Любовь до гроба и после

Глава 12

Мы вышли из особняка мэра, и я заранее настраивалась, что сейчас меня будут отчитывать. С особой жестокостью и применением самых язвительных фраз. Ну что ж, я давно привычная. Хочешь вести расследование — будь готова заплатить соответствующую цену. Поэтому я внутренне собралась, обдумывая веские аргументы в свою защиту. Только вот мы уже минут пять вышагивали по освещенной яркими фонарями главной улице, а Вилард молчал. Наверное, старательно подбирал выражения. Смиренно ждать я не осилила! Выпитое вино бурлило в крови, слова просились наружу со страшной силой.

— Я не виновата в том, что дурацкий замок защелкнулся, и предположить этого никак не могла. Между прочим, в данном случае я потерпевшая сторона. Если бы не замок, пришла бы домой вовремя.

В последнем я не была убеждена на сто процентов… В конце концов, мало ли что еще случилось бы. Но проверить это нельзя — следовательно, и уличить меня во лжи тоже.

— Согласен, — спокойно сказал Вилард. — Чистая случайность. Не повезло.

— Серьезно? — Я на него покосилась с сомнением. — Даже отчитывать не будете?

— А зачем? — Он пожал плечами. — Да и на каком основании? Ты девушка взрослая, совершеннолетняя, сама решаешь, что тебе делать.

Ого! Это что-то новое в наших отношениях.

— Что угодно? И приходить во сколько захочу?

— Разумеется.

Мне стало как-то не по себе. Что значит «делать что угодно»? Вдобавок приходить, когда захочу!

— Вы несете за меня ответственность, — напомнила я.

— Только по части учебной практики. Заклинания, зелья, ритуалы. За это, конечно, спрошу со всей строгостью.

Я перевела дух. Ну вот, кажется, все нормально, все по-прежнему. Но некромант, оказывается, не закончил:

— Остальное — твое личное дело.

Ай, не совсем нормально.

— А если я ночевать не приду, что скажете?

— Ничего. Ты и не обязана жить со мной в одном доме. Можешь переехать в общежитие. Никаких препятствий этому больше нет. К тому же там красивые обои.

— Вы что, меня выгоняете? — воскликнула я в ужасе.

— Нет. Просто говорю, что такой вариант вполне допустим и тебе решать, где жить. Хочешь остаться — оставайся.

— Останусь!

Еще бы я ушла, когда с моим наставником творится неладное. Не верю, чтобы он, находясь в здравом уме и твердой памяти, вздумал от меня избавиться. Это на него невеста так плохо повлияла? Наверняка наговаривает ему на меня, как сушеная вобла на Домру. Да-да, некромант попал под дурное влияние и несет всякую ерунду. Вероятно, она и вовсе поставила ему ультиматум, мол, или выгоняй эту слишком умную, сообразительную и прекрасную подопечную, или… или не знаю что. Но Анора придумала бы что-то каверзное. Точно, все из-за нее. А в действительности моя судьба ему небезразлична.

Я продолжила искоса изучать Виларда. Лицо у него было наглухо непроницаемое. Ничего, сейчас я его выведу на чистую воду! Станет ясно, что ему все-таки есть до меня дело.

— Вы знаете, что завтра похороны Мэгги?

— Знаю, — скупо кивнул он.

— Посетите их?

— Обязательно.

— Вы же не любите публичные мероприятия…

— Ее смерть очень взволновала мою невесту. Она намерена туда пойти, и, естественно, я поддержу Анору в этот скорбный день.

Нет, ну это ни в какие ворота! Околдовала она его, что ли? Необходимо отправить Бэллочку в ее комнату с целью обыска. Там явно хранятся какие-нибудь жуткие амулеты, запрещенные книги и специфические травки с порошками. Почему я этого раньше не сделала?

Ладно, с обысками разберемся позже.

— Я пойду с вами.

Сказала словно между делом и, внутренне торжествуя, приготовилась выслушивать ценные указания: вести себя прилично, людей не пугать, Бэллочку не брать, чтобы она тоже никого не пугала. И прочее, что положено в таких случаях.

А Вилард лишь ровно выдохнул:

— Хорошо.

Что? Эй! Какое тут хорошо? Что вообще хорошего?

Мне бы замолчать, но алкоголь по-прежнему бил в голову, а язык чесался высказаться. Вот оно — истинное зелье болтливости! Надо было его Аноре подливать.

— Я ведь пойду на похороны как сыщик. Веду расследование, поэтому мне необходимо там быть. Слушать, что говорят, расспрашивать, присматриваться к подозреваемым…

Я внимательно смотрела на Виларда: не дрогнет ли на его красивом лице хоть один мускул. Не дрогнул.

— Я так и понял, — равнодушно ответил он.

Катастрофа… Просто катастрофа! Я судорожно думала, чем бы еще таким его ошарашить, чтобы пробить броню безразличия, но было поздно: мы дошли до особняка.

— Спокойной ночи, — попрощался он со мной в коридоре. — Завтра у нас выходной, никакой практики, но не забудь, что послезавтра я жду от тебя письменную работу над ошибками на тему прошлого занятия.

Да уж не забуду! У меня как раз с головой все в порядке, не то что у некоторых.

Наверх я поднималась будто в тумане. Не видела ни стен, ни ступенек — ничего. В висках пульсировало одна-единственная мысль: я совершенно безразлична Виларду… Наплевать ему, что со мной будет, в какие передряги я попаду. Даже если со мной случится что-то страшное, он и переживать не станет. Кажется, окончательно вычеркнул меня из своего холодного некромантского сердца.

Я ввалилась в комнату, рухнула на кровать. Рыдать в подушку не стала — это было бы недостойно адептки тьмы. Пусть этим занимаются всякие романтичные девушки в розовых платьях с кружевными оборками. А я не такая.

— Бэллочка! — окликнула я.

Та выбралась из гнезда, свитого из лоскутов рубашки Аноры и накидки Зейна, и запрыгнула ко мне на кровать. Посмотрела озадаченно. Ну да, такой растерянной приспешница меня еще не видела. Но я-то звала ее не затем, чтобы она на меня пялилась.

Я сгребла белку в охапку, уткнулась носом в рыжую шерстку и наконец разрыдалась. Потому что рыдать в собственноручно поднятое умертвие — это вам не в подушку. Это вполне достойно истинной некромантки.

На следующий день вид у меня был прямо для похорон: красные глаза, припухшее лицо. Наряд подбирать не пришлось, мрачных платьев в моем гардеробе полно. Надевай любое, сверху черное пальто — и вперед.

Народу на кладбище собралось много, гораздо больше, чем в прошлый раз, когда хоронили старика Бурдона. Нет, тогда пришел весь город, было не протолкнуться. Но сейчас, очевидно, понаехали и из соседних городов. Все смиренно ожидали начала церемонии, хотя гроб пока даже не привезли. Куда более массовое мероприятие вышло. Оно и понятно, сколько там было того старика! После посмертного допроса, который мы с некромантом и Бэллочкой не слишком удачно провели, от усопшего осталась маленькая коробочка, смотреть особо не на что…

Теперь ситуация была иная, под огромным развесистым деревом на краю кладбища вырыли целую могилу, что я посчитала справедливым.

Только вот как прикажете в этой толпе вести расследование?

Я поискала взглядом своих подозреваемых. Кое-кого заметила сразу. Гадкую Анору в сопровождении моего наставника. Что ж, он не обманул, действительно ее поддерживал. Под локоть. А она изо всех сил изображала скорбь. Всхлипывала, поправляла идеально сидящий на фигуре черный плащ, картинно подносила руку ко лбу под вуалью и снова всхлипывала.

— Нет, ну ты видела? Вот ведь… актриса. Уверена, глаза у нее сухие.

Обращалась я, конечно, шепотом к Бэллочке. Не могла же я оставить верную приспешницу дома, когда тут такое! Тем более в этот раз никто не запрещал мне ее брать.

Бэллочка заворочалась, и это означало, что она полностью со мной согласна. Кстати, надо бы подобраться поближе и подслушать, о чем они говорят.

Раздвигая грудью мешающих пройти людей, я вдруг услышала шепелявый голосок:

— А мэр-то наш, похоже, дочку не любил. Небось, утворила перед смертью что, раз совсем разобиделся.

Знакомая мне парочка старушек-сплетниц! Не самый надежный источник информации, но все же игнорировать глас народа не следовало. Я остановилась и навострила уши.

— Чего это не любил? — удивилась вторая старушка.

Да-да, хороший вопрос. Очень любопытный.

— Того… В столицу ее отправил, потом в другое королевство, теперь в фамильный склеп не положил. — Первая махнула в сторону роскошной усыпальницы на противоположном конце кладбища. — Сделал могилку поодаль на пустом месте. Видать, сильно осерчал и после смерти не простил.

Хм, действительно. Бурдону и то было больше почестей, а он обычный горожанин, хоть и богач. У семейства Вестоверов вон какой просторный склеп, неужели для несчастной Мэгги не нашлось места? Если мэр вправду настолько зол на дочь, что даже после смерти наказывает, то при ее жизни, наверное, и вовсе был в ярости. Не слишком ли поспешно я исключила его из числа подозреваемых?

— Тю, скажешь тоже, — разочарованно протянула несогласная сплетница. — Бедняжку в подвале пришибли, под тяжелыми сводами. Он и решил, что хватит с нее. Похоронит на открытой местности, чтобы травушка на могилке росла, солнышко светило, дождик капал да птички пели.

— Это кому он такое сказал? — недовольно спросила ее подружка, не желая отказываться от своей версии.

— Так главному по кладбищу и сказал. Тот потом с моим стариком наливку пил, вот и поделился.

— Ну не знаю… Мало ли что спьяну наплести можно. А только факт: в склеп бедняжку не пустили.

Дальше их разговор как-то сам с собой переключился на наливку и перешел в спор, какая вкуснее: на рябине или на черной смородине. В общем, ничего интересного. Только подозреваемую из-за них упустила!

Как ни вглядывалась в толпу, Аноры с наставником не обнаружила. Зато увидела бледного и потерянного мэра, а рядом с ним Домру. Она приобнимала его, утешительно гладила по плечу, и он ничуть не сопротивлялся. Наоборот, прижимался щекой к ее необъятной груди. Помирились? Незаметно, что жених все еще к ней холоден.

Стоило мне так подумать, как откуда ни возьмись к ним подлетела Илария и, заливаясь слезами, повисла на шее начальника. Он заключил ее в ответные объятия, похлопывая по вздрагивающей спине. Домру оттеснило, и она наблюдала эту картину с таким отчаянием, что мое черное сердце, не ведающее жалости, предательски екнуло. Нет, надо поскорее найти убийцу! Где тут мои подозреваемые? Приготовьтесь, я иду…

Внезапно меня цапнули за руку, выдернув из толпы. Зейн! Вечно он появляется не вовремя и не к месту. Хотя… Я попыталась придумать ситуацию, в которой сокурсник был бы уместен, и не смогла. Он в принципе такой, абсолютно, сам по себе, вне зависимости от ситуации. Можно сказать, это его базовая характеристика. Вода — мокрая, лед — холодный, Зейн — неуместный.

Я задрала подбородок и процедила:

— И ты здесь…

— А то! Не мог пропустить такое веселье.

— Не наблюдаю ничего веселого.

— Угу, — заговорщицки подмигнул он. — Но это лишь оттого, что оно пока не началось.

— Что не началось? — насторожилась я.

Зейну что-то известно? Готова взять назад свои слова о его бесполезности. То есть не слова, а мысли, конечно.

Я позволила ему оттащить себя к кладбищенскому забору, подальше от свидетелей. Ну, насколько это было возможно с учетом их количества и плотности на квадратный метр.

— Темнори, ты не забыла, что должна мне желание?

Я оцепенела, но чопорно произнесла:

— Сейчас для этого неподходящий момент.

— Не припоминаю, чтобы в нашем договоре было нечто вроде: «Выполню любое поручение, но в подходящее время и в подходящем месте».

Зейн был полностью прав, крыть мне нечем. Договор на то и договор. Свою клятву не отзовешь. Я выжидающе уставилась на него. Давай, неуместное создание, выкладывай, что тебе нужно!

— Видишь ямку? — Он указал в сторону разрытой могилы. — Под деревом.

— Вижу, не слепая.

Все это мне ужасно не нравилось — и, как выяснилось, не зря.

— Столкни туда нашего наставника.

— Что?! — рявкнула я так громко, что на нас начали оборачиваться. — Ты идиот?

— Не вопи, упрощу тебе задачу. Я слышал, как помощница мэра попросила Виларда убедиться, что под деревом хорошая энергетика, и он согласился. С минуты на минуту встанет рядышком с могилой, считай, на краю. Легкотня!

— Не буду я его никуда сталкивать, ясно? — выпалила я.

— Вынуждаешь меня кое-что ему рассказать…

— Рассказывай, мне уже все равно!

Это было почти правдой. Пусть Зейн разболтает Виларду о моих чувствах, неважно. Тот лишь безучастно пожмет плечами и скажет: «Ладно, бывает, мне-то какая разница».

— Да неужели? — коварно прищурился Зейн. — Думаю, от таких новостей он сам туда прыгнет. И зароется.

— Ты идиот! — полностью определилась я.

Развернувшись, двинулась в сторону… Не знаю чего. Просто в какую-то сторону. Вдоль кованого забора, трясясь от злости.

— Бэллочка, ты представляешь? — возмущенно бормотала я. — Столкни, говорит, наставника в яму…

Тут я и заметила, что никакой Бэллочки у меня за пазухой нет. Уж не знаю, когда он успела сбежать: то ли когда я грела уши возле старушек-сплетниц, то ли когда препиралась с Зейном. Но сути это не меняет: белки со мной не было, а значит, она точно была где-то еще и готовилась натворить бед.

— Куда ты подевалась? — прошипела я себе под нос и заметалась в поисках своей пропажи.

Под ногами людей, стоящих неподалеку и ожидающих церемонии, мелькнул облезлый хвост. На секунду. И исчез. Я ринулась туда.

Найти маленькую белку в огромной толпе было труднее, чем иголку в стоге сена. Иголку при этом не надо догонять! Я очень старалась: напрягала зрение, высматривая беглянку, протискивалась между теми, кто недостаточно плотно стоял, и ловко подныривала под локтями. Ноги несли все быстрее, в глазах рябило. Впереди отчетливее замаячила рыжая негодяйка, и не только Бэллочка. Анора! Ее спина возникла на пути неожиданно, а я чересчур разогналась. Дабы избежать столкновения, резко затормозила, для верности вильнув в сторону, и… врезалась в другую спину! Покрытую некромантским балахоном. О нет, нет, нет… Под это мое мысленное «нет» наставник шлепнулся в яму.

О духи-заступники!..

Народ ахнул — весь, разом, хором. Сердце бешено стукнуло о ребра и чуть не вылетело следом в могилу.

Тьма, пощади! Как же так?! Ужас, кошмар! Хуже не бывает!

По моей ноге взобралась Бэллочка и, юркнув под пальто, протолкнулась к практически бездыханной груди. Вилард вылез из ямы и отряхнул одежду. Я замерла каменным изваянием в повисшей на кладбище мертвой тишине. Страшно представить, что он сейчас скажет… Нервно сглотнув, я пролепетала:

— Извините, это вышло случайно…

Он кивнул. Не мне, а кому-то за моей спиной, невозмутимо сообщив:

— Энергетика в норме.

И отошел от края могилы, не обращая на меня никакого внимания. Народ расступился, давая ему пройти. Я нырнула следом в образовавшийся коридорчик под шокированные перешептывания. Догнала наставника близ кладбищенских ворот и потянулась тронуть за плечо, но в последний миг отдернула руку.

— Умоляю, простите! Вы не хотите кричать на меня при всех, верно? Дома поговорим?..

— О чем? — бесстрастно осведомился он. — Ты дважды извинилась. Этого достаточно.

Достаточно? Что-то не уверена…

Я собиралась попросить прощения в третий раз, но не успела. Из толпы к нам выбралась Анора, вцепилась в Виларда, как пиявка, и замурлыкала противным нежненьким голосочком:

— Милый, ты в порядке? Я так за тебя испугалась…

Она принялась смахивать с его плеч несуществующую грязь. Он, между прочим, сам неплохо отряхнулся.

Смотреть на это было невозможно. Как и находиться здесь! За воротами парковался похоронный экипаж, доставивший гроб несчастной. Я развернулась, покрепче сжав сквозь пальто Бэллочку, и побрела вдоль забора прочь от Мэгги и собравшихся людей. В голове набатом билось оброненное наставником: «Достаточно». Да, сегодня я натворила и увидела достаточно. Что до расследования… Настоящий сыщик — не тот, кто сломя голову носится среди подозреваемых. А тот, кто умеет пользоваться мозгами и из минимума информации делает максимум выводов. Вот этим и займусь. Они же у меня есть, мозги для выводов? Впервые взяли некоторые сомнения. Ох, как я умудрилась столкнуть Виларда?! И обвинить некого. Впрочем… Есть кого. Только почему-то не хотелось.

Не прошло и минуты, как меня обогнал Зейн и, преградив путь, изумленно выпалил:

— Во даешь! Был уверен: наотрез откажешься — и я вместо этого поручения выторгую новых два, а ты… Отчаянная! Торжественно заявляю: больше ты мне ничего не должна. Обещаю унести твою тайну в могилу.

— Отойди, — рыкнула я. — Иначе унесешь ее в могилу гораздо раньше, чем думаешь.

— Эй, ты чего? — буркнул он. — Легко же отделалась, господин Вилард даже не разозлился.

Вот именно!

— Не драматизируй. — Зейн посторонился. — Может, люди решат, что падение в могилу требуется для проверки энергетики, мол, кто знает этих некромантов…

Но я уже его не слушала, летела между склепов и скорбных памятников, не разбирая дороги. Хоть куда-нибудь, лишь бы ото всех подальше.