Прочие трубадуры. 5. Лед и сердце вдребезги

Глава 9

С дисциплиной у Аллы всегда было все в полном порядке. Поэтому она сегодня и в самом деле работала. Работала, запретив себе думать о том, что произойдет вечером. Ну, в самом деле, что произойдет вечером? Саша приедет вечером. Она именно так поняла его вопросы о планах на день и о том, когда она освободится. А после обеда Саша написал в мессенджере.

Александр Кузьменко: К семи приеду, нормально?

Алла Алфеева: Да.

И даже после этого она себе запретила суетиться по этому поводу. У нее есть своя жизнь. В этой жизни есть свои планы. А планы на то и планы, чтобы их выполнять.

Но когда она открыла дверь и увидела Сашу с букетом розовых роз, все разом куда-то делось. И разумность, и планы, и все то, что составляло ее обычную жизнь. Все это исчезло, оставив Аллу одну с необъяснимой потребностью в человеке напротив.

И это затмевало все.

Господи, им же уже далеко не двадцать лет обоим. У них же сегодня ночью был секс. Так почему же сейчас они жадно целуются, не в силах оторваться друг от друга? А если отрываются, то только для того чтобы стаскивать друг с друга одежду.

— Что ты со мной делаешь?..

— А ты что со мной делаешь?..

Надо что-то делать с этим неуместным подростковым нетерпением. Алла такая красивая, такая нежная, такая невероятная. Стыдно с ней торопиться. Ею надо наслаждаться. И у него это получилось.

На них обоих осталось только белье. И обнаружилось кое-что интересное.

— У тебя снежинки на трусах?

— Это… — Алла судорожно вздохнула, когда Саша пальцем обвел снежинку. — Это долгая история. Я всегда ношу трусы со снежинками. Ну, или с чем-нибудь таким… холодным. Зимним.

— Почему я раньше не видел этих снежинок?

— Ты не очень-то рассматривал мое нижнее белье.

— И то верно.

И он снова погладил снежинку. Он снова и снова гладил снежинки — их там было несколько, пока Алла не выдохнула:

— Да сними их уже!

Снял. И свое тоже. Лишь покрывало на кровати осталось не снятым.

Саша сел, скрестив ноги, и притянул Аллу к себе.

Она не успела понять, как, но они оказались лицом друг к другу. У Саши ноги перекрещены по-турецки. Ее ноги поверх его, сомкнуты за его спиной. Очень открытая поза, очень интимная. Они почти касаются друг друга внизу. Но Саша не торопится перевести эти касания во что-то более тесное. Обхватив ее лицо руками, он снова целует ее — долго, нежно, влажно. Потом отпускает, прижавшись лбом ко лбу.

— Что ты со мной делаешь?..

У нее не нашлось сил, чтобы вернуть этот вопрос. К тому же, ответ уже стучал в висках. Что он с ней делает? Да Саша ее давно… сразу… Как это получилось…

Его поцелуи изгнали все из ее головы. И они снова долго-долго целовались. Сашины руки долго-долго ласкали ее тело: широкими движениями гладили спину, костяшками скользили по рукам, пальцами раздвигали и гладили между бедер.

Вчера там были его губы, сегодня — пальцы. И то, и другое отшибает у нее все, кроме пульса, который бьется надсадно прямо под его рукой. И требует освобождения. Но как была Алла ни ерзала, ни извивалась, ни терлась и ни вжималась — он игнорировал ее намеки. Пока она, уже окончательно потеряв голову, не впилась зубами в твердое мускулистое плечо.

Саша застонал — то ли от боли, то ли от наслаждения — и снова обхватил ее лицо ладонями.

— Что ты со мной делаешь?..

Алла тем же жестом обхватила ладонями его лицо.

— Пожалуйста… Я не могу больше.

Его взгляд был темный. Такой, от которого кружилась голова. А потом Саша прижал ее к себе совсем плотно, так, что она ощутила его всего. Дрожь его большого горячего тела. Каменное нетерпение. А потом Саша приподнял ее за ягодицы. И опустил на себя.

Медленно. Осторожно. Не переставая целовать.

Поза была очень необычной. Очень открытой. Она делала Аллу совсем беззащитной. Ее открытость, наполненность им — против его убойной неторопливости и нежности. И никуда теперь уже не деться от него, от этих томительно-медленных движений, от поцелуев, от ладоней, скользящих по спине.

Она пропала.

Наверное, это было повторение их того, первого контакта на льду. Когда Алла просто запрыгнула на него, он подхватил ее под ягодицы, а она обвила его за поясницу ногами. Теперь было почти то же самое, только в постели.

Они повторили ту позу. Тот самый раз, когда в нем, наверное, что-то произошло. Потому что когда он, охренев, держал Аллу на руках посредине катка, в его голове на краткий миг, но мелькнула именно такая картина. Ее ноги на его пояснице, они лицом к другу, его руки под ее ягодицами. Только Саша и Алла голые и не на катке. Картина мелькнула ярко, остро, и Сашка тут же прогнал эту мысль.

А теперь это его реальность.

Сладкая, нежная, тугая реальность ее тела. Ее тихих всхлипов, ее губ, уткнувшихся в его шею, ее рук, вцепившихся в его плечи. Идеальная поза, чтобы не торопиться и кайфовать.

Дождаться ее дрожи по всему телу и жаркой пульсации внизу. Поцелуем поймать ее беспомощный тихий стон. И только после этого опустить Аллу на кровать и дать себе волю.

Уже позже, когда он лежал, прижимая Аллу к себе и гладя ее бедро, Саша вспомнил, что о презервативе он снова забыл.

И что?

И ничего.

Но с Аллой надо все-таки об этом поговорить.

Они поговорили. Они вообще много говорили. Но о неосторожности во время секса разговор не зашел ни разу.

Не до того было.

Сашка никогда не думал даже, что лед — основа его профессиональной деятельности — станет еще и основой для его личной жизни. А оно именно так и случилось. Для этого просто надо было встретить такого же человека, как он сам — который на льду вырос и все жизнь на нем провел. Для этого надо поймать в свои руки фигуристку.

И теперь они с Аллой просто не могли наговориться.

Он рассказывал про свои тренировки, игры, чемпионаты. Она — про свои тренировки, кубковые этапы, чемпионаты. Как много у них было общего. Сколько нового они друг другу рассказали. Но их разговоры были не только о спортивном прошлом, но и о настоящем — тренерская работа Саши, поставка шоу Аллы.

Алла уже выучила имена почти всех его мальчишек и живо интересовалась их успехами. У нее даже образовались любимчики — Тимоха с его непереносимостью глютена и Кирюха-вратарь. Ну и Рудик, конечно, куда ж без Рудика. Он теперь присел на уши еще и Вероничке, и они, похоже, нашли друг друга. А Саша запомнил имена нескольких ключевых ребят из труппы и таки перестал ревновать к Илюхе — теперь Александр явно видел, что для Аллы этот Илья только партнер по шоу. Ну, может, еще чуточку младший брат. Ладно уж, пусть носит ее на руках. Пока.

Это слово — «Пока» — вообще то и дело возникало в его голове.

Это пока он к Алле перевез только зубную щетку, бритву и пару трусов.

Это пока она ни разу не бывали у него дома. Сашка вообще не любил чужих людей в своем доме. И даже с Инной предпочитал встречаться в ее квартире. Но ведь Алла не чужая.

Как она может быть чужой, если… Если они через раз забывали о средствах контрацепции и любили друг друга без всего, телом в телу, жарко отдавая друг другу все, что могли. Как она может быть чужой, если Саша уже точно решил, что пойдет на юбилей матери с Аллой. Ну а что, мама и Алла уже знакомы. А там приедут все, даже Гномыч с Федькой. Вся команда полным составом, когда они еще так соберутся? Вот Алька на них всех и посмотрит. Авось не испугается. Хотя она не должна, с ее-то характером. А после Саша отвезет ее к себе домой. Все так и будет.

Это пока, только пока у них все вот так — немного зыбко, словно они только пробуют быть вместе. Как в тот день, когда они вышли вместе на один лед. Но потом Алла сделала разбег и запрыгнула на него. Провела ему краш-тест, как Саша теперь понимал.

Но теперь-то она так делать не будет.

Он ошибся фатально.

— Саш, мне надо с тобой поговорить.

— А… Ну да, давай.

Александр прервался в середине рассказа о сегодняшней тренировке. Алла всегда живо интересовалась тем, как у него идет тренировочный процесс. А сейчас вдруг перебила его прямо в процессе рассказа.

Что-то случилось?

— Говори, я тебя слушаю.

Алла начала наматывать круги по кухне. Ходила, засунув руки в карманы домашних трикотажных брюк — от окна к двери и обратно. Зачем-то включила воду, потом выключила. Саша наблюдал за ее метаниями с все возрастающим изумлением.

Наконец, Алла остановилась около него, руки засунула в карманы еще глубже. Даже плечи будто ссутулились. И голова опущена так, что лица не видно.

Да что могло случиться, если его Алла выглядит так? Если она ведет себя так?!

— Я согласен.

Она вскинула на него совершено изумленные глаза.

— На что ты согласен?!

— На все, что ты собираешься с духом мне предложить. Что, надо выйти на лед в твоем новогоднем шоу в качестве приглашенный звезды? Если надо — выйду, не вопрос. Ну, Аль, ты чего?

Он взял ее за руку. Совершенно ледяные пальцы. Она резко выдернула руку.

— Я беременна, Саш.

В первый момент ничего, кроме маловразумительного «Э-э-э-э-э…», у него не получилось произнести. Алла дернула плечом.

— Тест я выкинула, извини. Могу еще один сделать.

Да какой тут к черту тест…

Известие о том, что у тебя будет ребенок — это в любом случае стресс. Если это долгожданное событие, если вы с любимой женщиной приняли такое решение и ждете — то это стресс со знаком «плюс». Если тебе восемнадцать, и ты просто хотел по-быстрому перепихнуться с симпатичной девчонкой, а она в итоге залетела — то это стресс со знаком «минус».

У Сашки был стресс со знаком, которого он не понимал. Что-то из высшей математики, наверное. Интеграл какой-нибудь, что ли. Потому что мысли его в этот момент полетели по какой-то очень замысловатой кривой.

«Ну, если пацан, то однозначно хоккей».

«А если девчонка, то на лед ее пускать нельзя! Ни в коем случае. Чтобы ее хватали при всех за все места? Да ни в жизнь! А Алька говорила, что ее еще и роняли. Хотя можно одиночное. Нет, они тоже падают на прыжках. Никакого льда!».

«А если девчонка ростом в него пойдет? Так это, получается, в волейбол? Вот батя обрадуется».

«А если все-таки нет, и будет как Алла? Что тогда? Может, художественная гимнастика? А что, красиво, ленты там всякие, шарики. И никакого льда, только ковер, а он мягкий»

«А чего он к спорту прицепился? Может, вообще… Как Гномыч будет. Совсем прекрасно. Будет сидеть и придумывать моды, как говорит Вероничка».

«А если все-таки сын?.. Хоккей точно? Или есть варианты?».

— Саш?..

Пока он все это в голове проворачивал, Алла села за стол напротив него. И только тут Александр заметил, какой у нее совершенно измученный вид. Бледная. И глаза такие, словно вот-вот сейчас заплачет. А он тут их ребенку спортивную карьеру строчит. Надо что-то сказать. Но не этот же бред про художественную гимнастику и хоккей вслух озвучивать?

— Аль, послушай…

— Зря я тебе это сказала, — она резко встала, снова засунула руки в карманы штанов, отвернулась.

— В смысле — зря? Как ты могла не сказать, если у нас с тобой будет ребенок?!

— Ребенка не будет, Саша.

У Александра снова запаздывает реакция. Как это — не будет, если только что сказала, что беременна?! Как такое может быть?!

А потом до Саши дошло — резко и оглушительно. Он неосознанно встал.

— Ты что… Ты собралась?..

Он даже не мог выговорить этого слова. Этих слов. Это было страшно произносить.

Ему было что-то около двадцати, и он прилетел на неделю домой. Сидели, ржали с Рю, Сашка рассказывал свои новости. И в какой-то момент в комнату зашла мать. Выгнала Юрку, закрыла дверь. И Саша получил первый и единственный материнский подзатыльник. От души в душу, как говорится. Он имел такую силу, и не физическую, а какую-то… метафизическую, что ли… что в вопросах деторождения у Сашки все в голове прояснилось кристально ясно. А мать потом еще и словами отполировала.

Оказывается, она так громко обсуждали с Рю, что мама невольно услышала их разговор. А в нем Шу рассказывал брату, что девчонка от него залетела, а он ее на хрен послал. «Чего она ко мне пристала, а это ее проблема, не моя!», — говорил он брату.

А теперь эту фразу повторяла ему мать — бледная, с двумя алыми пятнами на щеках.

— Я не верю, что это сказал мой сын, — она говорила негромко. Тихо даже. И от этого голоса Сашке было реально не по себе. Попытки оправдаться он прекратил и просто слушал. — Что значит — это не твоя проблема?! А чья?! Это не твое семя дало жизнь в этой девочке?!

— Мама…

— Отставить «мама»! Как ты мог?! Я думала… И это мой сын… Если ты ничего не сделаешь, чтобы все это исправить… Я буду очень разочарована!

— Как исправить-то? — опасливо спросил Саша.

— А какие могут быть варианты?! — неожиданно повысила голос мать. — Тебе двадцать, веди себя как мужчина. Мужчина — это ответственность. Я думала, ты это понимаешь.

Тогда он это понял отчетливо. Звонил, писал той девчонке, оказалось, что он у нее в черном списке. Потом, через общих знакомых связался с ней, она сказала, что выпила таблетку, и ребенка не будет. Он тогда выдохнул. Но взгляд матери, когда он сказал ей об этом, Сашка помнил долго. Это потом ему рассказали, что эта девочка не его одного пыталась так на крючок с беременностью подсадить. Что у нее фишка такая — хотела за молодого перспективного спортсмена замуж. Правда или нет — Саша не стал допытываться. Это было уже и не важно. Для себя он выводы сделал.

— Ты что… ты собралась… собралась сделать аборт?

Он напряженно сверлил взглядом ее затылок с поднятыми и убранными наверх волосами.

Алла… Ты что?! Нет. Ты не можешь… Это же…

Она медленно покачала головой.

— Нет. Через неделю у меня случится выкидыш.

Сашка напряженно думал. Он не слишком много знал о том, как это все… Как это все у женщин происходит. Но все же понимал, что аборт и выкидыш — это не одно и то же. Аборт — это когда беременность прерывают врачи. Ну, или таблетка. А выкидыш — это когда все происходит… само собой. По каким-то причинам. Ну, наверное, по каким-то причинам внутри женщины. Но как тогда можно утверждать, что…

— Он же случается… сам собой… — голос, оказывается, за несколько секунд не то, что охрип — осип. — Как ты можешь знать точно, что он случится… через неделю? Это невозможно! Как?! Почему?!

— Потому что у меня эта уже четвертая беременность, Саша. И все три до нее заканчивались одинаково. Выкидыш. После восьмой недели. На девятой. И в этот раз будет так же.

Саша смотрел в ее затылок и ничего не понимал. Александр не считал себя особенно умным человеком, а для удобства иногда и вовсе не стеснялся эксплуатировать образ тупого спортсмена из серии «А еще я в нее ем». Но сейчас он чувствовал себя и в самом деле невероятно тупым.

— Послушай… Как такое может быть… Я ни хрена не понимаю.

Алла зябко передернула плечами.

Первую беременность она обнаружила накануне первого чемпионата Европы. От Лени, от кого же еще. Он был вообще не в восторге. Алла, вообще-то, тоже. Беременность, а тем более, рождение ребенка, совсем никак не вписывались в ее планы. У Аллы карьера на взлете, и на несколько месяцев вперед все расписано не то, что по дням — по часам.

И тут беременность. Две полоски на тесте, тошнота, головокружение. И непонятно, что со всем этим делать.

Алла оказалась не готова к такому повороту. Вообще, она все, что касалось собственного здоровья, собственного тела, никогда не пускала на самотек. В спорте это невозможно в принципе. В спорте твое тело — твой инструмент. А для девушки в спорте есть еще и куча нюансов, связанных именно с функционированием репродуктивной системы. Алла знала, что некоторые фигуристки сидят на гормональных противозачаточных препаратах, чтобы цикл был предсказуемым. Но ей врач такого категорически не рекомендовала — у Аллы был поздний старт, что называется, менструальный цикл стабилизировался только к двадцати годам, и то условно. Приходилось пользоваться презервативами. Но тут взбунтовался Леонид — оказывается, с ними и ощущения не те, и натирают они ему, видите ли. И спадают. И вообще, все не то.

Не в характере Аллы было так рисковать своим здоровьем. Но в какой-то момент пришлось выбирать между здоровьем и карьерой. Между риском забеременеть и риском того, что Леня без секса «как ему нравится» расклеится и провалит выступление. Да, он манипулировал ею. Да, она это понимала. Но такова судьба спортивных пар — ты всегда зависишь от того, второго. От твоего партнера по льду. А он у тебя… вот такой.

А иногда бывало и вовсе максимально тупо — она просто выматывалась так, что падала и кровать и засыпала. И уже сквозь сон чувствовала, как Леня пристраивается сзади. Ой, делай, что хочешь, только не буди. Дай выспаться.

И вот теперь ей приходилось разгребать последствия своей неосмотрительности. Что делать, Алла не представляла. Впервые в ее жизни перед ней встал тупик. Абсолютный тупик. Беременность для нее в ближайшей перспективе некстати, а вот прямо сейчас — вообще. Чемпионат Европы, первый серьезный старт на носу. А потом… а что делать потом?!

Все решилось само собой. Хотя, может, и не само собой. Алла упала с выброса. Леня не докрутил, она попыталась докрутить в воздухе, разбалансировалась и шлепнулась. Сильно. Дыхание даже у нее, привыкшей к падениям, умеющей падать — сбилось. А потом острая боль внизу живота. Алла так долго не вставала, что Леонид подъехал и протянул руку. Она встала с его помощью и почувствовала, как между бедер стало горячо и влажно.

На том чемпионате они взяли серебро. Хотя Леня гундел, что это из-за нее, могли бы и на золото замахнуться, если бы не ошибки Аллы.

Она не спорила. Из-за нее. У нее все валилось — и прыжки, и приземления с выбросов, и даже вращения. Начались головокружения. Алла себя буквально соскребала со льда, собирала по кускам. Списывала на физиологию. Что несостоявшаяся беременность не могла не ударить по гормонам, по общему состоянию. Уповала на то, что организм восстановится. И давала себе слово, что больше такого не должно повториться.

Она поговорила с Леонидом. Сказала, что больше без презервативов — ни-ни. И, тем не менее, через два года, когда у них уже был в активе европейский чемпионский титул, и они приехали на Чемпионат мира в статусе одних из лидеров сезона, наступила вторая беременность. Алла понять не могла — как?! Как это могло случиться?! Теперь они всегда пользовались презервативами. Но даже они, как известно, не дают стопроцентной гарантии. Или Леня, когда пристраивался сзади, умудрялся Аллу обманывать и не надевать. Как его, хрен, проконтролируешь, если ты спишь одним глазом, а он там пыхтит сзади. Или у него там опять сполз, и подтекло что-то. Или надел криво. Или еще что-то! Алла не знала, как это произошло. Был только факт!

Ужасающий факт. Они уже приехали в Токио. Через пару дней — первый старт.

Что делать?!

Леня справился. Снова. Не поймал ее с поддержки. Такое ощущение, что просто опустил руки — так ей показалось. И снова все повторилось. Тот же срок. То же сбившееся дыхание. Та же острая боль. Так же горячо и влажно между ног. И так же упущенный шанс на медаль. В этот раз — хоть на какую-то. И снова, по версии Лени — она виновата.

Алла не спорила. У нее не было сил. Сезон с Леонидом они закончили в статусе лютых врагов. Алла на месяц уехала на море — отдыхать и восстанавливаться. Лежала на пляже, ела фрукты, купалась и ни о чем не думала. Иногда ездила на экскурсии. Потом отправилась к родителям тоже почти на месяц — зализывать раны и думать. Дома хорошо. Только килограмм лишний наела, несмотря на то, что вернула себе и бег, и занятия в зале. Зато под вкусную домашнюю мамину еду хорошо думалось.

Это край. Может, и не страшен уже этот лишний наеденный килограмм, точнее, уже полтора. Нельзя же так дальше. Что с ней не так, что она оказалась в такой не то, что дурацкой — унизительной ситуации?! Что с Леней не так? Впрочем, что с Леонидом не так — это понятно. Он как партнер на льду — не очень. Их пару спасает только хорошая прикатанность и то, что, когда Леня не выделывался и выполнял указания тренера и Аллы — у них все очень даже неплохо получалось. Но надежность — это не про Леню. И как про партнера по льду, и как про мужчину. Теперь, проведя два спокойных месяца без Леонида, Алла пришла к твердому выводу, что он оба раза уронил ее специально. Чтобы избавиться от того, что ему было не нужно. Ей это тоже не было нужно, но… Но он ее даже не спросил. Он не подумал, какой ценой это все дастся Алле, в какое опустошение ресурсов организма это все выльется. Он об этом даже не подумал. Ему такое даже в голову не пришло. А это все очень похоже на то, что называется модным сейчас словом абьюз. Леня, который очень любил по любому поводу ныть, на абьюзера, так-то, не тянул. Но, наверное, абьюз бывает разным. Да и какая разница, как это называется. Главное, что Алла больше такое отношение к себе терпеть не намерена.

Принятое решение принесло физическое облегчение. Пошел Леня на хрен. Просто пошел на хрен. Будет искать нового партнера. Кто угодно. Кто угодно будет не хуже, чем Леонид. А сама Алла учтет свои предыдущие ошибки и сразу выстроит отношения только профессиональные. Ничего личного, просто партнеры в паре. Такое встречается в их спорте, и не так уже и редко. Невозможного нет.

Именно в этот момент позвонил тренер со своими грандиозными планами на следующий сезон. Он не знал о том, что у Аллы было два выкидыша. Несмотря на то, что тренер был вообще в курсе всего, что с ней происходило, об этом она ему не сказала. На весь тренерский рев по поводу того, что она каталась в те периоды из рук вон плохо, Алла лепила сочиняемые на ходу отговорки — про пищевое отравление, про простуду, про что-то еще. Как о выкидыше рассказать тренеру, если он — мужчина? А теперь Алла слушала энергичный голос наставника и думала о том, как ему сказать, что она не собирается его планы исполнять.

— Ростислав Андреевич…

— Ась? — прервался тренер.

— Я больше не выйду с Оленевым на лед.

Алла ожидала, что Ростислав Андреевич будет кричать, шуметь — взрывной характер тренера ей бы хорошо известен. Но он молчал. Молчал так долго, что Алла не выдержала и нарушила молчание первой.

— Ростислав Андреевич, вы просто всего не знаете, но, поверьте…

— Да все я знаю…

— В смысле?.. — растерялась Алла.

— Ты помнишь, сколько мне лет? И половину этого возраста я на тренерской работе! Чего я только не видел, чего я только не знаю. И про вас мне тоже… понятно все. Не думал только, что у вас зашло так… далеко. Думал, Леонид умнее. Он же без тебя ноль без палочки.

— Ростислав Андреевич…

— Послушай меня, девочка. Ты много вложила в вашу пару. Ты, именно ты. Сломать можно в минуту то, что строилось годами. А потом уже не восстановить.

Алла не выдержала и всхлипнула. Она без единой слезинки перенесла оба выкидыша. Но сейчас в ней словно что-то закончилось. Ростислав Андреевич говорил все правильно. Но при мысли о том, чтобы просто взять Леню за руку и выкатиться с ним на лед, охватывала такая тоска…

— Простите…

— Вот что, — резко сказал тренер. — Давай-ка не пороть горячку. Я с Леонидом поговорю. Серьезно поговорю. Как тренер. И по-мужски. Что же ты, Алла… Надо было сразу. Ладно. Все. Успокойся. Успокойся, поняла меня?

Она смахнула слезы.

— Поняла.

Спортивная дисциплина взяла свое. Привычка уважать и слушаться тренера взяла свое. И, самое главное — к началу сезона зачесались ноги. Ну, так говорят. Алла поняла, что не готова завершить спортивную карьеру. И что готова на компромиссы ради того, чтобы снова выйти на лед, снова тренироваться, подбирать музыку, ставить новую программу. Без всего этого она не может. Пока не может.

Все-таки Ростислав Андреевич — выдающийся тренер. Алла не знала, какие слова он нашел, что сказал — но Леню будто подменили. Алла реально не узнавала партнера. Наверное, Ростислав Андреевич был прав, и надо было раньше обратиться к тренеру по поводу проблем в паре. Но Алла привыкла все свои проблемы решать сама. Да и говорить об отношениях с мужчиной с другим мужчиной было для нее неприемлемо. Зато теперь с Леней все было так, как ей и хотелось. Сугубо деловые отношения, раздельные номера на соревнованиях. И вполне пристойное поведение и на льду, и вне его. У Лени вообще будто открылось второе дыхание, и он показывал свое лучшее катание. Как результат — второй титул чемпионов Европы.

Алла не знала, что там у Леонида варилось в голове, но окрыленный успехом на чемпионате Европы, он вдруг решил, что у них с Аллой все вернется.

— Я же исправился, — шептал он, прижимая Аллу к стене и пытаясь поцеловать в губы. Алла даже оторопела от такого поворота событий. А потом резко толкнула его в грудь.

— Оленев, ты охренел!

— Я же исправился… — твердил он. — Ну что тебе еще надо?!

Что надо?! Нет, Леониду это бесполезно объяснять. Алла еще раз толкнула его, сильнее.

— Лень, иди ты к черту.

Мир они провалили. Как говорится, начали сезон за здравие, а кончили… Кончили не очень. По итогу чемпионата мира Алла крепко задумалась. Выбор у нее не то, чтобы очень большой. С Леней, похоже, каши все же не сварить. Чемпионы Европы и первая десятка на мировых кубковых этапах — это их потолок. Нельзя сбрасывать со счетов тот бардак, который, похоже, так и остался у Лени в башке. Что, еще раз просить Ростислава Андреевича провести Леониду санацию головы? Нет, это не выход. На лед они выходят вдвоем. И если Леню по-прежнему заносит…

Все-таки менять партнера? В принципе, еще не поздно. Есть примеры, когда в середине карьеры фигуристка меняет партнера, и с новым партнером добивается результатов — даже лучших, чем с предыдущим. Где его только взять — нового партнера? Весь остаток сезона Алла думала об этом, присматривалась, расспрашивала потихоньку. А потом поняла, что так неправильно. Как бы она к Леониду ни относилась, о принятом решении его надо поставить в известность. Сейчас. В конце сезона. Чтобы у него была возможность в межсезонье решить, что делать. Возможно, подобрать новую партнершу. Или принять какое-то иное решение. В любом случае, ей надо сказать ему, что они больше не будут кататься вместе. Это все равно касается их обоих.

Леонид буквально выдохнул с облегчением, когда она ему об этом сказала. Алле тогда, в первые секунды, стало обидно. В их паре она была ведущей. Она тащила их обоих. Леня же использовал ее. Два раза спровоцировал у нее выкидыш. А теперь выдыхает от облегчения, когда Алла говорит, что их пара распалась. Все-таки у них были годы, проведенные вместе. Были победы, которые навсегда останутся в сердце. А теперь… будто использованную тряпку… Сволочь ты, Леня. Все равно обидно. Несмотря на то, что формально это она его оставила.

Как оказалось, это было не совсем так.

Буквально на следующий день после разговора Алла узнала о новой паре: Леонид Оленев и Анастасия Голованова. Когда ей сказали, у Аллы буквально открылся рот. Говорят, в случае измены в супружеской паре второй супруг все узнает самым последним. Похоже, в парном катании то же самое. Пока она думала, что делать и как сказать Леониду о том, что их пара больше не пара, Леня за ее спиной уже развил бурную деятельность по созданию себе запасного аэродрома.

Но Настя Голованова… Пара Анастасия Голованова и Алексей Русаков занималась у другого тренера, но на одном катке с Аллой и Леней. Хорошая пара. Перспективная. Моложе их, особенно Настя. На Алексея, как на партнера, Алла даже засматривалась. Он шикарный — крепкий, уверенный, надежный. В их с Настей паре именно Леша был ведущим. Алла иногда думала, представляла: что бы они могли сделать с Лешей в паре. И ей казалось, что это могло бы быть очень круто и успешно. Хотя, может, только казалось. Когда пара начинает работать вместе, вылезает куча нюансов. Алле и с Леней поначалу казалось все замечательным и радужным.

А теперь и она, и Алексей оказались у разбитого корыта. Нет, Алла сама приняла решение о разрыве с партнером. А вот для Леши уход партнерши был явным шоком. У них же с Настей отличная пара! Что там Леня умудрился наплести этой девочке, как сумел задурить голову, что влез в хорошо скатанную перспективную пару?! Да, у ребят пока мало успехов, ну так они и моложе, у них все-все впереди. Что, Леня своими медальками девушке голову вскружил?! Ой, какая же Настя дурочка…

Сначала Алла пребывала в шоке от такой новости, а потом включилась голова. Так, может, это и ее шанс тоже? Она же засматривалась на Лешу. Может, им и в самом деле попробовать встать в пару? Леша ее, правда, младше, но это не имеет большого значения, спортивная форма у Аллы прекрасная, а Алексей в физическом плане вообще красавчик.

Чем больше Алла об этом думала, тем больше понимала, что есть в этом что-то неправильное. Она видела, как ребята тренировались. Алла посмотрела несколько их прокатов на кубках и чемпионатах. Ребята двигались как одно целое. Они дышали как одно целое. Как Леня мог влезть в такую скатанную, уже проросшую друг в друга пару?! Нет, Алла в этом не будет принимать участие. Может, все еще можно переиграть? Может, Настя одумается? Может, там тренер нажмет? Жалко же, если такая пара и в самом деле распадется.

А потом в короткий период случилось два события.

Алле позвонили и сообщили, что ушла из жизни ее первый тренер. Та самая, которая дала ей путевку в большой спорт, вела до самых юниоров. Накопилось, наверное, что-то в Алле, но это событие ее подкосило. С похорон она ехала совершенно расклеенная, с распухшим носом и с непроходящим комком слез в горле. Именно в этот момент позвонил Леша Русаков и предложил встретиться. Алла согласилась.

Это было очень странно — сидеть вдвоем за столиком в кафе и разговаривать. Разговаривать о своих бывших партнерах. Алексей затеял эту встречу и разговор, чтобы получить ответы на свои вопросы. Наверное, он думал, что Алла в курсе, как это все произошло. Но он быстро понял, что для Аллы это решение Леонида и Анастасии стало таким же шоком, что и для него. Они долго сидели и разговаривали. О разном. Алла чувствовала какое-то странное чувство вины перед Алексеем — за то, что сделал Леня. Кажется, это называется испанский стыд. Она даже предлагала поговорить с Настей — потому что с Леней говорить бесполезно. Алексей уже пытался поговорить с Оленевым, и дело чуть не кончилось дракой.

Как и в какой момент на столике появилось вино, Алла так и не смогла вспомнить. Кажется, его заказал Алексей. Для двух профессиональных спортсменов, у которых алкоголь присутствовал в жизни почти что никогда, это имело фатальные последствия. В виде того, что наутро Алла и Алексей проснулись в одной постели. Голые.

Они долго смотрели друг на друга, натянув до груди каждый свое одеяло. Первым нарушил молчание Алексей.

— Мы это сделали зря. Извини. Это я виноват.

— Никто не виноват. Но сделали мы это точно зря.

О том, что беременна, Алла узнала, когда уже завершился сезон. И она традиционно уехала к морю. Там, в номере отеля, она и смотрела на две полоски на тесте.

Наверное, Леша не воспользовался презервативом. И его трудно упрекнуть в этом — скорее всего, он был в таком же состоянии, что и Алла. Она вот ничего не помнила. Все-таки нельзя спортсменам пить. Даже на поминках, пусть они с Лешей поминали каждый свое.

А теперь что? Алла в очередной раз подумала о том, что надо было плевать на рекомендации гинеколога и ставить спираль. Или садиться на гормоны. Но она ничего этого не сделала, потому что врач категорически не рекомендовала. Она так и сказала — то, что лучше для спорта, не обязательно лучше для женщины. И Алла врача послушала. И вот теперь… теперь она беременна в третий раз. И уже от другого человека.

От человека, с которым они в лучшем случае кивали друг друга, проходя мимо на каток. И то, что Алла высоко ценила Алексея, как гипотетического партнера, никак не означало, что…

Что?

Ребенок уже есть. И Алексей, как человек, как мужчина — гораздо лучший вариант для отцовства, чем Леонид. А это значит, что…

А почему бы и нет, собственно? Может быть, это знак? Что надо завязывать со спортом. Алла задала себе вопрос: «Готова ли она?». Готова ли сейчас принять решение об аборте, пережить это все и начать снова с чистого листа? С Алексеем или с каким-то другим партнером? Ей уже двадцать восемь, для рестарта — предельный возраст. Или сейчас, или…

Или ничего не делать. Родить ребенка. И начать все с чистого листа, но уже не в качестве фигуристки. Алла пока даже не думала о том, что станет делать после завершения спортивной карьеры. Ну вот, у нее теперь будет время об этом подумать. А Леше об этом знать совсем не обязательно — Алла была в этом уверена твердо. Он сам сказал: «Мы это сделали зря». Да и потом, может, у него еще с Настей все наладится. А Алла справится сама. Родители будут рады и помогут — в этом она не сомневалась.

Она провела полторы недели в этом состоянии. Ела фрукты, купалась, загорала. И привыкала к мысли, что у нее будет ребенок. Привыкла.

Совершенно зря привыкла.

Тот же срок. Та же острая боль. Так же горячо и влажно между ног. Только не на катке, а в номере отеля.

Когда она, бледная и слабая, зажав ледяные ладони между коленей, сидела напротив врача, Алла услышала себе безжалостный вердикт.

Привычная невынашиваемость.

Алла вслушивалась в слова врача, смысл которых от нее почему-то ускользал. Но главное Алла уловила. Вот на этом сроке ее организм теперь всегда будет избавляться от плода. Врач так и сказала: «Избавляться от плода».

Именно на этом сроке.

Всегда.

Ее тогда вытащил Ростислав Андреевич. Именно он пристроил Аллу в ледовое шоу. Она откатала в нем год и поняла, что сможет лучше. Если будет ставить это шоу сама.

И у нее получилось. Не сразу, конечно, но получилось.

Вообще, у всех все получилось. Кроме Леонида. Подключились тренеры, наверное, было что-то еще. Но Настя Голованова вернулась к Леше Русакову. И они взяли серебро на Олимпиаде!

Алла за них искренне радовалась. А легкая грусть при этом не имела к успехам ребят никакого отношения.

Когда она только начала готовить собственное шоу, к ней пришел Леонид. Он тоже ушел из спорта, тоже мыкался по каким-то шоу — не только ледовым, но и по ток-шоу, давал интервью, даже пристроился куда-то в институт преподавать на неполную занятость. В общем, крутился, как мог — Леня это умел. Но к его чести, он во всех этих интервью не давал никакой грязи или жареных фактов — хотя его на это явно разводили. И не сказал ни одного плохого слова об Алле.

Но причиной того, что Алла все же взяла Леонида в шоу, было вовсе не это. И даже не то, что он вдруг взялся просить прощения и даже внезапно бухнулся на колени. Нет, не в этом дело. Просто руки знакомые. И Алла знала, чего от Лени ждать. И денег он много не хотело, а у нее поначалу бюджеты были скромные.

В общем, они довольно успешно сотрудничал несколько сезонов, пока… Пока не произошло то, что произошло.