Личная ассистентка для орка (СИ)

Глава 22

Эти два слова, сказанные с такой простой, суровой, не терпящей сомнений уверенностью, действуют на меня сильнее любого успокоительного зелья или молитвы. Я просто киваю, не в силах вымолвить ни слова, и мы начинаем подъем по скрипучей, ненадежной лестнице.

Она выводит нас в крошечное, заставленное футлярами для шляп и коробками помещение. Сразу видно, что это гардеробная. Ашгар прикладывает палец к губам, заставляя меня замереть, и на секунду приоткрывает дверь в коридор. Пусто. Тишина. Лишь где-то вдали, как биение стального сердца особняка, доносятся размеренные, приглушенные ковром шаги патруля.

Мы крадемся по длинному, устланному дорогим, но выцветшим ковром коридору. Я, пользуясь своим аристократическим чутьем, знанием планировки таких особняков, веду нас, молча указывая на знакомые детали, такие как потайные двери для прислуги, ниши со статуями, за которыми можно укрыться.

Ашгар следует за мной, его зоркий взгляд сканирует механизмы: защелки на окнах, простейшие паровые сигнализации на дверях в покои хозяев, которые он легко и с удивительной точностью обезвреживает с помощью тонких, блестящих инструментов, извлеченных из-за пояса.

Мы работаем как единый, слаженный механизм, где мое прошлое, мое знание привычек и слабостей этого мира, и мастерство Ашгара, его сила работают с одной целью. Мы дополняем друг друга, и в этом странном союзе есть какая-то пугающая, головокружительная правда.

И вот он, кабинет де Ланкра. Массивная дубовая дверь с тяжелой бронзовой ручкой в виде головы грифона. Ашгар на секунду прикладывает к ней ухо, замирает, затем кивает. Дверь заперта.

Я чувствую, как по спине пробегает холодок, но он тут же сменяется внезапной, острой вспышкой решимости.

— Дай-ка, — выдыхаю я, неожиданно даже для самой себя. Я снимаю с волос одну из неброских, но прочных шпилек. Ту самую, последнюю, что осталась у меня от баронессы Маргариты Вивьер.

Ловкими, отработанными до автоматизма движениями, которым меня в детстве учила старая, ворчливая горничная, я вставляю ее в замочную скважину. Несколько секунд напряженного ожидания, несколько тихих щелчков, и еще один, более громкий, такой оглушительный в тишине, что мне кажется, его услышат на другом конце коридора.

Ашгар всё это время смотрит на меня. Не на дверь, а прямо на меня.

— Пригодились аристократические привычки? — с тихой насмешкой интересуется мужчина.

— Не все из них оказались бесполезны, — парирую я, чувствуя, как по моим щекам разливается предательский, пылающий румянец.

Мы входим внутрь и кабинет оказывается именно таким, каким и должен быть кабинет высокопоставленного чиновника: дорогим, но безвкусным, полным показной значимости. Темное, полированное до зеркального блеска дерево, перегруженные резьбой книжные шкафы, массивный стол и тот самый, знакомый мне по описанию Броша, портрет надменной мадам де Ланкр в пышных одеждах, висящий над мраморным камином. Именно туда, за этот портрет, он и указывал.

Ашгар без лишних слов подходит к камину, снимает тяжелую, золоченую раму с портретом с такой легкостью, будто та из перьев. За ней оказывается стальная, матовая дверца сейфа с комбинацией.

— Отойди, — приказывает он стальным тоном, заставляя меня инстинктивно отшатнуться в тень, за высокую спинку кожаного кресла.

Он прикладывает ухо к холодному металлу, замирает, и его пальцы начинают медленно, с невероятной, почти хирургической концентрацией, поворачивать ручку. Я замираю, наблюдая за ним, затаив дыхание. Его профиль в полумраке, освещенный лишь скупым светом луны из окна, кажется необычно красивым. Напряженные мышцы шеи, сведенные брови, полные абсолютной, сокрушающей любые преграды решимости. Я ловлю каждый звук его ровного, глубокого дыхания, каждое движение его плеч. В этот момент он для меня воплощение не только грубой силы, но и невероятного, высочайшего мастерства, терпения и воли. И все это здесь, со мной.

Раздается щелчок. Громкий, чистый, победный. Ашгар медленно, почти торжественно, тянет на себя тяжелую дверцу.

И в этот самый момент, словно по сигналу какого-то злого рока, из глубины коридора доносятся приглушенные, но быстрые голоса и торопливые, тяжелые шаги. Кто-то идет сюда. Целенаправленно.

Знакомая, леденящая душу ярость, которую я видела лишь однажды вспыхивает в его глазах и Ашгар резким, точным движением выхватывает из сейфа толстую, обтянутую темной кожей книгу и сует ее за пояс, под куртку.

— Ловушка, — сквозь стиснутые зубы шипит он. — Брош все-таки предупредил их. Рассчитывал выиграть себе прощение.