Легион закаляется

Глава 7

На десятый день осады я проснулся от странного ощущения — казалось, что сама земля под крепостью дышит, издавая едва различимые вибрации. За эти дни я научился различать каждый звук, каждое изменение в ритме боевых действий, но это было что-то новое. Поднявшись с походной кровати в своём кабинете в центральной башне, босиком прошёл к окну и прислушался к ночной тишине.

Звуки доносились снизу — не от стен, где дремали часовые, а словно из самых недр земли. Накинув плащ, я быстро спустился в главный двор крепости. Ночная прохлада ударила в лицо, но я не обратил внимания — всё моё внимание было сосредоточено на попытке определить источник беспокойства.

Обойдя периметр внутреннего двора, я остановился у северной стены и приложил ухо к каменной кладке. То, что я услышал, заставило мою кровь похолодеть. Из глубины доносился ритмичный стук — тук-тук-тук, пауза, снова тук-тук-тук. Это был не случайный шум, а организованная работа множества людей, вооружённых кирками и лопатами.

— Караул! — позвал я дежурного центуриона. — Немедленно разбудите инженера Децима и приведите сюда!

Пока центурион бежал выполнять приказ, я продолжал обследование. Звуки копания слышались не только у северной стены — приложив ухо к земле в разных точках двора, я обнаружил как минимум три очага подземной активности. Противник работал методично и организованно, что говорило о серьёзной подготовке операции.

Инженер Децим прибыл через несколько минут, ещё сонный, но быстро пришедший в себя, когда понял суть проблемы. Опытный в горном деле человек, он сразу же оценил масштаб угрозы.

— Господин командир, — сказал он, приложив ухо к разным участкам стены, — противник ведёт минные работы как минимум по трём направлениям. Судя по звукам, они работают уже несколько дней. Если не остановить их…

— Сколько у нас времени? — перебил я.

Децим помолчал, прислушиваясь к подземным звукам и мысленно рассчитывая расстояния.

— При таком темпе работ — не больше недели до достижения фундамента стены. Если они заложат достаточно взрывчатых веществ под основания, то смогут обрушить целый участок укреплений.

Я понимал — подземная война была одной из самых опасных форм осадного искусства. Стены, которые могли выдержать любой прямой штурм, становились беззащитными перед взрывом изнутри. Нужно было действовать немедленно.

— Сколько людей вам нужно для организации контрминных работ? — спросил я.

— Минимум тридцать человек с опытом подземных работ. Желательно бывших рудокопов или строителей. И инструменты — кирки, лопаты, подпорки для туннелей.

— Получите всё, что нужно. Начинайте работу немедленно.

Я понимал — началась новая фаза осады, возможно, самая опасная из всех.

С первыми лучами рассвета главный двор крепости превратился в улей активности. Инженер Децим собрал всех людей с опытом подземных работ — в основном это были выходцы из горных районов империи, служившие в легионе простыми солдатами. К моему удивлению, таких набралось больше ожидаемого — сорок два человека.

— Слушайте внимательно, — обратился Децим к собранной команде. — Враг роет туннели под нашими стенами. Наша задача — перехватить эти туннели до того, как они достигнут фундамента. Работать будем круглосуточно, сменами по шесть часов.

Старший рудокоп Гай Крепкий, здоровенный мужчина лет сорока с руками, покрытыми шрамами от многолетней работы в шахтах, поднял руку.

— А что, если мы наткнёмся на их туннель? Что тогда?

— Тогда начнётся бой под землёй, — честно ответил Децим. — Но лучше сражаться в узком пространстве, где они не смогут использовать численное превосходство, чем позволить им взорвать наши стены.

Я лично проверил снабжение контрминной команды. Кузнецы работали всю ночь, изготавливая специальные короткие кирки и узкие лопаты для работы в ограниченном пространстве. Плотники готовили деревянные подпорки и доски для укрепления собственных туннелей. Интендант выделил дополнительные пайки для тяжело работающих людей — копание туннелей требовало огромных физических усилий.

Децим разделил команду на четыре группы по десять человек каждая. Три группы должны были рыть контрминные галереи навстречу звукам вражеского копания, четвёртая — дежурить в резерве и заниматься транспортировкой грунта на поверхность.

— Главное правило, — инструктировал инженер, — тишина. Враг не должен услышать наши работы раньше времени. Копаем аккуратно, грунт выносим в мешках, а не в корзинах — меньше шума.

Первые штольни начали рыть от подвалов северной башни, где звуки вражеского копания слышались наиболее отчётливо. Работы велись при свете масляных ламп — факелы давали слишком много дыма в замкнутом пространстве.

Уже к полудню стало ясно, что вражеские туннели располагаются глубже, чем я изначально предполагал. Звуки копания доносились с глубины около четырёх метров, что означало серьёзную инженерную подготовку противника.

— Они знают своё дело, — мрачно констатировал Децим, выбравшись из первой штольни весь в земле и поту. — Туннели роют на правильной глубине — достаточно глубоко, чтобы мы их не заметили сразу, но не настолько, чтобы обвал не затронул фундамент.

Я распорядился усилить охрану вокруг входов в контрминные галереи и организовать постоянную связь между подземными командами и поверхностью. Система верёвочных сигналов позволяла быстро передавать сообщения вверх и вниз.

К вечеру первого дня работ удалось продвинуться на пятнадцать метров вглубь в каждом из трёх направлений. Звуки вражеского копания становились всё отчётливее — значит, расстояние между туннелями сокращалось.

Прорыв произошёл на третий день контрминных работ. Рудокоп Марк Осторожный, работавший в северной галерее, почувствовал, как его кирка провалилась в пустоту. Из образовавшегося отверстия повеяло затхлым воздухом и донеслись приглушённые голоса.

— Стой! — шепнул он напарнику и осторожно расширил отверстие ровно настолько, чтобы можно было заглянуть во вражеский туннель.

То, что он увидел при свете осторожно просунутого факела, заставило его кровь похолодеть. Вражеский туннель был гораздо шире и лучше укреплён, чем наша галерея. По нему двигались люди с инструментами и мешками земли — настоящая подземная дорога к стенам крепости.

Марк отполз назад и отправил сигнал на поверхность. Через несколько минут в туннель спустился я в сопровождении десятка лучших легионеров, вооружённых короткими мечами и кинжалами.

— Сколько их там? — тихо спросил я у рудокопа.

— Видел четверых, но голоса говорят о большем количестве. Туннель идёт в обе стороны — к нашей стене и обратно к их лагерю.

Я осторожно заглянул в отверстие. Вражеский туннель действительно был впечатляющим сооружением — высотой почти в рост человека и шириной около метра, укреплён деревянными подпорками. Расстояние до стены составляло не больше десяти метров.

— Атакуем сейчас, — принял я решение. — Пока они не поняли, что мы их обнаружили.

Отверстие быстро расширили, и первые легионеры начали перебираться в чужой туннель. Я полез первым — как командир, не мог послать людей туда, где не был сам.

Подземный бой имел свою специфику, которую я понял с первых секунд. В узком пространстве нельзя было размахивать длинными мечами — только колющие удары и работа кинжалами. Маневрировать было негде — сражение превратилось в столкновение лоб в лоб.

Первый враг, которого я встретил, оказался рудокопом средних лет с киркой в руках. Человек попытался ударить инструментом, но я успел подставить щит и ответить ударом кинжала в незащищённый бок.

За первым противником появились ещё трое. В тусклом свете факелов лица казались демоническими, а звон металла о металл отражался от стен туннеля гулким эхом.

Легионеры, следовавшие за мной, вступили в бой один за другим. Туннель превратился в кровавую мясорубку, где каждый метр приходилось завоёвывать ценой жизней.

— Держи правый фланг! — кричал я центуриону Гаю, одновременно парируя удар вражеской кирки. — Не дай им уйти к стене!

Бой в подземелье продолжался больше часа. Враги сражались отчаянно — они знали, что их работа почти завершена, и отступать некуда. Но легионеры имели преимущество в вооружении и подготовке к ближнему бою.

Когда последний вражеский минёр был убит, я приказал осмотреть весь туннель. Обнаружилось то, чего я больше всего боялся — в конце галереи, прямо под фундаментом северной стены, лежали мешки с алхимическими взрывчатыми составами. До взрыва оставались считаные дни.

— Уберите всё взрывчатое вещество, — приказал я. — А туннель завалите. Пусть они думают, что произошёл обвал.

Когда команда поднялась на поверхность, потери составили семь человек убитыми и пятеро ранеными. Но первый вражеский туннель был ликвидирован, а крепость спасена от неминуемого взрыва.

Успех в уничтожении первого туннеля вдохновил инженера Децима на более амбициозный план. Изучив топографию местности и схему водоснабжения крепости, он предложил мне радикальное решение проблемы вражеских подкопов.

— Господин командир, — сказал он, разворачивая самодельную карту, — у нас есть три большие цистерны с водой в подвалах крепости. Если мы соединим их с захваченными вражескими туннелями, то сможем затопить всю их подземную сеть.

Я внимательно изучил предложение. План был дерзким, но технически осуществимым. Главная цистерна содержала около двухсот тысяч литров воды — достаточно для затопления нескольких километров туннелей.

— А как быть с нашим водоснабжением? — спросил я.

— У нас есть два колодца во внутреннем дворе и ещё одна цистерна в резерве. На случай осады этого хватит на несколько месяцев.

Работы по прокладке каналов от цистерны к захваченным туннелям начались немедленно. Команда копателей под руководством Децима работала круглосуточно, прокладывая водоводы через подвалы крепости.

Техническая сложность заключалась в том, чтобы создать достаточный напор воды для быстрого затопления туннелей. Децим решил эту проблему, разместив цистерну на максимально возможной высоте и создав систему шлюзов для одновременного пуска воды по всем направлениям.

Через два дня подготовка была завершена. Я лично проверил все соединения и убедился, что система готова к работе.

— Как только откроем шлюзы, пути назад не будет, — предупредил Децим. — Вся их подземная сеть будет затоплена в течение часа.

— Тогда действуем, — принял я решение.

Шлюзы были открыты одновременно в полдень. Вода хлынула по каналам с оглушительным рёвом, который слышался даже на поверхности. Первые результаты проявились через полчаса — из вражеского лагеря донеслись крики ужаса и паники.

Я поднялся на стену и направил подзорную трубу на позиции противника. То, что я увидел, превзошло самые оптимистичные ожидания. Из земли в нескольких местах вырывались фонтаны воды, а воины противника в панике выбегали из-за валов и укрытий.

Но самое впечатляющее зрелище представлял собой главный лагерь минёров. Там, где ещё час назад кипела работа, теперь царил полный хаос. Люди выбирались из затопленных туннелей, кашляя и задыхаясь, многие были ранены обломками обрушившихся подпорок.

— Смотрите, — указал Децим на участок земли между крепостью и лагерем противника. — Там целая река образовалась.

Действительно, вода из затопленных туннелей выходила на поверхность, создавая временные ручьи и болота. Часть вражеских позиций оказалась подтоплена, что вынудило противника перемещать осадные машины на новые места.

К вечеру стало ясно, что операция удалась полностью. Разведчики доложили о гибели нескольких сотен вражеских копателей, заживо погребённых в затопленных туннелях. Вся подземная сеть противника была уничтожена, а новые работы потребуют недель подготовки.

«Серый Командир» был вынужден отказаться от минной войны и искать другие способы взятия крепости. Я понимал — это была значительная победа, которая надолго обезопасила стены от подземной угрозы.

Моральный дух защитников значительно поднялся. Легионеры видели, что даже в безвыходной ситуации можно найти решение, а их командир способен переиграть врага его же методами.

Успех с затоплением вражеских туннелей дал мне идею более амбициозного проекта — создания собственной подземной сети для проведения диверсий против осаждающих. Если противник мог использовать подземные ходы для атаки, то почему бы не применить ту же тактику в обратном направлении?

— Децим, — обратился я к инженеру на следующее утро, — можем ли мы прорыть туннели к их лагерю?

Инженер задумался, прикидывая расстояния и сложность работ.

— Технически, возможно, но потребуется много времени и людей. Расстояние до их основных позиций — около километра. Даже при круглосуточной работе понадобится несколько недель.

— А если копать несколько туннелей одновременно?

— Тогда быстрее, но нужно больше людей. И есть риск, что противник обнаружит наши работы.

Я принял решение о начале масштабного подземного строительства. К команде копателей добавил всех солдат, имевших опыт земляных работ. Общая численность подземной команды достигла восьмидесяти человек.

Мой план предусматривал создание пяти туннелей разного назначения:

— Три диверсионных туннеля к артиллерийским позициям противника

— Один разведывательный ход к командному пункту «Серого Командира»

— Один туннель снабжения на случай длительной осады

Работы начались с максимальной скрытностью. Входы в туннели маскировались в подвалах различных зданий крепости. Вынимаемую землю тайно вывозили и рассыпали в заброшенных кварталах, чтобы не привлекать внимания противника.

Децим разработал хитроумную систему вентиляции, используя естественные перепады высот для создания тяги. В туннелях размещались масляные лампы в специальных нишах, дающие достаточно света для работы, но не производящие заметного дыма на поверхности.

Особое внимание я уделял звукоизоляции. Стены туннелей обкладывались мягкими тканями, а инструменты обматывались кожей для снижения шума. Команды получили строгий приказ не разговаривать под землёй громче шёпота.

Первые серьёзные результаты появились через неделю. Разведывательный туннель достиг позиций, с которых можно было слышать разговоры в штабе противника. Я лично спустился в галерею и провёл несколько часов, подслушивая планы врага.

То, что я услышал, было крайне ценным. «Серый Командир» планировал новый масштабный штурм через десять дней, собирался использовать новые осадные башни и готовил ночную атаку со стороны реки. Эта информация позволила мне заранее подготовить контрмеры.

Диверсионные туннели продвигались медленнее из-за большей глубины и необходимости обходить подземные препятствия. Но к концу второй недели первый из них достиг позиций вражеской артиллерии.

— Теперь мы можем нанести удар изнутри их собственных позиций, — доложил Децим. — Небольшая группа бойцов может выйти прямо под их катапультами и уничтожить машины зажигательными составами.

Я одобрил план. Была сформирована команда из двенадцати добровольцев под командованием центуриона Марка. Каждый нёс зажигательные снаряды и инструменты для саботажа.

Первую диверсию я проводил в новолуние, когда темнота обеспечивала максимальную скрытность. Группа бесшумно выбралась из туннеля прямо посреди вражеского лагеря, подожгла две катапульты и требушет, после чего благополучно вернулась подземным ходом.

Утром противник обнаружил сгоревшие машины, но не мог понять, как диверсанты проникли через охрану. Это посеяло панику и заставило удвоить караулы, что отвлекло значительные силы от подготовки штурма.

Туннель снабжения оказался наиболее полезным в долгосрочной перспективе. Он выходил к заброшенной ферме в двух километрах от крепости, что теоретически позволяло поддерживать связь с внешним миром даже при полном окружении.

В самых широких участках туннелей были созданы подземные склады с запасами оружия, продовольствия и медикаментов. Эти тайники могли обеспечить небольшую группу всем необходимым в течение месяцев.

К концу месяца подземная сеть крепости превратилась в настоящий лабиринт с общей протяжённостью более пяти километров. Я получил возможность наносить удары по противнику там, где тот меньше всего этого ожидал.

Успех подземных операций кардинально изменил характер осады. Теперь не только защитники подвергались постоянной угрозе, но и осаждающие должны были опасаться диверсий из-под земли. Психологический эффект был огромным — враги начали бояться собственной тени.