Любовь до гроба и после

Глава 17

Ушибленный копчик ныл, неустанно напоминая о моем выдающемся полете в кусты, но эта боль была даже приятной. Как синяк после удачной драки — эдакий боевой трофей и знак отличия. Оно того стоило. Да что там, оно было бесценно!

Остаток дня я провалялась на кровати с картой апартаментов, которую зарисовывала в тетради по памяти, прикидывая возможный маршрут убийцы. То есть, конечно же, Аноры. Незамеченной прокрасться в подвал сразу за Мэгги ей было бы затруднительно, но, как знать, может, несчастная жертва, на свою беду, слишком долго выбирала нужную бутылку в темноте. Прикидывала я с особым усердием, прочерчивая линии маршрута «комната — винный погреб» и высчитывая в уме секунды. Бэллочка томно сопела под боком — видимо, мечтала о новых свершениях в области клептомании.

Под вечер в дверь постучали. Не так, как бы это сделал Вилард, — подобно удару молотка по крышке гроба. Стук был осторожный и в то же время нахальный. Приглушенный, очень настойчивый. Узнаю почерк…

— Входи, коли не боишься! — крикнула я, пряча тетрадь под подушку.

Угадала. В комнату вплыл Зейн — с подносом в руках, на котором красовались глубокая тарелка с жижей сероватого цвета и чашка, исходящая паром. Выражение его лица было приторно-сладким, хоть вместо сахара в чай добавляй.

— Держи, разрушительница ритуалов, — издевательски протянул он, ставя поднос на тумбочку с таким видом, будто подкладывал бомбу. — Принес тебе ужин. По приказу свыше, ну и по велению души. Хотя насчет наличия у некромантов души у меня большие сомнения. Как, впрочем, и насчет съедобности сего… — Зейн брезгливо покосился на содержимое тарелки, — …рагу. Аноре вздумалось похозяйничать на кухне. Наверное, с любовью готовила.

Ага, а принес он мне это, чтобы я ни за что не пропустила ее кулинарные изыски. Как говорится, все должны страдать!

— Как твое заточение?

— Заточение? — Я фыркнула и села, с наслаждением потягиваясь. — Это просто небольшая пауза для размышлений. Потому что приказ свыше — святое. А ты чего лично притащил поднос? Неужели совесть одолела? Или страх, что я расскажу нашему наставнику, кто вытолкнул меня за защитный барьер?

Зейн сел на краешек кровати, благоразумно отодвинувшись от Бэллочки, которая открыла один глаз и недобро щелкнула на него зубами.

— Совесть, страх? Пф-ф. Скорее признательность за твое молчание. — Он наклонился поближе, понизив голос до конспиративного шепота, хотя, кроме нас и белки, в комнате никого не было: — Видела бы ты себя, Темнори. Прыжок в стиле: «Прими меня, проклятие!» Было эпично. А выражение лица господина Виларда… Я думал, он сейчас сам выдаст тебе пару проклятий. Но нет, ограничился выговором. Громким. Очень. У меня до сих пор в ушах звон стоит.

— Бэллочка, — процедила я, и та заинтересованно подняла голову, — укуси этого негодяя за…

— Ну-ну, не горячись. — Зейн заерзал на покрывале. — Я это все к чему… Раз уж ты героически приняла удар на себя и не сдала меня, то я поделюсь с тобой кое-чем интересным. Информацией. Горячей, с пылу с жару.

Я насторожилась. Бэллочка, так и не дождавшись продолжения команды, снова улеглась посапывать. Невыносимый сокурсник интригующе поиграл бровями. Увлекся, поскольку вместо игры у него получился целый танец.

— Ну? — не выдержала я спустя минуту этого кошмара. Вот чьи брови можно смело использовать в качестве оружия! — Не томи, выкладывай. Умираю от любопытства. Хотя, учитывая меню, это может случиться буквально через пять минут после ужина.

— Слушай сюда. — Зейн оглянулся на дверь, словно опасался, что нас могут подслушивать. — Я прибирался в саду и случайно проходил мимо кухни час назад. Окно было приоткрыто. Ну, знаешь, для проветривания после готовки Аноры. Аккуратно заглянул внутрь, а там…

Он сделал паузу для драматического эффекта. Я нетерпеливо стукнула его по плечу.

— Ай, не дерись. Там сидели наш дорогой наставник и его прелестная невеста. Вели задушевную беседу. О предстоящей свадьбе.

Мое сердце сделало кульбит, Зейн самодовольно ухмыльнулся:

— Не торопись рыдать. Готовься к пикантным новостям! Точнее, антипикантным. Их брак совсем не по любви.

— По расчету? — вырвалось у меня. Глядя на тарелку с «рагу», я преждевременно почувствовала тошноту. — Я подозревала!

— Ты почти права. — Зейн потер руки. — Как я понял по брошенным им фразам… это была воля легендарного наставника господина Виларда. Либруса Коули, родного дядюшки Аноры. Престарелый некромант, видимо, перед смертью умудрился стребовать с ученика, чтобы тот присмотрел за его любимой племянницей. В понятие «присмотреть» входило принятие в семью. А Вилард не горит желанием жениться. Честное слово! Говорил ей на кухне что-то вроде: «Анора, ты тогда говорила, что не готова выходить за меня замуж. Может, разойдемся?»

Я затаила дыхание. О-о-о… Он хочет с ней разойтись!

— И что она? — спросила я, стараясь, чтобы голос не дрожал.

— Ох, это было целое представление! Анора замурлыкала про то, какой Вилард замечательный, какой верный, как он три года не покладая рук и магических сил вызволял ее из потустороннего измерения. Значит, это любовь. Самая что ни на есть настоящая. И теперь она мечтает стать его женой.

Фу, какая наглая слащавая ложь!

— Любовь?! — Я подскочила на кровати, чуть не опрокинув Бэллочку на пол. — Какая еще любовь? Она ему ни капельки не нравится, я вижу. Вилард ее терпит, как неизбежное зло! Откажись Анора от свадьбы, он бы и глазом не моргнул. Им движет чувство долга — вот и все!

Я задыхалась от ярости. Эта наглая притворщица коварно вернулась в его жизнь, связала по рукам и ногам каким-то старым обещанием, а теперь еще и разыгрывает из себя влюбленную невесту, используя благородство Виларда против него!

Сокурсник наблюдал за мной с откровенным любопытством, но смотрел почему-то довольно грустно.

— Чувство долга, обещание… Возможно, — пожал он плечами. — Факт остается фактом: она хочет замуж и очень активно это демонстрирует. А он… — Зейн встал с моей кровати, так и не закончив мысль. — Ладно, Темнори, наслаждайся своим заточением и рагу цвета вечной тьмы. Информацией я поделился. Не благодари. Сам знаю, насколько я великодушен.

Он скрылся за дверью, оставив меня наедине с вцепившейся в покрывало Бэллочкой и подносом на тумбочке. Но я не видела ни белки, ни «каши». Передо мной стоял образ Виларда, скованного цепями дурацкого обещания, и Аноры, толкающей его к алтарю.

Что, если это вовсе не обещание? А клятва, например! Которую нельзя нарушить, потому Вилард и завел с ней беседы о мирном расставании вместо того, чтобы разорвать помолвку.

Догадка забилась в голове, как пойманная на липкую ленту муха. Он не может взять и бросить ее. Он связан. А она это использует.

Я сжала кулаки, чувствуя, что ярость сменяется холодной решимостью. Нет, так дело не пойдет. Надо поторопиться найти доказательства. Разорвать эти цепи. Иначе Вилард вправду женится на мерзавке-обманщице, а я потерплю крах как сыщик.

У меня созрел план — безумный, рискованный, пахнущий отчислением, а то и тюрьмой. Но другого не было. Глубокой ночью, когда вокруг властвовали тьма и тишина, я собрала сумку, выпила остатки зелья для остроты зрения и тенью прошмыгнула из комнаты вниз, к подвалу. Бэллочка — моя верная приспешница — юркнула за мной.

Дверь в кабинет Виларда, конечно, была заперта. На ключ.

— Ну что, твой выход, — прошептала я белке, указывая на вентиляционную решетку под потолком. — Проникни внутрь и отопри замок с той стороны. Поняла?

Бэллочка посмотрела на решетку, потом на меня, и в ее черных глазках зажегся азарт, как у грабителя с большой дороги. Она деловито и бесшумно взобралась по неровностям стены. Ее коготки ловко отщелкнули крепления решетки (лишь тьма знает, где она этому научилась), и через секунду рыжий хвост исчез в черной дыре. Я затаила дыхание, прислушиваясь к шуршанию за дверью. Щелк! И она отворилась, явив Бэллочку, повисшую на рычажке замка.

— Ты гений, — выдохнула я, протискиваясь внутрь. — Полезнейшая преступная белка в мире.

Кабинет встретил меня полумраком и запахом старой бумаги, полыни и камня. Сердце колотилось. Я раскрыла прихваченную из комнаты сумку и, отыскав гору черных свечей в ящике, сгребла в нее ровно тринадцать штук. Но главное — мне нужна книга. Толстенный фолиант в потрепанном кожаном переплете: «Ритуалы высшего порядка». У каждого уважающего себя некроманта такая должна быть. Где же она? Полки казались бесконечными, как и книги на них. Не исключено, что у Виларда ее и нет, а все заклинания он давно знает наизусть. А я вот не знаю! Или рискнуть положиться на память?

Ой, опасно. Может, я горячусь? И вообще, следует получше подумать, прежде чем воплощать свой дерзкий план…

Додумать я не успела. Мои пальцы наткнулись на нужный корешок высоко на верхней полке. Я встала на цыпочки, едва не опрокинув банку с чем-то подозрительно шевелящимся, и стащила тяжеленную книжищу. Из нее выскользнул и плавно опустился на пол сложенный лист бумаги.

Я подняла его. На нем были ритуальные схемы и расчеты. Четкие, педантично выстроенные столбцы магических уравнений. С учетом энергии кладбищенских камушков и сжигания полынного сбора отмены. А внизу — заметка узнаваемым острым почерком Виларда: «Теоретическая модель нейтрализации проклятия от нарушенного согласия с последней волей усопшего через резонанс с геомантическими узлами земли. Эффективность ~72 % при условии точного совпадения фаз».

Кладбищенские камушки… Я находила их в его балахоне! Который пах жженой полынью. Сходится! Он вынужден жениться на Аноре, потому что связан — клятвой, данной умершему наставнику, ее дяде. И ищет способ освободиться. Пока безуспешно. От Аноры точно пора избавляться! Не с помощью убийства, само собой, а правосудия. Тогда проклятие удастся обойти, ведь его условие — женитьба — станет невыполнимым. Гениально и законно!

— Ничего я не горячусь, — прошептала я, сунув лист обратно в книгу и открыв страницу с ритуалом допроса покойного. — Просто мне необходимы доказательства. А они лежат под двумя метрами земли на городском кладбище.

Я тщательно переписала заклинание в прихваченный из комнаты блокнот и вернула фолиант на полку. Бэллочка, сидевшая на столе и наблюдавшая с интересом, получила суровую инструкцию:

— Не вздумай идти за мной. Духи покойных не любят проклятых тварей… Помнишь, что случилось в прошлый раз при допросе Бурдона? Второй раз нам такого не надо.

Белка фыркнула, явно обидевшись на «проклятую тварь», но послушно юркнула обратно в вентиляцию. Я выскользнула из кабинета, закрыла дверь, убедившись, что с другой стороны щелкнул замок, и покинула особняк. Сумка оттягивала плечо, но адреналин не давал обращать внимание не подобные мелочи.

Я уже миновала полпути, когда сзади донесся… шорох? Сухой, шелестящий, как будто кто-то осторожно двигался по гравию. За моей спиной! Выступил холодный пот, я обернулась. Никого. Только вереница спящих домов. И тут у мусорных баков материализовалась высокая фигура. Я вскрикнула, шарахнувшись назад.

— Бу! Адептка тьмы вышла на промысел? — раздался до боли знакомый ехидный голос. Под свет фонаря вышел Зейн, скрестив руки на груди. — Ай-яй-яй, Темнори. Разве наш грозный наставник не велел тебе сидеть в комнате до утра? А ты… — Он сделал театральную паузу, шагнул ко мне. — Нарушаешь заточение. И тащишь что-то очень подозрительное.

Он схватил мою сумку. Я вцепилась в ремень, но этот гад был сильнее. Почему, ну почему я не взяла с собой белку? Оставила бы ее за воротами кладбища, а сейчас она бы очень мне пригодилась — искусать его как следует…

— Отдай, — зашипела я, пытаясь куснуть Зейна самостоятельно. — Это не твое дело!

— О, странное ночное паломничество с подозрительной сумкой — это как раз мое дело! — Он увернулся и заглянул в нее, присвистнув. — Свечи, мел, доска для рисования, блокнот с записанным заклинанием… Ого, да ты собралась устраивать шабаш? Или… — Его голос потерял шутливую нотку, стал жестче. — На кладбище шуруешь, я полагаю? К Мэгги?

Я молчала, стиснув зубы. Неуместный всеведущий болван!

— Ты совсем спятила? После сегодняшней катастрофы с проклятием? После разноса от Виларда? Он тебя завтра на части порвет, если узнает! А узнает он обязательно, потому что я…

— Потому что ты побежишь ябедничать? — перебила я с ледяным презрением. — Ну конечно. Чего еще от тебя ждать? Иди, беги. Разбуди его. Расскажи. Стань его любимчиком окончательно. Только знай: если ты мне все испортишь, настоящий убийца сменит розовое платьице на свадебное и будет дурачить Виларда своим враньем до конца его дней! И это ляжет на твою совесть.

Зейн замер. Даже его ехидная улыбка куда-то сползла.

— Постой, при чем тут платье и Мэгги? Или… Ты думаешь, что это Анора ее… Ну того?..

— Именно так я и думаю! И любой, кто потрудился бы пораскинуть мозгами хоть немного, обязательно пришел бы к такому же выводу.

Тут я немного слукавила. Одного раскидывания мозгами явно было недостаточно. Понадобилось полистать дамские журналы, утопить Анору в жакузи, воровать ценные приборы из ее комнаты и много чего еще сделать… Но мозги все равно в приоритете!

Зейн тяжело вздохнул, перекинул мою сумку через плечо.

— Ты невыносима. И, вероятно, права насчет Аноры. Сделать такое отвратительное рагу может только опасная злодейка. — Он махнул рукой по направлению к кладбищу. — Ладно. Идем, сумасшедшая некромантка. Но только потому, что идея позволить тебе одной допрашивать покойника ночью еще безумнее. А если Вилард нас поймает, я скажу, что ты меня заставила угрозами и шантажом.

— Сволочь, — буркнула я, но направилась вперед. Выбора не было. — Только не мешай на ритуале. Максимум свечи расставишь. И чтобы никаких комментариев.

— О, великая честь, — хмыкнул он, вышагивая рядом. — Постараюсь приберечь комментарии на потом. Когда будем огребать от разъяренного духа Мэгги.

Мы пошли быстрее и вскоре достигли кладбища. Незапертые ворота зияли черным провалом. Лунный свет серебрил надгробия и скорбные статуи. Воздух был неподвижен, густ и пах сырой землей. Сердце колотилось уже не только от адреналина, но и от предвкушения. И страха. Глупого, первобытного страха перед тем, что мы собирались сделать.

Вот только при входе на кладбище, в маленькой кирпичной будке, теплился огонек керосиновой лампы. В распахнутом окне был виден смотритель — старичок в залатанном ватнике, клюющий носом над раскрытой книгой. Рядом с ним стояла пузатая бутыль.

— Великолепно, — едко прошептал Зейн, прячась за ближайшим памятником. — Ночной смотритель не спит. Сейчас он заметит нас, заорет: «Караул!» — и конец нашему благородному предприятию. Может, уже пора домой?

Я проигнорировала его. Мозг лихорадочно работал. Напугать? Слишком шумно. Оглушить? Безнравственно и опять же шумно. Но был другой способ. Магический.

— Жди, — приказала я Зейну и, согнувшись в три погибели, прокралась к будке.

Осторожно выпрямилась у окна, шепча слова заклинания — не громче шелеста сухих листьев. Энергия потянулась тонкой холодной струйкой. Завихрилась в воздухе невидимой воронкой и устремилась к старику, превращая его в застывшее изваяние.

— Что… что ты сделала? — Зейн уставился на меня, его глаза округлились от искреннего изумления. — Он… уснул? Или ты его вырубила?

— Стазис, — коротко пояснила я. — Гипнотический. Когда я его расколдую, он подумает, что просто задремал.

— Ничего себе… — Сокурсник покачал головой, впечатленный. — Никогда бы не подумал, что ты способна на такое… аккуратное колдовство. Думал, ты только рушить всё мастерица.

Фыркнув, я вошла в будку, он увязался за мной. На стене висела добротная лопата с остро заточенным лезвием. Я сняла ее.

— Ты что… — кашлянул Зейн, — собираешься выкапывать Мэгги из могилы?

— А как еще ее допросить? — Я сунула лопату ему в руки. — Но копать будешь ты. Должна же быть от тебя какая-то польза.

— Я?! — Он взглянул на нее с ужасом. — Да ты с ума сошла! Я здесь исключительно как наблюдатель!

— Пф-ф-ф! Наблюдатель — бесполезен. А копатель — полезен. Выбирай: копай или беги объяснять Виларду, как ты тут оказался со смотрителем в стазисе и лопатой. Уверена, он оценит твою наблюдательность.

Зейн выругался себе под нос, но заявил сердито:

— Сама копай.

— Что так-то? Боишься не справиться? Или просто боишься? — с издевкой спросила я. — Неужели покойников?

Вот сейчас он скажет: «Я? Боюсь? Да еще и каких-то покойников? Да я ничего не боюсь!» — и примется за дело. Знаю я этих мальчишек! На «слабо» любую ерунду сделают. Но Зейн не сказал.

Мы отправились на край кладбища. Пристанище Мэгги под огромным развесистым деревом было окружено цветами, ни за что мимо не пройдешь. Я уперла руки в бока, оглядывая фронт работ.

— Сам посмотри: ничего страшного! Цветочки и тишина… Можно приниматься за работу.

Я была уверена, что Зейн так и поступит. Но нет. Вместо этого он уселся на землю с торжеством в глазах и явным намерением оставаться наблюдателем.

М-да… Недооценила.

Я вздохнула, делая вид, что смирилась с поражением, взяла в руки лопату и с размаху всадила в землю. В полушаге от могилы. Повздыхала, обошла лопату по кругу, приглядываясь. Вцепилась в черенок, постаралась вытащить — никак. Потянула еще сильнее, рванула на себя… безрезультатно. Нет, можно было бы рвануть посильнее и даже грохнуться вместе с лопатой наземь, но платье же испачкаю! И вообще, моя задача не веселить сокурсника, а пробудить в нем совесть.

Зейн насмешливо наблюдал за моими попытками без признаков совести на лице.

— Земля сырая и твердая… — пожаловалась я. — У меня не получается. Это ведь ты у нас спортивный… Вон какие мускулы! И рост… От высокого роста многое зависит. И плечи у тебя широкие… Сразу видно: сильный.

— Я — да, — зарделся он, сраженный моей грубой лестью. — Сильный и спортивный. Так и быть, спасу тебя!

— Начинай… — Я одной рукой вытащила лопату из земли, вручила ее Зейну и указала на все еще свежий холмик. — И помни: это не просто могила. Это ключ к спасению Виларда от розового лживого кошмара.

Дорогой сокурсник посмотрел на лопату, потом на меня и бросил сумку на землю.

— Вечная мерзлота и проклятые зомби, — пробормотал он, плюнул на ладони и вонзил лезвие в рыхлую землю. — Надеюсь, мои старания окупятся и Мэгги расскажет что-нибудь очень, очень убедительное. И не слишком разозлится. А то я как-то не готов сегодня к объятиям вечной тьмы!

— Не нагнетай, — поморщилась я, открывая сумку. — Копай, не отвлекайся.

А я пока займусь подготовкой ритуала…