Личная ассистентка для орка (СИ)

Глава 31

Спускаюсь на кухню. Сегодня я первая. Я наполняю кофейник водой, насыпаю горькие зерна. Я научилась готовить кофе так, как любит он: крепкий, как щебень, и черный, как ночь в Нижнем городе. Пока он закипает, я режу хлеб. Мои движения еще неуверенны на его кухне, но они уже мои. Я уже не гостья, а часть этого пространства.

Ашгар спускается, когда кофе уже готов. На нем только штаны, и его торс, освещенный утренним солнцем, заставляет мое сердце сделать кувырок. Он подходит ко мне сзади, обнимает, и его руки смыкаются на моем животе, а сам он прижимается лицом к моей шее и глубоко вдыхает.

— Ты пахнешь мной, — говорит мужчина, и в его голосе слышится удовлетворенное рычание.

— А ты мной, — парирую я, откидывая голову ему на плечо.

Он поворачивает меня к себе и целует. Он медленный, влажный, безгранично уверенный. Я таю в этом поцелуе, как кусок сахара в его кофе.

— Сегодня нужно проверить отклики из портовых гильдий, — говорит он, разламывая булку. Крошки падают на стол, и мне вдруг дико нравится эта простая, бытовая картина. — Если поддержка будет массовой, Совет не сможет просто проигнорировать это. Им придется или идти на уступки, или…

— Или пытаться уничтожить нас окончательно, — заканчиваю я за него, отпивая глоток кофе. Горечь бодрит.

— Да. Но теперь у них не получится. Мы стали крепче.

Мы. Это слово звучит в его устах так сладко, что внутри всё сжимается в тугой узел.

По дороге на работу его рука не покидает мою талию. Он не скрывает нас. Наоборот. Он как будто выставляет наши отношения напоказ. Смотрите, говорит его осанка, его властный взгляд, бросаемый прохожим. Смотрите, кто она. Моя.

В типографии нас встречает почти музыкальная симфония. Домовые, увидев нас, не замирают, а лишь слегка склоняют головы. Старший домовой подходит и издает серию щелкающих звуков, указывая на главный станок. Все в порядке. Все работает.

Я сажусь за свой стол в приемной. Мои бумаги лежат нетронутыми, но рядом стоит маленькая, грубо вырезанная из латуни фигурка домовенка. Подарок. Я беру ее в руки. Металл теплый, почти живой.

Ашгар не скрывается в своем кабинете как обычно. Он работает рядом, разложив чертежи нового пресса на соседнем столе, ведь это место на самом деле рассчитано на куда больше людей. Мы оба погружены в работу, но между нами будто тянется невидимая нить. Иногда он поднимает взгляд и смотрит на меня. Не долго, всего на секунду. Но в этом взгляде я ощущаю всю прошедшую ночь, все утренние поцелуи и все грядущие битвы. И я чувствую, как краснею, как по мне бегут мурашки, и мне приходится отводить глаза, чтобы снова сосредоточиться на цифрах.

Ашгар подходит ко мне, когда я свожу данные по поставкам угля. Он смотрит на мои расчеты, и его палец, большой и грубый, ложится на стол рядом с моей рукой.

— Здесь, — говорит он. — Ты пропустила накладную от прошлого квартала. Они маскировали перерасход.

Я смотрю туда, куда он указывает, и понимаю, что он прав.

— Спасибо, — говорю я, при этом почему-то не чувствуя вины. Я чувствую, что есть тот, кто несмотря ни на что сможет мне помочь несмотря на ошибку. Он не будет ругать, он направит в нужное русло, если я вдруг сойду со своего пути.

— Ничего, — он кладет руку мне на затылок, сжимает его, коротко и сильно, и возвращается к своим чертежам.

К полудню в типографию начинают приходить люди. Сначала делегация от гильдии грузчиков. Потом представители мелких лавочников с улицы Паровых Роз. Они приносят неожиданные предложения о сотрудничестве. О поддержке. Они видят в Молоте не просто газету, а голос. Их голос.

Ашгар принимает их в своем кабинете, и я сижу рядом, являсь не просто помощницей, а частью переговоров. Я задаю вопросы, вникаю в суть, и мое аристократическое прошлое, мое знание законов и тонкостей языка оказывается нашей сильной стороной. Я вижу, как они смотрят на меня сначала с недоверием, а потом с растущим уважением. Дочь барона Вивьера, ставшая правой рукой Орка из Молота. Для них это мимвол того, что старые стены рушатся.

После их ухода Ашгар откидывается на спинку кресла и смотрит на меня.

— Ты была великолепна.

— Я просто делала свою работу.

— Нет. Ты делала нашу работу. Нашу.

Он встает, подходит ко мне, и я думаю, что он поцелует меня. Но вместо этого он просто кладет руку мне на плечо. Тяжелую, спокойную. Вечером мы не идем сразу домой, а направляемся в цех. Станки уже заглушены, домовые замерли у своих постов, их паровые венцы мерцают в сумерках, как светлячки.

— Они ждут твоей команды, — тихо говорит Ашгар, обводя взглядом цех.