Легион закаляется

Глава 2

Полуденное солнце безжалостно палило каменные стены крепости Железных Ворот, когда я поднялся на центральную башню, чтобы оценить масштаб катастрофы. То, что я увидел в подзорную трубу, превзошло самые мрачные ожидания. Вражеские заставы методично занимали все высоты и дороги в радиусе десяти километров от крепости, словно гигантская паутина затягивала петлю вокруг горла обороняющихся.

— Легат, взгляните на северный склон, — я протянул подзорную трубу Валерию, указывая на группу всадников, которые разворачивали сигнальные флаги на вершине холма. — Они перерезали дорогу к Каменному Броду. Теперь связь с региональной столицей полностью прервана.

Легат Валерий молча изучал расположение противника, его лицо каменело с каждой минутой. Опытный военный, он понимал стратегическое значение происходящего лучше, чем кто-либо в крепости.

— Профессиональная работа, — проговорил он наконец, опуская трубу. — Это не набег диких племён. Кто-то с военным образованием планировал эту операцию.

Я кивнул, наблюдая, как на дальних холмах вспыхивают сигнальные огни — противник координировал действия всех своих подразделений с точностью регулярной армии. Железное кольцо окружения сжималось планомерно, оставляя защитникам всё меньше пространства для манёвра.

Внезапно от южных ворот донеслись крики и звон оружия. Мы с легатом бросились к южной стене, где разворачивалась трагедия, которую я уже не мог предотвратить.

Разведчик Марк Быстроногий, один из лучших курьеров легиона, пытался прорваться к границе с отчаянным сообщением для соседних гарнизонов. Его конь храпел от напряжения, проносясь галопом по единственной, казалось бы, свободной дороге к югу. Но враг ожидал именно такой попытки.

Из-за невысокого холма выскочил отряд лёгкой кавалерии — двадцать всадников на быстрых степных лошадях, вооружённых луками и саблями. Марк попытался уклониться от погони, направив коня в лес, но стрелы настигли его раньше, чем он успел скрыться в чаще.

— Нет! — я сжал зубы, наблюдая, как отважный курьер падает с седла, пронзённый тремя стрелами. Конь, лишившись всадника, в панике помчался обратно к крепости, но второй залп уложил и его.

Вражеские всадники методично обыскали тело убитого, забрали сумку с депешами и отрезали голову несчастному. Через полчаса эта голова была насажена на кол перед главными воротами крепости, где её могли видеть все защитники.

— Последний, — хрипло проговорил часовой Гай Зоркий, указывая на ещё один кол, где красовалась голова разведчика Луция Неуловимого, который пытался прорваться на рассвете. — Теперь они знают — никто отсюда не уйдёт живым.

Я обвёл взглядом горизонт, где на всех высотах развевались чёрные знамёна с серебряным волком. Каждая дорога, каждая тропинка, каждый проход через горы — всё контролировалось врагом. Крепость превратилась в остров среди враждебного моря, отрезанный от всякой помощи и поддержки.

— Сколько у нас ещё курьеров? — спросил я у легата.

— Больше никого, — ответил Валерий мрачно. — Марк был последним, кто знал секретные тропы через горы. Теперь мы полностью изолированы.

Дым от горящих деревень на горизонте подтверждал худшие опасения — противник не просто блокировал крепость, он зачищал всю территорию от мирного населения. Не было сомнений: «Серый Командир» планировал долгую осаду и не хотел оставлять в тылу свидетелей своих зверств.

Я поднялся на стены ещё до рассвета, но уже слышал зловещие звуки, доносящиеся из вражеского лагеря. Скрип колёс, удары молотков, команды на незнакомом наречии — всё говорило о том, что противник готовится к серьёзной осаде.

Когда туман рассеялся, картина, открывшаяся перед защитниками, заставила даже самых стойких ветеранов побледнеть. Вражеская армия демонстрировала организацию, которой можно было позавидовать любому имперскому легиону.

— Боги мои, — прошептал центурион Квинт, направляя подзорную трубу на восточные позиции врага. — Откуда у этих дикарей такие машины?

С востока, где местность была наиболее ровной, противник выдвигал тяжёлые катапульты и баллисты. Я насчитал не менее двенадцати осадных орудий различных типов, каждое из которых обслуживалось командой из восьми-десяти человек. Массивные деревянные конструкции, усиленные железными скобами, явно не были изделием местных ремесленников.

— Эти катапульты знакомой конструкции, — заметил инженер Децим, изучая вражескую технику. — Но с усовершенствованиями, которых я раньше не видел. Посмотрите на противовесы — они в два раза больше стандартных.

Северное направление заняли высокие осадные башни на колёсах. Эти подвижные крепости возвышались над стенами крепости, обещая в ближайшем будущем высадить на укрепления сотни воинов одновременно. Каждая башня была защищена толстыми досками и мокрыми шкурами от зажигательных стрел.

— Считайте, — приказал я одному из младших офицеров. — Сколько воинов может поместиться в каждой башне?

— По моим расчётам, сэр, от пятидесяти до восьмидесяти человек в каждой, — доложил тот через несколько минут. — А башен я насчитал семь штук.

Моё внимание привлекло то, как методично противник размещал свою технику. Тяжёлые орудия располагались на максимальной дальности, способной поражать цели в крепости. Лёгкие машины находились ближе, готовые поддержать штурм прицельным огнём. Осадные башни стояли в укрытиях, ожидая подходящего момента для выдвижения к стенам.

— Это работа профессионального инженера, — проговорил Децим, качая головой. — Кто бы ни планировал расположение этих машин, он знает осадное дело не хуже лучших мастеров империи.

Особенно тревожным было то, что техника противника местами превосходила имперские образцы. Я заметил несколько орудий неизвестной конструкции, принцип действия которых был неясен. Длинные рычаги, сложные системы противовесов, металлические детали незнакомого типа — всё указывало на то, что за спиной «Серого Командира» стояли серьёзные союзники.

— У них есть что-то новое, — сказал я легату Валерию, указывая на странные машины. — Эти орудия я не встречал ни в одном учебнике.

— Значит, нам предстоит изучить их возможности на практике, — мрачно ответил легат. — Готовьте людей. Думаю, долго ждать не придётся.

Болты от баллист пронзали воздух со свистом, ища живые цели среди защитников. Тяжёлые стрелы пробивали деревянные щиты как бумагу, а попадание в человека означало мгновенную смерть. Я видел, как один болт прошёл сквозь кожаный доспех легионера и вышел с другой стороны, продолжив полёт к следующей цели.

Зажигательные снаряды добавили огня к хаосу камней и стрел. Глиняные горшки с горящей смолой разбивались о стены и крыши, поджигая всё, что могло гореть. Склад сена вспыхнул как факел, отбрасывая зловещие тени на лица защитников. Дым начал застилать обзор, мешая координировать оборону.

— Тушите! — командовал я, указывая на горящую крышу казармы. — Не дайте огню распространиться!

Легионеры бросились исполнять приказ, таская вёдра воды под градом камней. Двое из них были раздавлены прямым попаданием катапультного снаряда, но остальные продолжали бороться с огнём. Каждая минута промедления грозила превратить крепость в пылающий ад.

Особенно пострадала восточная стена, которая находилась под прямым огнём тяжёлых катапульт. Несколько мерлонов были полностью разрушены, оставив бреши в парапете. В одной из башен образовалась трещина, угрожавшая обрушением всей конструкции.

— Сэр! — ко мне подбежал запыхавшийся легионер. — В северной башне обрушился потолок! Под завалами остались четверо лучников!

— Откапывайте немедленно! — приказал я. — Берите всех свободных людей!

Но свободных людей почти не было. Каждый защитник был занят либо тушением пожаров, либо укреплением повреждённых стен, либо оказанием помощи раненым. Вражеский обстрел продолжался с неослабевающей интенсивностью, не давая передышки для организованных спасательных работ.

Медик Марцелл сновал между ранеными, перевязывая раны и вытаскивая осколки камня из тел людей. Его руки были по локоть в крови, но он продолжал работать, спасая каждого, кого можно было спасти. Импровизированный госпиталь в подвале центральной башни быстро заполнялся стонущими ранеными.

— Это только разведка боем, — сказал я легату Валерию, когда мы встретились в относительно безопасном коридоре. — Они пристреливают орудия и изучают наши слабые места.

— Сколько это может продолжаться? — спросил легат, вытирая кровь с лица — осколок камня оцарапал ему щёку.

— До тех пор, пока не сочтут нас достаточно ослабленными для штурма, — ответил я. — Но у меня есть план.

Когда солнце начало клониться к западу, стало возможно подвести первые итоги артиллерийского обстрела. Картина была неутешительной, но не катастрофической — если действовать быстро и грамотно.

Я обходил позиции вместе с центурионом Гаем Молодым, фиксируя потери и повреждения. Цифры были болезненными, но не критическими для первого дня серьёзного противостояния.

— Восточная башня, — докладывал Гай, сверяясь с восковой табличкой. — Погибло восемь лучников, включая декуриона Марка Меткого. Ранено четырнадцать, из них пятеро тяжело. Башня повреждена, но обороноспособна.

Смерть Марка Меткого была особенно болезненной. Этот ветеран служил в легионе пятнадцать лет и считался лучшим лучником во всём гарнизоне. Каменная глыба от катапульты раздавила его вместе с тремя молодыми стрелками, когда они пытались отвечать огнём по вражеским позициям.

— Северная стена, — продолжил Гай. — Центурион Квинт контужен, но остался в строю. Потери: шесть легионеров убито, одиннадцать ранено. В стене образовалась серьёзная трещина на участке между второй и третьей башнями.

Я лично осмотрел трещину и нахмурился. Повреждение было серьёзным — несколько прямых попаданий в это место могли обрушить целый участок стены. Нужно было срочно укреплять конструкцию, но под постоянным обстрелом это было крайне опасно.

— Южный участок держится лучше, — продолжал доклад центурион. — Там меньше повреждений, но погиб солдат Тит Храбрый. Болт от баллисты пробил его щит и доспех насквозь.

Потеря Тита была не менее болезненной. Этот солдат пользовался огромным авторитетом среди ополченцев, воодушевляя их личным примером. Его смерть могла серьёзно ударить по моральному духу наименее обученной части гарнизона.

Общие потери за день составили двадцать четыре человека убитыми и тридцать семь ранеными. Для гарнизона в четыре тысячи пятьсот человек это было болезненно, но не критично. Гораздо хуже были повреждения укреплений.

Инженер Децим доложил о состоянии фортификаций с профессиональной точностью:

— Восточная стена повреждена на тридцать процентов боеспособности. Северная стена имеет критическую трещину, требующую немедленного ремонта. Южная и западная стены пострадали минимально. Три башни нуждаются в срочном ремонте, одна — в полном восстановлении.

— Сколько времени нужно на ремонт? — спросил я.

— При нормальных условиях — неделя. Под обстрелом — в три раза больше, — ответил инженер. — И это если противник даст нам передышку.

Я знал, что передышки не будет. Профессионализм вражеских артиллеристов говорил о том, что обстрел возобновится с рассветом и будет продолжаться до тех пор, пока стены не превратятся в груду щебня.

Медицинский доклад лекаря Марцелла был не менее тревожным:

— Большинство раненых получили травмы от каменных осколков, — сообщил он. — У нас достаточно бинтов и лекарств для лечения, но если интенсивность потерь сохранится, через месяц госпиталь переполнится.

Моральное состояние гарнизона вызывало особую тревогу. Я видел в глазах людей смесь решимости и растущего страха. Многие впервые столкнулись с таким интенсивным обстрелом, и не все выдерживали психологическое давление.

— Нужно показать людям, что мы можем дать сдачи, — сказал я легату Валерию. — Иначе через неделю такого обстрела половина гарнизона сойдёт с ума от ужаса.

— Что предлагаете? — спросил легат.

— Активизировать все оборонительные системы, которые я готовил последние месяцы, — ответил я. — Время показать этим дикарям, что такое имперская военная наука.

С наступлением сумерек я отдал приказ о полной активации созданных мною оборонительных систем. Месяцы подготовки должны были окупиться в первый же день серьёзного испытания.

— Маги на позиции! — крикнул я, и над наиболее уязвимыми участками стен заблестели защитные барьеры. Десять боевых магов легиона заняли свои места, создавая невидимые щиты из чистой энергии над ключевыми точками обороны.

Первый же вражеский снаряд, попавший в магический барьер, отразился обратно к осаждающим с удвоенной силой. Каменная глыба пролетела над позициями защитников и рухнула прямо на вражескую катапульту, раздавив расчёт и повредив машину.

— Работает! — воскликнул старый маг Олдрис, напрягая силы для поддержания заклинания. — Но долго мы не выдержим. Магия требует огромных затрат энергии.

— Держитесь сколько сможете, — ответил я. — Каждая отражённая атака деморализует противника и сохраняет наши жизни.

Следующей в действие вступила улучшенная артиллерия защитников. Я приказал снять маскировку с модернизированных баллист, которые тайно дорабатывал последние месяцы. Увеличенная дальность и точность стрельбы позволили защитникам впервые ответить на огонь противника.

— Цель — вражеская катапульта в трёхстах метрах к северо-востоку! — скомандовал я расчёту главной баллисты. — Огонь!

Усиленный болт с железным наконечником пронзил воздух и точно поразил цель. Вражеская осадная машина развалилась на части, погребя под обломками весь расчёт. Это был первый успех защитников за весь день.

— Перенести огонь на северные позиции! — приказал я. — Покажем им, что мы умеем кусаться!

Улучшенные катапульты защитников начали методический обстрел вражеских позиций зажигательными снарядами собственного изготовления. Я использовал алхимические составы, рецепт которых разработал сам, комбинируя знания из прошлой жизни с местными материалами.

Первые же попадания зажигательных снарядов подожгли деревянные части вражеских осадных машин. Противник бросился тушить пожары, но специальные составы горели даже под водой, создавая ядовитый дым, который заставлял людей задыхаться.

— Отлично! — крикнул центурион Гай Молодой, наблюдая, как горит вражеская осадная башня. — Они не ожидали такого сопротивления!

Система связи и координации, созданная мною, позволила впервые за день согласованно ответить на все вражеские атаки. Сигнальные флаги и магические средства связи передавали команды между всеми участками обороны одновременно.

— Восточная башня, сосредоточить огонь по квадрату семь! — передал я через магическую связь. — Северная стена, поддержать атаку зажигательными снарядами!

Координация действий дала потрясающий результат. Вместо хаотичных одиночных выстрелов защитники обрушили на врага концентрированный огонь, который нанёс серьёзный ущерб вражеской технике.

За два часа ответного огня было уничтожено три катапульты, две баллисты и одна осадная башня противника. Потери среди вражеских расчётов составили не менее двухсот человек. Впервые с начала осады инициатива перешла к защитникам.

— Они отводят машины в тыл, — доложил наблюдатель с главной башни. — Видимо, решили дождаться темноты.

— Прекрасно, — ответил я. — У нас есть ночь для ремонта повреждений и подготовки к завтрашним испытаниям.

Моральный дух гарнизона заметно поднялся после демонстрации эффективности подготовленной обороны. Солдаты и ополченцы увидели, что могут не только пассивно выдерживать удары, но и наносить болезненные ответные удары.

— Теперь они знают, с кем имеют дело, — сказал легат Валерий, наблюдая, как противник в спешке эвакуирует повреждённую технику. — Это не обычная пограничная крепость, а серьёзно подготовленный противник.

Я кивнул, но знал — это только начало. Противник потерял элемент внезапности, но его силы многократно превосходили гарнизон крепости. Впереди были долгие месяцы испытаний, в которых решится судьба не только защитников, но и всего региона.

Когда ночь окончательно укрыла крепость своим тёмным покрывалом, я стоял на стене и смотрел на огни вражеского лагеря. Железное кольцо осады сомкнулось, но первый день показал — защитники готовы к длительному противостоянию. Завтра враг попытается взять то, чего не смог добиться артиллерией. Завтра начнётся настоящая мясорубка, где каждый метр стены придётся защищать кровью и сталью.

Но сегодня крепость выстояла. И это было только начало великого испытания.