Любовь до гроба и после

Глава 22

Тишина после моих слов повисла густая, как болотная трясина. Казалось, даже дыхание у всех замерло. Первой не выдержала Илария.

— Если убила не Анора… — ее глаза сузились до щелочек, — то это Домра! У нее был мотив! Мэгги запрещала Персивалю на ней жениться!

Я вздохнула с преувеличенным терпением. Ну вот, понеслось… Почему меня постоянно перебивают на разоблачениях?

— Мотивы, госпожа Роквуд, — произнесла я, цитируя Дариуса Блэка, — это ключевая штука. Давайте разберем всех по порядку.

Я повернулась к мэру. Персиваль Вестовер сидел, вцепившись в руку Домры, его лицо было серым.

— Начнем с вас, господин мэр. Вы переписали кучу имущества на дочь, чтобы скрыть… ну, скажем так, не совсем законные доходы. — Брайс согласно кивнул, подтверждая. — Ее замужество ставило это имущество под угрозу. Кроме того, вы принудительно отправили ее в другое королевство. И не похоронили в семейном склепе.

— Какую еще кучу?! — выпалил он. — Никакой кучи там нет! И нечего ей было делать в нашем захолустье с ее талантами! В столице нашего королевства к ней относились предвзято, у меня там полно недоброжелателей. А запирать ее и после смерти в склепе, похожем на этот демонов погреб… нет… ни за что!

Домра уставилась на меня — не просто осуждающе, а почти крича: «Кейра, мы же подруги! Как ты можешь?!»

— Перси знал, что мы с Мэгги помирились, — вступилась она за жениха. — Убивать родную дочь из-за одного конфликта… Это не просто глупость. Это сумасшествие!

Я стойко встретила ее взгляд. Да, не по-дружески себя веду, но сыщик должен быть беспристрастным. Или хотя бы выглядеть.

— Согласна. Мотив у него слабый. И у тебя, Домра, тоже. Мэгги приняла от тебя в подарок фонарик. Тот самый, что нашли у ее тела в погребе. Если бы она тебя ненавидела, вряд ли бы взяла его.

— Еще как взяла бы, — запротестовала Илария. — Мэгги была ангелом во плоти! Слишком доброй, чтобы на кого-то долго злиться, даже на эту… — она ядовито посмотрела на Домру, — …выскочку. Вежливость — второе имя моей девочки.

— Убивать из-за одной стычки все равно перебор, — постановила я, переключая внимание на саму помощницу мэра. — У вас, госпожа Роквуд, мотива убивать Мэгги и вовсе не просматривается. Возможно, вы лжете про то, что она была вам как родная дочь… — Илария злобно прищурилась, но я не запнулась. — Но какая вам польза от смерти дочери человека, в которого вы влюблены? Сомнительный метод вызвать в нем желанные ответные чувства.

Мэр оторопело повернулся к Иларии. Та побагровела и завопила:

— Это чушь! Я отношусь к господину мэру с бесконечным уважением и преданностью! Как подобает помощнице!

— Ну да, ну да, — хмыкнула Домра. — Рассказывай.

Я не стала развивать тему. Обратилась к Брайсу, который сидел в кресле как ледяная статуя.

— Ваш мотив, господин Райт, банален. Наследство.

Они бровью не повел.

— Я уже отписал ее имущество на благотворительность, — произнес Брайс холодно. — Всё, кроме копеечного родового домика. Так что вы, госпожа юный детектив, можете засунуть свои подозрения… куда подальше.

Я мысленно ему зааплодировала. Вот это стиль! Прямо как Вилард в плохом настроении.

— Засовывать не буду, — сухо ответила я. — Но благородный жест с наследством говорит в вашу пользу.

Я развела руками, изображая сожаление, и перевела взгляд на последнего подозреваемого — Гарета Вестовера. В его мутных глазах появилась редкая сосредоточенность, будто похмелье разом отступило.

— Сестра отказалась спасти вас из долговой ямы, — припечатала я, — еще и пригрозила рассказать все вашему отцу.

Мэр поморщился, глядя на сына с презрением:

— Мне давно известно о его долгах. И я не выплачиваю их из принципа. Пусть сам разгребает свое дерьмо. Учится ответственности. Как мужчина.

— Ладно, — не растерялась я. — Про долги вы знали. А про наложенное на него проклятие неудачи?

Глаза Персиваля Вестовера округлились. Гарет выпрямился, сдвинув брови в одну линию.

— Эй! — крикнул он Виларду. — А как же ваш магический кодекс? Не выдавать тайн клиентов!

Некромант, до сих пор молча наблюдавший за происходящим, лениво ответил:

— Вы мне ничего не заплатили. Значит, клиентом не являетесь.

— Проклятие? — вопросил мэр. — Какое проклятие?

— Наложенное в иступленном гневе кровным родственником, — пояснил Вилард. — Его снимает смерть этого самого родственника.

По лицу Гарета пробежала судорога страха и ярости. Он понял, куда мы клоним.

— И вы считаете… — сглотнула Домра, — что Гарет мог решить: его прокляла Мэгги? И убил ее, чтобы снять проклятие?

— Ничего подобного! — взревел он. — Мэгги мне ничего, похожего на проклятия, никогда не говорила! А вот отец… о да! Он часто орал, что я неудачник! Позор семьи! И много чего еще. Так что было ясно: это его слова наложили проклятие.

— Теперь-то это ясно, — парировала я спокойно. — Ведь родственников у вас оставалось всего двое. Раз после смерти Мэгги проклятие не снялось, то источник явно не она. Логично?

— Логично?! — Гарет подпрыгнул в кресле. — Да я узнал про эту дурацкую деталь проклятия только от господина Рауда. Уже после смерти Мэгги! До этого я ездил к бабке-знахарке! Она понятия не имела, откуда оно взялось! Вы думаете, будь я убийцей и знай детали, я бы пошел к некроманту?! Подставляться?!

— Верно, не пошли бы, — признала я. — Не настолько вы дурак.

— Выходит, это все-таки Анора! — вмешалась Домра. — У нее был самый убедительный мотив.

Бывшая невеста гневно поджала губы, смотря на меня с ненавистью.

— Мотив-то был, — сказала я спокойно, — а возможности не было. Она действительно плохо ориентировалась в апартаментах и стоящих в погребе конях. К тому же чистое везение, что дух Мэгги при допросе не выдал ее тайну. — Ну, при первом официальном допросе. — Нет, Анора собиралась уговорить ее молчать под распитое вино, рассказать какую-нибудь слезливую историю, ведь Мэгги была доброй и могла на это повестись.

В комнате снова воцарилась тишина. Ненадолго. Брайс закинул ногу на ногу и сказал раздраженно:

— Ну и что мы имеем в итоге, гениальная сыщица? Вытряхнутое на всеобщее обозрение грязное белье и ноль подозреваемых?

Я коварно улыбнулась. В глазах мэра была растерянность, Домры — укор, Иларии — ехидство (мол, вот я дура!), Аноры — недоумение, Гарета — паника, Брайса — неприязнь. Лишь Вилард смотрел на меня непроницаемо.

— В итоге, — произнесла я громко и четко, — мы имеем то, что ни у кого из присутствующих не было мотива либо возможности убивать Мэган Вестовер.

Я улыбнулась шире, наслаждаясь моментом. Все замерли в ожидании продолжения, которое прозвучало воистину триумфально:

— Но убить хотели и не ее.

— А кого?! — изумленно спросила Анора.

— Домру, — ответила я, и в комнате раздался громкий вздох несостоявшейся жертвы.

Она прижала руки к груди, ее глаза расширились от шока.

— Домра спустилась в погреб практически одновременно с Мэгги, — произнесла я, методично выкладывая улики, как карты на стол. — А точнее, сразу за ней, вероятно опередив всего на несколько минут. Их фигуры похожи по комплекции, особенно со спины. У Мэгги был магический фонарик с характерным зеленоватым лучом — подарок на помолвку Домры, который она передарила Мэгги. И Домра упоминала, что крепко обняла ее во время примирения. Наверняка та все еще пахла ее фиалковыми духами. Я после объятий с подругой еще долго их чувствую. Убийца поджидал жертву в погребе за шкафом, спутал Мэгги с Домрой в темноте — по силуэту, по свету фонарика, по запаху духов — и нанес удар статуэткой коня. По затылку, со всей силы. — Я оглядела обескураженные лица присутствующих. — Это здорово меняет расклад, не правда ли?

— Так кто же убийца? — Брайс вскипел нетерпением. — Не томите!

— Очевидно, это тот, кто отлично знал дом, — мои глаза скользнули по напряженным слушателям, — тот, кто отлучался из комнаты, в которой сидел. Кто подслушал под дверью меня с Домрой и узнал, что она идет в погреб за вином. Убийца прокрался туда на опережение и ждал ее.

— По пути я зашла в туалет, — вспомнила моя подруга, — и спустилась не сразу…

— Это тебя и спасло. Дух Мэгги сказал на допросе, что она не слышала шагов — значит, убийца уже был там, затаился. А кто знал, что именно такой фонарик — с зеленоватым лучом — был подарен Домре мэром на помолвку?

— Я понятия не имел, что в том подарке! — Персиваль Вестовер лихорадочно затряс головой. — Замотался и поручил купить подарок помощнице…

Я устремила взгляд на Иларию, как и все в комнате. Ее пальцы судорожно сжали подлокотники кресла. Она впилась в меня глазами, полными ледяной ненависти, но я не дрогнула.

— Только у нее был мотив убить Домру, — подытожила я. — Илария ненавидела «выскочку», занявшую ее место возле мэра. Место, которое Илария считала своим после пятнадцати лет верной службы. Это убийство было спонтанным, импульсивным, оттого и ошибочным. Мэгги стала случайной жертвой.

— Это правда?.. — Мэр смотрел на Иларию, его губы едва шевелились. — Ты… убила мою дочь? Мою Мэгги?

Илария поднялась с кресла. Ее лицо исказила гримаса бешенства и отчаяния.

— Это ложь! Гнусная ложь! — Она ткнула в меня пальцем. — Эта девчонка заигралась в детектива! А мы все сидим и слушаем ее бредни! Доказательств у нее нет, одни теории!

Да уж, с этим не поспоришь. Настал тот самый момент. «Пора» — отдала я мысленный приказ, сосредоточив всю свою волю.

Тотчас из темного проема погреба, виднеющегося из апартаментов, донеслось протяжное, леденящее душу завывание. Оно нарастало, превращаясь в жуткий, нечеловеческий вой, полный боли и тоски. Мэр задрожал, Гарет вжался в кресло, Брайс остолбенел. Вилард, играя свою роль, повернулся к лестнице в погреб и сложил пальцы в магическом пассе. Его голос зазвучал властно и низко, словно доносился из могилы:

— Скорбящий дух, явись! Предстань пред нами в центре круга и никому не вреди! Повинуйся!

Из провала погреба выплыл сгусток клубящейся непроглядной тьмы. Он зловеще двигался по полу, оставляя за собой темный шлейф. Тьма пульсировала, издавая душераздирающие стоны и скрежет. Она проплыла в центр комнаты, на указанное Вилардом место, и неприкаянно зависла. Мэр зажмурился, Гарет и Брайс застыли. А у Иларии на глазах выступили слезы.

— Я бы никогда не навредила Мэгги, — вырвалось у нее хриплое. — Я любила ее! Как дочь!

— Если вы ее любили как дочь, — тихо, но отчетливо сказала я, глядя ей прямо в глаза, взывая к ее «материнской» совести, — то должны признаться в содеянном. Помогите бедняжке обрести покой. Скажите правду.

Илария попятилась назад, к стене. По ее щекам текли слезы.

— Это… это все ты! — прохрипела она, уставившись на Домру диким взглядом. — Ты во всем виновата! Ты должна была умереть!

В комнате раздались потрясенные возгласы. От радости я потеряла концентрацию. Сгусток тьмы дрогнул, заколебался и… развеялся как дым. Обнажив Бэллочку, которая сидела на полу. Из ее поднятых вверх передних лапок еще сочились тонкие струйки темной энергии, наведенной моим заклинанием. Она чирикнула, смущенно разглядывая ошарашенных людей вокруг.

Вилард тяжело вздохнул, на мгновение закрыв глаза. Заклинание-то я в конце завалила. Ну и ладно… Главное — результат. Признание прозвучало, причем при свидетелях.

Илария стиснула зубы. Ее глаза, еще секунду назад полные слез, загорелись безумием.

— Да, я ошиблась, — прошипела она. — И исправлю свою ошибку прямо сейчас!

Ее рука нырнула под полы пиджака и выхватила маленький, изящный пистолет, нацелив прямо в Домру. О тьма… Мое сердце сделало кульбит и провалилось в пятки.

Всё произошло мгновенно. Гарет, сидевший рядом с Домрой, рванулся к ней, заслоняя собой. Рука Виларда вскинулась в отбрасывающих чарах.

Бабах!

Грохнул оглушительно громкий выстрел. Пуля, отведенная магией некроманта, улетела к погребу. Верхняя ступенька взорвалась щепками и пылью. Анора вскрикнула, Бэллочка метнулась ко мне, карабкаясь по платью, как по дереву в ураган. Брайс бросился на Иларию. Сшиб ее с ног, выбил пистолет — тот звякнул, отлетев под барную стойку. Брайс прижал эту ненормальную к полу и скрутил ей руки за спиной.

— Гадина! Мерзкая гадина! — Илария выла, брыкаясь. — Сдохни!

Ее крики перешли в захлебывающиеся рыдания. Она обмякла, затихла. Бэллочка уткнулась мордочкой мне в шею, вибрируя всем тельцем. Мэр сжал ладони в кулаки и зашагал к Иларии с иступленной яростью.

— Я… я убью тебя! — кричал он. — Своими руками! Как ты могла?!

Вилард молниеносно преградил ему путь.

— Не надо, Персиваль. Не берите грех на душу, — голос некроманта был спокойным и вкрадчивым. — С ней разберется закон.

Он наклонился, забрал Иларию у Брайса. Помощница мэра повисла в его руках, как тряпичная кукла, безвольно опустив голову.

— Я выведу ее и скажу дворецкому вызвать полицию, — добавил Вилард, направляясь к выходу. — Как вы уже наверняка поняли, никакого духа Мэгги здесь нет и не было. Ее душа упокоилась с миром.

Анора пошла за некромантом по пятам, как привязанная. Едва за ними захлопнулась дверь, мэр кинулся к Гарету, хватая его за плечи, ощупывая по сантиметру.

— Сын! Сынок! Тебя не задело? Ради всех духов, скажи!

— Не задело… — Гарет выглядел ошарашенным, но целым. Он кивнул в сторону погреба. — Пуля… улетела туда.

Домра затряслась. В ее глазах отражалось что-то новое по отношению к будущему пасынку — глубочайшее уважение, граничащее с почитанием. Кажется, перевоспитание отменяется.

— Гарет… — пробормотала она. — Ты не мог знать, что так получится! Ты закрыл меня собой! Рискуя жизнью!

— Да как-то инстинктивно получилось, — икнул он. — Не успел даже толком ничего сообразить…

Мэр обхватил сына крепкими руками, прижал к себе, всхлипывая:

— Мой сын — настоящий мужчина. Как же я ошибался… Как же я был слеп, называя тебя неудачником, позором семьи…

Гарет сначала напрягся в отцовских объятиях, потом вдруг расслабился. На его лице появилось благостное, почти неземное выражение.

— Хм, странно, — выдавил он. — Вроде у меня кости трещат, а такое чувство необычайной легкости…

Персиваль испуганно ослабил хватку. Я прищурилась и увидела: аура Гарета мерцала и светилась все ярче, словно очищаясь.

— Проклятие исчезло! — поняла я. — Второе условие снятия — прощение того, кто его наложил.

— Как же… как же это ужасно… — Мэр вытер раскрасневшийся нос. — Я умудрился проклясть в гневе собственного сына? Прости меня. Прости старого дурака! Я не ведал, что творю…

Губы Гарета растянулись в блаженной улыбке.

— Выходит, проклятия неудачи больше нет. — Он с азартом потер руки. — Теперь-то я точно отыграюсь и рассчитаюсь с долгами.

— Рассчитается он, как же, — возмутился Персиваль, но в его ворчании уже не было прежней злобы, лишь усталая снисходительность. — Я выплачу твои долги. Но играть в карты ты больше не будешь!

— Не буду, — покивал Гарет. — Честное слово.

Я ему не очень-то поверила, но, как знать, может, он вправду одумался…

Домра зашевелилась на диване. Встала, прижимаясь к ним обоим. Мэр обнял и ее. Его голос дрожал от сдерживаемых слез:

— Я люблю вас… И дочь любил… Очень… — Он посмотрел на меня поверх голов Домры и Гарета. — Благодарю тебя, Кейра. За то, что поймала ее убийцу.

К ним подошел Брайс. Его циничная маска треснула, обнажив неподдельную боль.

— Я тоже любил Мэгги! — выпалил он. — А родовой домик… Забирайте. Он ваш.

Брайс влился в их групповое объятие. Персиваль после секундного замешательства обнял и его.

Я стояла в стороне, глядя на эту нелепую, но трогательную кучу-малу. Бэллочка уютно устроилась у меня на руках, мурлыкая что-то беличье, довольная тем, что и ее кто-то обнимает. Я баюкала приспешницу, наглаживая по рыжей шерстке и неимоверно гордясь собой.

Правда восторжествовала. Настоящий убийца будет наказан! Семья Вестоверов, пусть и с вечной болью от потери Мэгги, обрела шанс на исцеление. Гарет стал героем и избавился от проклятия. Даже Брайс показал свое человеческое лицо.

Как же все замечательно закончилось!