Да-а-а-а…» слилось с ее горловым «М-м-м-м…».

Им уже не надо было долго и нежно. Им обоим было надо яростно и быстро. И все же Алла успела первой. Ее жаркая пульсация забрала под свой тотальный контроль Сашино удовольствие. И он сорвался за ней буквально через несколько секунд.

Наверное, это правильно, что они поговорили до. Потому что после говорить уже не было сил. Да и потребности тоже не было, если честно. Они с Аллой продышались по отдельности, а потом Саша сгреб ее, прижал к себе. Почувствовал, как ее губы коснулись его шеи, как она закинула ногу ему на бедро. Вот-вот, их фирменная поддержка. И идеальная поза для сна.

Уснул Саша с улыбкой на губах.

Проснулась Алла без будильника — да кто его ставит в субботу? И словно от толчка. Повернула голову и тут же резко села, прижимая простынь к груди.

Рядом с ней на кровати лежал Саша. Нет, она не забыла, что провела ночь с ним. Но на воспоминание этого потребовалось несколько секунд. Она давно ни с кем не спала. В смысле, чтобы именно спать, просто спать в одной кровати. И сейчас Алла судорожно пыталась понять, каково это. Нравится ли ей это? О том, что предшествовало сну в этой постели, сомнений не было. А вот спать вместе?..

Она помнила, как засыпала. Так, как никогда не засыпала. Уткнувшись носом в Сашину шею. Закинув ногу на его бедро. Слыша его размеренное дыхание и чувствуя его руку на своей спине. За ночь они как-то расплелись, и сейчас Саша лежал рядом, даже не касаясь ее. Одна рука закинута за голову, другая лежит на груди. Простынь сбилась ниже пояса. Простынь вообще сбилась так, что только самым краем прикрывала то, что положено прикрывать по правилам приличия. Но прикрытый пах никак не уменьшал удивительной… сексуальности того, как Саша спал. Расслабленная поза, закинутая рука, чуть согнутое и отведенное в сторону бедро, выпуклость мышц и даже черные волосы на его теле — все это вызывало только одно желание. Содрать ужу в сторону этот несчастный последний клочок простыни и…

У Саши утренняя тренировка. У самой Аллы на сегодня куча планов, у них завтра первая тренировка по новогоднему шоу. Алла бросила еще один взгляд на шикарную, вольготно раскинувшуюся в ее кровати спящую мужскую фигуру — и с тихим вздохом соскользнула с кровати.

В конце концов, законы гостеприимства никто не отменял. Завтрак — ее обязанность.

Саша проснулся и долго искал телефон, чтобы отключить будильник. Он обнаружился на полу в джинсах. Сашка снова откинулся на кровать и некоторое время лежал, окончательно посыпаясь. А уже потом огляделся. Симпатичная у Аллы квартира. По крайней мере, спальня.

— А-а-а-аль… — громко и протяжно позвал он.

— Доброе утро! Я на кухне, — отозвалась она звонко откуда-то из другой части квартиры. — Полотенце я тебе в ванной приготовила, завтрак через десять минут.

Саша улыбнулся. Он помнил, что вчера засыпал, улыбаясь. Какой чудный у него сегодня день. Александр спустил ноги с кровати, оглядел свою разбросанную одежду. А на хрена она ему, если Саша идет в ванную?

Именно туда он и пошел, ориентируясь на свою интуицию. Но попал сначала на кухню.

Алла, одетая в короткие трикотажные шортики и топик, оглянулась от плиты. И замерла. Она медленно прошлась по нему взглядом — сверху вниз, до паха, зависла.

Ну а куда его девать, утренний стояк? Он сам с возрастом куда-нибудь денется, но Саша оптимистично считал, что случится это не скоро.

— Доброе утро.

Алла медленно подняла взгляд к его лицу.

— Доброе… А… полотенце там… в ванной. Завтрак…

— Через десять минут. Ты говорила.

Она сглотнула. Кивнула. И снова обернулась к пиликнувшей плите. А Сашка не смог не воспользоваться этим, в два шага преодолел расстояние между ними и прижался. Пахом к аппетитной попе, а щекой к щеке. Потерся — и там, и там.

Какой кайф… Какая сволочь придумала субботние утренние тренировки?! А, это же он сам составлял график.

Саша с сожалением разжал руки.

Обедал Саша с Семеном — и время обеда подошло, и обговорить им было надо кое-что. А потом Сема ускакал по своим важным молодым делам, а Саша остался пить кофе в одиночестве. Точнее, в компании с мыслями.

Предмета мыслей было два, но если совсем точно — то один. Одна. Алла.

Утром она накормила его вкусным плотным завтраком — знает, что такое завтрак спортсмена. А за едой они поговорили о планах на день. У Саши сегодня весь день занят льдом, с утра свои, после обеда он помогает тренировать ребят постарше, уже настоящих юниоров. Алла сказала, что сегодня работает дома, будет заниматься планированием новогоднего шоу. Но часам к шести должна все закончить, как и Саша. Они не проговорили это прямо, но Алла умница, и так поняла, что стоит за этими разговорами. Что вечером Саша приедет. А он же не дурак, чтобы не приехать. И так столько времени упущено.

Планы на вечер были одним направлением его мыслей. А другим было осмысление произошедшее ночью. Так-то секс не нуждается в осмыслении, он вообще для другого. Если бы не одно «но». Про презерватив Сашка этой ночью на хрен забыл, хотя при себе, точнее, в кармане джинсов, кончено, имелся. Нет, при минете он и лишний. Но ведь у них с Аллой был еще и офигенный секс. В том числе и потому офигенный, наверное, что без всего.

Саша покачал в чашке остатки эспрессо. Выводы у нас какие получаются? В плане здоровья Саша стерилен до скрипа, все анализы идеальные, хоть в космос запускай. И относительно Аллы Саша был уверен в том же самом. Большой спорт приучает относиться к своему здоровью ответственно. Так что никакими болячками они не могли обменяться, за исключением какой-нибудь полезной микрофлоры. А вот детеныша вполне могли сегодняшней ночью заделать. Не то, чтобы это прямо сто процентов, но и исключать нельзя.

Сашка подпер щеку кулаком и посмотрел в панорамное окно кафе. То ли в недавних словах отца про детей дело было, то ли, и правда, время пришло, но… Все Сашкино ощущение от этой ситуации укладывалось в пару очень коротких слов: «И что?». И что такого, в самом деле? А дело в общем-то житейское — эти дети. И вообще, строить гипотезы — не Сашкино дело. Он человек факта. Будет факт — будем и думать.

Сейчас же он скорее склонялся к другому. Насколько он успел понять Аллу, не в ее характере пускать такие вещи на самотек. Не в ее характере вообще, а для спортсменки — просто недопустимо. Да, голову они потеряли ночью оба, но Александр с себя ответственности не снимал. Поэтому, учитывая характер Аллы, вполне был готов к головомойке за завтраком на тему того, какой он негодяй, и кончил в девушку без разрешения. Но разговор об этом вообще не зашел. А значило это в Сашином понимании только одно. Алла использует какие-то еще альтернативные методы контрацепции.

Надо будет ее как-то аккуратно об этом спросить. Но, наверное, не сегодня. На сегодня у Саши на Аллу планы развратнее развратного. Они еще столько всего не попробовали.

Телефон прервал Сашины размышления. Это был коллега, с которым ему предстояло сейчас работать с юниорами

— Сань, ты скоро? Я чот уже не вывожу этих пубертатных гегемонов. Требуется твой авторитет.

— Буду через десять минут.

— Неожиданно.

— Почему?

— Не знаю. Просто неожиданно.

И она спрятала лицо в одуряюще пахнущие розы.

Букет роскошных розовых роз от Саши был и в самом деле неожиданным. И от того еще более приятным.

— Ты любишь розы?

И снова первым у нее родился не тот, неуместный ответ. Поэтому Алла просто часто закивала в розы.

— Знаешь, я засиделась с работой и ничего толком не приготовила. Давай закажем что-нибудь на ужин?

— Давай закажем после. Не хочется отвлекаться на курьера.