Личная ассистентка для орка (СИ)

Глава 40

Гул «Молота» похож на ровный, уверенный бой гигантского сердца. Я стою у стола, разложив свежий, еще пахнущий типографской краской оттиск нашей первой листовки.

Ашгар сегодня вынес из подвала прототип. Маленькая, юркая машина, похожая на дерзкого жука, стоит рядом с великаном-прессом и тарахтит, выплевывая один за другим грубые, дерзкие клочки бумаги. После громких статей о Ланкре, мы берёмся за новую фигуру.

«Инспектор Дейл освещает свой карман. А вы платите за свет», — читаю я вслух.

Лео, смазывая шестеренки, ухмыляется.

— На рыночной площади такие растащат быстрее, чем горячие пирожки. Там каждый второй платит эти поборы.

Ашгар молча кивает. Валон дал нам легальный щит. Де Верни — финансовый рычаг. Но настоящее оружие мы должны выковать сами. Здесь и сейчас. И это оружие правда, упакованная так, чтобы ее мог поднять и прочитать любой, даже не умея толком разбирать буквы.

— Брошюры про уголь для муниципалитета готовы? — поворачиваюсь я к Ашгар.

Он указывает подбородком на стопку у станка.

— Цифры из старого отчета де Ланкра и свежие расценки с биржи. Рядом. Без комментариев. Просто цифры. Пусть сравнят.

В этом наша сила. Мы показываем, сводим факты лицом к лицу, и они начинают кричать сами.

Дверь в цех скрипит. Входит сам мэтр Валон в темном, немарком плаще.

— Полагаю, это и есть ваш партизанский тираж, о котором вы писали? — Он берет со стола одну из листовок, изучает. Его тонкие губы чуть искривляются. — Эффективно. Барон де Верни будет доволен. Дейл ему, как кость в горле, давно уже. Где планируете распространять?

— Там, где болит, — глухо отвечает Ашгар. — У ворот его управления. В канцеляриях, которые с ним работают. В кофейнях, где собираются подрядчики.

— Хорошо, — Валон аккуратно кладет листовку. — Но помните анонимность это прикрытие, но не броня. Если вас вычислят до того, как эффект станет необратимым, мои возможности вас прикрыть будут ограничены. Вам нужен громкий, общественный резонанс. Быстро.

— Он будет, — говорю я, чувствуя, как в голосе звучит уверенность, которой еще минуту назад не было. — Мы ударим по репутации Дейла. По удобству, с которым он все это делает. Люди терпят воровство, но ненавидят наглость. Мы ее им покажем.

Валон смотрит на меня, потом на Ашгара.

— Тогда не теряйте времени. У Совета есть привычка закрывать люки, когда корабль уже дает течь. Надо затопить его быстрее.

Он уходит так же тихо, как и появился, оставив после себя не страх, а четкое понимание задачи.

Мы работаем всю ночь. Гул машин становится нашим боевым маршем. Лампы коптят, отбрасывая гигантские, пляшущие тени. Домовые, будто чувствуя напряжение, движутся быстрее, их пар клубится горячее. Мы с Ашгаром почти не разговариваем, но это и не нужно. Сейчас мы одно целое в этом ритме. Под утро, когда стопки листовок достигают угрожающих высот, Ашгар останавливает станок. Внезапная тишина оглушает.

— Хватит, — говорит он. — Пора.

Лео и еще двое парней из гильдии грузчиков, тех самых, что стоят теперь у наших ворот, начинают грузить тюки в простую, немаркую повозку.

Я выхожу на крыльцо. Воздух предрассветный, острый и холодный. Город спит, наивный и беззащитный перед тем, что найдет утром на своих улицах.

Ашгар выходит следом, встает рядом.

— Боишься? — спрашивает он тихо, глядя в темноту, куда скрылась повозка.

— Нет, — отвечаю я честно. Потому что страх остался там, в прошлом, в беспомощности. — А ты?

Он на мгновение задумывается.

— Боюсь. Но не за себя. Боюсь, что этого будет мало. Что они смогут это замести, объяснить, переждать.

— Тогда мы сделаем еще, — говорю я. — И еще. Пока не станет достаточно. Спать? — спрашиваю я.

— Не получится, — он хрипло усмехается. — Пойдем, выпьем кофе. Будем ждать рассвета. И ответа.