Легион закаляется

Глава 8

Новый день я встретил на стенах цитадели, наблюдая за рассветом, который окрашивал небо в кроваво-красные тона. За время непрерывных боёв крепость Железных Ворот превратилась из образцового военного поста в изрытую снарядами твердыню, но она всё ещё держалась. Камни стен почернели от копоти пожаров, зубцы крепостных башен были разбиты артиллерийским огнём, а рвы перед воротами завалены трупами павших врагов и защитников.

Я медленно обходил все оборонительные позиции, проводя утреннюю проверку состояния гарнизона. То, что я видел, одновременно вселяло гордость и беспокойство. Легионеры на постах стояли прямо, оружие содержалось в порядке, дисциплина не давала серьёзных сбоев. Однако мой внимательный глаз замечал признаки накопившейся усталости: лица осунулись, движения стали медленнее, а в глазах появилась та особенная тяжесть, которая приходит после недель смертельной опасности.

— Центурион Марк, доложите о состоянии второй центурии, — обратился я к одному из своих ближайших помощников.

— Так точно, господин! В строю семьдесят три человека из восьмидесяти. Четверо раненых вернутся в строй через неделю, трое — через месяц. Боеприпасов достаточно, оружие в исправности. Моральный дух высокий, — чётко отрапортовал центурион, хотя я заметил, как дрожали у него руки от напряжения.

Подобные доклады поступали от всех подразделений. Математика потерь была жестокой, но не критичной: из первоначальных четырёх тысяч пятисот защитников в строю оставались три тысячи триста человек. Сто пятьдесят убитыми, двести тяжело ранеными, ещё восемьсот получили лёгкие ранения, но продолжали нести службу. Для месяца непрерывных боёв против многократно превосходящих сил противника это были удивительно низкие потери.

Главной причиной успеха стала продуманная система обороны, которую я создавал месяцами. Глубоко эшелонированные позиции позволяли отражать атаки малыми силами, не подставляя людей под массированный огонь. Улучшенные укрепления выдерживали попадания тяжёлых снарядов, а система связи обеспечивала быструю переброску резервов в угрожаемые места.

— Лекарь Марцелл, как обстоят дела в госпитале? — спросил я, заглянув в переоборудованный под медпункт храм.

Пожилой медик выглядел измученным — он практически не покидал раненых уже долгое время. — Тяжёлых случаев становится меньше, господин. Ваши нововведения в тактике действительно сберегают жизни. Большинство ранений — лёгкие, от стрел и осколков. Серьёзных переломов и рубленых ран гораздо меньше, чем я ожидал.

Это тоже было результатом моей подготовки. Я настаивал на использовании защитного снаряжения даже в ущерб мобильности, а новые тактические приёмы позволяли избегать рукопашных схваток там, где можно было обойтись дистанционным боем.

Проверка запасов также показала положительные результаты. Продовольственные склады содержали припасы ещё на пять месяцев при текущем расходе. Боеприпасы тратились экономно благодаря точной стрельбе обученных лучников. Медикаменты расходовались строго по назначению, без излишеств.

«Мы можем держаться ещё полгода», — подумал я, завершая обход. Но я понимал — месяц был только началом испытаний.

Рассвет тридцать первого дня осады «Серый Командир» встретил подготовкой к новому штурму. Разведчики доносили о необычной активности в лагере противника — к атаке готовились не отдельные отряды, как прежде, а значительные силы.

Я стоял на главной башне, изучая в подзорную трубу перемещения врага. То, что я увидел, заставило меня мгновенно активизировать всю систему обороны. Противник стягивал войска с флангов к центру, формируя ударный кулак невиданной мощности. По моим приблизительным подсчётам, в атаку готовились пойти не менее пяти тысяч воинов — треть всей армии «Серого Командира».

— Все центурионы — ко мне, немедленно! — приказал я, и через несколько минут в башне собрались все командиры подразделений.

— Противник готовит генеральный штурм, — объявил я без предисловий. — По масштабам приготовлений это будет самая мощная атака за весь месяц. Всем подразделениям занять позиции по плану номер три. Резервы сосредоточить в центральной казарме. Магам подготовить защитные заклинания максимальной мощности.

Центурион Гай Молодой поднял руку: — Господин, если они бросят пять тысяч против наших трёх, то даже с укреплениями нам будет тяжело.

— Именно поэтому мы не будем играть по их правилам, — ответил я. — Противник ожидает, что мы распределим силы равномерно по всему периметру. Вместо этого мы сконцентрируем оборону на наиболее вероятных направлениях атаки. Пусть прорвутся в одном месте — мы их встретим глубоко эшелонированной обороной.

План был рискованным, но единственно возможным в сложившихся условиях. Я разместил основные силы на восточной и северной стенах, оставив западную и южную под защитой минимальных гарнизонов. Если противник угадает слабые места, последствия могут быть катастрофическими. Но если план сработает, атакующих ждёт кровавая встреча.

Сигналы боевой тревоги разнеслись по крепости, поднимая людей на позиции. За полчаса хаотичная повседневная жизнь гарнизона превратилась в строгий порядок боевой готовности. Лучники заняли позиции на стенах, копейщики выстроились за баррикадами, маги начали подготовку защитных ритуалов.

В восемь утра противник начал артиллерийскую подготовку. Интенсивность обстрела превзошла всё, что было ранее — снаряды падали каждые несколько секунд, превращая крепость в ад из камня, дыма и воплей. Я понял: это не просто обстрел, а попытка подавить волю защитников морально, прежде чем начнётся настоящая атака.

— Всем укрыться! Отвечать огнём только по команде! — кричал я, перебегая от одной позиции к другой под градом снарядов.

Артподготовка продолжалась два часа, после чего рога противника протрубили сигнал атаки. Из траншей поднялись тысячи воинов, устремившись к стенам крепости с диким рёвом. Земля дрожала под ногами атакующих, а их боевые кличи заглушали все остальные звуки.

Я видел, что мои предположения оправдались — основной удар пришёлся именно на восточную стену, где я сосредоточил главные силы.

То, что показалось мне сосредоточением сил на одном направлении, оказалось лишь прелюдией к более сложному плану «Серого Командира». Когда основные силы атаковали восточную стену, с остальных направлений одновременно начались вспомогательные атаки, превратившие оборону крепости в четырёхстороннее сражение.

С севера на крепость обрушилась волна из тысячи воинов с осадными лестницами и таранами. Западную стену штурмовали восемьсот лучников под прикрытием больших щитов, засыпая защитников тучей стрел. На юге семьсот копейщиков пытались прорвать оборону в том самом месте, где я оставил минимальный гарнизон.

— Господин, нас атакуют со всех сторон! — доложил запыхавшийся курьер, прибежавший с западной стены. — Центурион Марк просит подкреплений!

Я оказался перед дилеммой, которую и планировал создать «Серый Командир». Резервы можно было направить только на одно направление, оставив остальные без поддержки. Любой выбор означал риск прорыва в другом месте.

— Передайте Марку: держаться любой ценой. Резерв направляется на север, — принял я решение, основанное на быстром анализе угроз.

Северная стена представляла наибольшую опасность из-за концентрации осадной техники противника. Если враг прорвётся там, он сможет зайти в тыл основным силам на восточной стене. Западная и южная атаки выглядели скорее отвлекающими, хотя и достаточно серьёзными.

Сотня легионеров из резерва устремилась на северную стену под командованием центуриона Гая Молодого. Я лично координировал их действия, понимая, что от удержания этого участка зависит судьба всей обороны.

На северной стене разгорелся ожесточённый бой. Противник применил новую тактику: под прикрытием больших щитов воины подносили к стене связки хвороста, поджигали их и пытались создать задымление, ослепляющее защитников. Одновременно другие группы устанавливали штурмовые лестницы и лезли на стены под прикрытием дыма.

— Магии! Рассеять дым! — приказал я, и боевые маги начали заклинания управления ветром.

Через несколько минут дым от костров развеялся, открыв атакующих для стрел защитников. Но противник уже успел забросить на стену несколько десятков воинов, которые вели ожесточённые рукопашные схватки с легионерами.

На западной стене центурион Марк организовал оборону против лучников противника, используя переносные щиты и маневр. Его люди перебегали от бойницы к бойнице, отвечая прицельными выстрелами на массированную стрельбу врага. Потери были умеренными, но боеприпасы тратились быстро.

Южный участок, где командовал капитан городской стражи Октавий, держался благодаря умелому использованию местности. Узкий подход к стене позволял небольшому гарнизону сдерживать превосходящие силы, но долго так продолжаться не могло.

Я понимал: одновременная оборона четырёх направлений истощает силы гарнизона быстрее, чем планировалось. Нужно было переломить ход сражения, иначе даже при отражении этого штурма следующий может оказаться роковым.

Переломным моментом в четырёхчасовом сражении стала координированная контратака, которую я провёл на восточной стене. Вместо пассивной обороны я решил нанести удар по наиболее опасной группе противника, которая сумела закрепиться на зубцах стены.

— За мной! — крикнул я, выхватив меч и устремившись к месту прорыва.

Двадцать лучших легионеров последовали за мной, образуя ударный клин. Я применил магию усиления, ускоряющую движения и придающую силу ударам. В рукопашной схватке на узком участке стены мои навыки из прошлой жизни оказались решающими — комбинации восточных боевых искусств с западной фехтовальной школой ставили противников в тупик.

За десять минут ожесточённого боя участок стены был очищен от врагов. Успех на главном направлении воодушевил защитников остальных участков и деморализовал нападающих.

Центурион Гай Молодой, воодушевлённый моим примером, организовал контратаку на северной стене. Его люди сбросили штурмовые лестницы противника и забросали атакующих самодельными зажигательными снарядами. Пожары в рядах противника заставили его отступить от стены.

На западном участке центурион Марк применил хитрость: приказал части лучников скрытно спуститься со стены и зайти в тыл вражеским стрелкам. Внезапный удар с фланга рассеял плотные построения противника и заставил его прекратить обстрел.

Капитан Октавий на юге использовал момент замешательства врага для вылазки. Его ополченцы выскочили из ворот, атаковали растерявшийся отряд копейщиков и отбросили их от стены с большими потерями.

Система связи, созданная мной, позволила координировать все эти действия почти одновременно. Сигнальщики на башнях передавали приказы мгновенно, а резервы перебрасывались точно туда, где они были нужнее всего.

К полудню атаки противника на всех направлениях захлебнулись. Воины «Серого Командира» начали отступление, оставляя под стенами сотни тел и брошенную осадную технику. Крепость устояла, но цена победы была высока.

Я обходил позиции, подсчитывая потери и оценивая ущерб. Гарнизон потерял двести человек убитыми и трёхсот ранеными — в процентном отношении это были тяжёлые потери. Но противник потерял значительно больше: по моим приблизительным оценкам, полторы тысячи убитых и раненых из пяти тысяч атаковавших.

— Мы их остановили, — сказал центурион Гай, присев на ступеньку башни от усталости. — Но если завтра они повторят атаку…

— Завтра не повторят, — уверенно ответил я. — Такие потери противник дважды понести не сможет. Им нужно время для восстановления.

Я оказался прав. Следующие три дня прошли в относительном спокойствии — противник ограничивался артиллерийскими обстрелами и мелкими стычками.

Отражение второго генерального штурма произвело на гарнизон крепости эффект, который превзошёл мои самые оптимистические ожидания. Вместо деморализации от тяжёлых потерь, защитники почувствовали уверенность в собственных силах. Они доказали себе и врагу, что способны выдержать любую атаку.

— Мы сильнее их, — говорили легионеры, обсуждая прошедшее сражение. — Пусть приходят хоть десять тысяч — мы их всех порубим!

Такие настроения распространились по всему гарнизону. Ополченцы, которые месяц назад дрожали при звуке вражеских рогов, теперь с нетерпением ждали новых атак. Они поверили в эффективность моих методов обороны и собственную способность применять их.

Я использовал этот подъём духа для проведения дополнительных тренировок. Каждое подразделение отрабатывало действия в критических ситуациях: что делать при прорыве врага, как координировать контратаки, какие сигналы использовать в разных обстоятельствах.

— Мы не просто обороняемся, — объяснял я офицерам. — Мы учимся побеждать. Каждый отражённый штурм делает нас сильнее, а противника — слабее.

Особое внимание я уделял взаимодействию между различными родами войск. Лучники учились поддерживать контратаки пехоты, копейщики отрабатывали прикрытие магов во время ритуалов, инженеры совершенствовали методы быстрого ремонта повреждений.

Проверка запасов принесла приятные новости. Несмотря на интенсивные бои, расход боеприпасов оказался меньше запланированного благодаря точности стрельбы. Продовольственные склады были практически нетронуты — при текущем потреблении еды хватало ещё на пять месяцев.

Интендант Флавий гордился организацией снабжения: — Господин, благодаря вашим реформам мы экономим на всём, не теряя в качестве. Новые поставщики обеспечивают отличные продукты по справедливым ценам.

Медицинская служба также работала эффективно. Лекарь Марцелл докладывал о том, что большинство раненых возвращается в строй быстрее ожидаемого срока. Это было результатом не только качественного лечения, но и высокого морального духа людей.

— Люди хотят скорее вернуться к товарищам, — объяснял он. — Никто не хочет отсиживаться в госпитале, пока друзья рискуют жизнями на стенах.

Даже в техническом плане дела обстояли хорошо. Инженер Децим успешно ремонтировал повреждения укреплений, используя камни из разрушенных вражеских машин. Кузнецы работали круглосуточно, изготавливая новые стрелы и ремонтируя оружие. Плотники укрепляли деревянные конструкции и строили новые баррикады.

«Мы превратили крепость в неприступную твердыню, — с удовлетворением думал я, глядя на кипящую работой цитадель. — Но главное — мы превратили обычных солдат и ремесленников в настоящих воинов».

К концу первого месяца осады крепость Железных Ворот стала совершенно другим местом, чем в её начале. Это была не просто укреплённая позиция, а живой организм, все части которого работали в едином ритме. Каждый защитник знал своё место, свои обязанности и верил в общую победу.

Вечером тридцать пятого дня осады я стоял на главной башне, наблюдая за лагерем противника. Костры врагов горели тускло, активности было мало — «Серый Командир» зализывал раны после неудачного штурма. Но я знал, что это временное затишье. Впереди были новые испытания, возможно, ещё более тяжёлые.

Однако теперь я был уверен: мои люди готовы к любым вызовам. Месяц стойкости закалил их дух и отточил мастерство. Противник мог превосходить числом, но уже не превосходил качеством подготовки и силой воли.