Любовь до гроба и после

Глава 21

В особняк наставника я возвращалась с ощущением, будто тащу на спине здоровенный мешок с кладбищенскими камушками. Было тяжело и неприятно… С одной стороны, внутри все ликовало от сыщицкого прозрения. Я докопалась до истины! Это же гениально, не каждый день такое случается. С другой — эта самая истина выбила почву из-под ног. Анора была так идеальна в роли убийцы! Красивая, лживая, с железным мотивом и мерзким характером. И главное — ее вина так замечательно укладывалась в мою картину мира. Сейчас же все рухнуло. Придется разоблачать кое-кого другого. А это означало признать свою ошибку, что само по себе противно, и начать всё сначала. Но долг сыщика обязывал искать правду беспристрастно. Даже если эта правда была неудобной и грозила мне новыми неприятностями.

Оставалось лишь одно: раздобыть доказательства. В идеале — признание. Идея, как это сделать, уже зрела в моей голове, креативная до безумия. Но в одиночку ее не реализовать. Мне нужен был сообщник. Умный, авторитетный и… маг. То есть Вилард. А ведь я только что обещала ему постараться быть осторожнее и осмотрительнее! Как же теперь подойти и сказать: «Знаете, наставник, мне срочно необходимо затеять новое, еще более рискованное разоблачение, причем с вашей помощью». Духи-заступники, зачем вы меня испытываете?! Но еще хуже будет пытаться провернуть такое дело тайно. После нашего-то душевного разговора с некромантом… Нет, это невозможно. Вот вообще не вариант.

В кабинете Виларда не оказалось — по крайней мере, на порог не падал свет, а на стук в дверь никто не отзывался. Я уже поднималась обратно, когда мне навстречу спустился Зейн. Он преградил мне путь и прислонился к перилам с видом кота, только что слопавшего всю сметану в доме.

— О, разрушительница семейного счастья вернулась, — ехидно протянул он. — Судя по запаху, ты вовсю праздновала? Или Гарет снова запер тебя в погребе, на сей раз намеренно?

— Замолчи, Мортис, — буркнула я, не в силах даже на него злиться по-настоящему. — Нашего наставника не видел?

— И как я тебе отвечу, если ты говоришь молчать?

Я сцепила зубы.

— Ладно, видел, — Зейн игриво подмигнул, — он ушел к себе в спальню. Сидит там с тех пор, как полицейские закончили свой обыск-погром и убрались восвояси. Похоже, переживает потерю невесты. — Он наклонился ко мне, понизив голос до конспиративного шепота: — Раз путь свободен, самое время наведаться к нему в опочивальню, не так ли? Поддержать в трудную минуту… Уверен, он оценит.

— Дурак, — прошипела я, чувствуя, как краснеют щеки. — Тебе мозги продуло ночью на кладбище? Иди лучше свою тетрадь проверь, не украла ли ее снова Бэллочка!

Я обошла его и побежала на второй этаж. Сердце колотилось, словно у загнанного зайца. Идти к Виларду в спальню… Да еще с таким разговором… Это страшнее, чем прыгать в демонический портал без страховки! Но отступать было некуда. Я подошла к его двери, замерла на секунду, собрала всю свою некромантскую волю в кулак и постучала. Три коротких, робких стука. Тишина. Раздались шаги. Дверь открылась.

Вилард стоял на пороге без балахона, и это было так непривычно, что я на мгновение растерялась. Темные брюки, простая белая рубашка с расстегнутым воротом, рукава закатаны до локтей. Он выглядел усталым. Не мрачным, а именно усталым. Его голубые глаза смотрели на меня вопросительно.

— Кейра? Что случилось?

Я перевела дыхание, стараясь не смотреть на его открытую шею и предплечья. Надо сосредоточиться!

— Господин Вилард, — выпалила я, глядя куда-то в район его подбородка. — Я… я ошиблась. Анора не убивала Мэгги. Но я знаю, кто убил.

Он молча смотрел на меня несколько томительных секунд. Потом вздохнул. Глубоко. Будто выдыхал весь накопленный за день негатив.

— Заходи, — разрешил наставник, отступая и пропуская меня внутрь, — и рассказывай.

Комната была небольшой и строгой, словно раньше принадлежала прислуге. Узкая кровать, письменный стол, книжные полки. Никаких лишних безделушек. Почему он выбрал именно ее? Шикарная спальня Бурдона стоит незанятая…

Я села на предложенный стул у стола, пристроила ладони на коленях. И начала говорить. Быстро, четко, излагая свою новую, горькую для меня правду. Вилард слушал молча, прислонившись к письменному столу и сложив руки на груди. Его лицо было непроницаемо.

Когда я закончила, в комнате повисла тишина. Я ждала привычного разноса, ледяного взгляда, обвинений в самоуправстве и безумии. Но он лишь постучал пальцами по столу.

— Звучит… вполне логично, — произнес наконец. — Но ты понимаешь, что доказать это будет тяжело? Практически нереально, если убийца не признается сам.

— Понимаю. — Я кивнула, сглотнув комок в горле. — Поэтому мне нужна ваша помощь… Пожалуйста.

— Моя помощь? — Его бровь испытующе приподнялась. — В чем именно?

— У меня есть план, из двух пунктов, — поделилась я, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. — Первый пункт: необходимо собрать всех, кто был в тех апартаментах в момент убийства. В том же самом месте. В особняке мэра. Вы скажете ему, что дух Мэгги действительно не упокоен и бродит в погребе. И что для его упокоения вы проведете особый ритуал, на который должны явиться все, кто был рядом с ней в последние минуты жизни.

— Зачем собирать всех вместе? — Вилард смотрел на меня, словно я предлагала танцевать голой на крыше склепа. — Это же чистой воды провокация. Опасная. Это точно необходимо?

Конечно! Какое может быть каноническое разоблачение без драматичного сбора всех подозреваемых на месте преступления? Мое первое разоблачение Аноры изначально было обречено на провал еще и потому, что при нем присутствовали только она да Брайс…

Вслух же я сказала другое, вложив в голос всю убедительность, на какую была способна:

— Признания убийцы мы добьемся только так! Когда все соберутся, когда напряжение достигнет предела… Доверьтесь мне. Я знаю, что делаю.

Наверное.

Вилард покачал головой, но в его глазах мелькнуло что-то, похожее на согласие. Однако он возразил:

— Анора в тюрьме. Сомневаюсь, что ее выпустят на наш спектакль.

— Выпустят! — заверила я. — Ей же пока предъявлено лишь обвинение в подлоге исчезновения, верно? За нее позволят внести залог? Вам-то наверняка позволят! Уверена, полиция и судья боятся вас гораздо больше, чем мэра.

Мысль о том, что придется вновь видеть эту рыжую негодяйку, а вдобавок способствовать ее временному освобождению, вызывала у меня приступ тошноты. Но ради идеального разоблачения, ради торжества истины… Придется потерпеть. Тем более Вилард уже порвал с ней. Невеста устранена. Пусть недолго погуляет на свободе.

Вилард задумался, постукивая пальцами столу все громче и громче.

— Судью я знаю и смогу договориться, — признал он. — Допустим, я вытащу Анору и соберу всех в апартаментах. Что дальше? Какой второй пункт твоего плана?

Я нервно облизала губы. Сейчас-то и начиналось самое рискованное.

— Нам поможет… дух Мэгги.

Вилард резко выпрямился. Его взор стал холодным и тяжелым, как могильная плита.

— Ты снова предлагаешь выкапывать ее и допрашивать без разрешения?

— Нет! У меня идея безопаснее.

Но это не точно. Если я буду действовать одна. А вот вместе с ним — совсем другое дело.

И я изложила ему до конца свой безумный, рискованный, но потенциально гениальный план. План, который либо прославит меня как величайшего сыщика после Дариуса Блэка, либо окончательно опозорит. Однако пути назад не было. Сыщицкий долг звал. И, кажется, наставник был готов его разделить. По крайней мере, он не сказал ни одного ругательного слова, пока меня слушал.

Когда я закончила, по его глазам читалось понимание, смешанное с долей безумства, на которое он, похоже, был готов пойти… Ради истины? Ради меня?..

— Тьма меня раздери, — тихо выдохнул Вилард. — Ладно. Я тебе помогу.

Я ахнула и прижала руки к взволнованно вздымающейся груди, он поспешно добавил:

— Иначе ты ведь все равно не отступишься, а провернешь такую дикость одна, и неизвестно, чем это закончится.

— Все закончится разоблачением убийцы, — почти обиделась я.

— Или моим инфарктом, — буркнул наставник.

— Ну что вы такое говорите! Какой инфаркт? Не такой уж вы старый…

Мои глаза опять скользнули по расстегнутому воротнику его рубашки. Вилард вздохнул еще глубже, чем на пороге, и изрек:

— Я все устрою, а ты бери белку и тренируйся делать то, что задумала. Так и знай: если оплошаешь, получишь незачет по практике.

— Не оплошаю, — уверила я.

С усилием оторвала от него взгляд и отправилась брать белку, чтобы как следует потренироваться.

До позднего вечера я колдовала с Бэллочкой в поте лица. Комната напоминала поле боя после неудачного ритуала вызова демонов: перья из растерзанной подушки, выдранные из занавесок нитки и пара погрызенных кисточек из моей косметички валялись повсюду. Это все оттого, что белка бунтовала и не желала тренироваться столько часов подряд, приходилось делать перерывы и «играть» с ней. Но я была упорна! Как настоящий некромант перед экзаменом. Бэллочка то лихорадочно трепыхалась у меня в ногах, то замирала, сосредоточенно впиваясь в меня черными бусинками глаз. К полуночи у нас стало получаться. Не идеально, но хорошо. Я отчетливо видела, как наш завтрашний спектакль срабатывает на ура, а уж зачет по практике, можно считать, у меня в кармане! Ну, почти.

Пару раз заходил Зейн, спрашивал, кто так страшно завывает, и возмущался, что мы мешаем ему спать. Я отмахивалась от него, как от назойливой мухи.

Во втором часу ночи в дверь моей комнаты снова постучали, но на этот раз вошел Вилард.

— Так и понял, что ты не спишь, — сказал он, оглядев царящий в моей комнате бедлам. — Я все устроил. Ритуал упокоения духа Мэгги состоится завтра вечером в особняке мэра. И да, судья согласился отпустить Анору под залог. Но внесу я его завтра.

Отлично! Пусть она проведет ночь в полицейском участке, размышляя о своем подлом поведении. Ей полезно будет.

— Спасибо, — пролепетала я. — За всё…

Он кивнул и ушел. А я, взволнованная до дрожи, легла спать, но еще долго ворочалась в кровати. Думала о завтрашнем «ритуале», о каждом шаге своего плана и о Виларде. О том, как он меня поддержал, как поверил, как замечательно мне помогает. В висках стучала кровь, под ребрами что-то сладко ныло. Бэллочка, устроившаяся у меня на груди, подскакивала каждый раз, когда я особенно громко вздыхала. Заснула я только под утро.

Проснулась поздно, к обеду. Сон был тревожным, снились кошмары про провалившееся разоблачение и смеющиеся статуэтки коней. Даже не знаю, что из этого глупее — первое или второе…

Я спустилась поесть и обомлела. За кухонным столом с невозмутимым видом попивала чай освобожденная Анора — из своей любимой кружки. Она подняла на меня взгляд — острый и злой, но полный превосходства. Потом встала, взяла свою кружку и, не торопясь, выплыла из кухни.

Вот же… Она решила, что Вилард вытащил ее из тюрьмы потому, что она ему небезразлична? Что у нее есть шанс с ним помириться? Ха! Если бы она знала, что он мог забрать ее еще вчера, но предпочел оставить ночевать в камере! А то, что привел сюда… Так это правильно. Эта ушлая девица сбежала бы при первой же возможности, и тю-тю наш план и его денежки за залог. Сиди здесь, негодяйка, под присмотром, тешась напрасными иллюзиями.

И вот настал час икс — время ехать в особняк мэра. Анора вышла из своей комнаты бледная, как мел, ее глаза бегали, руки дрожали. Она заявила, что плохо себя чувствует, но стоило Виларду взглянуть на нее своим ледяным взором — и ее самочувствие сразу волшебным образом улучшилось. Ни писка, ни возражений. Бывшая невеста покорно села к вызванному извозчику. Я же перед самым выходом сунула Бэллочку под свое пальто и всю дорогу в тряском экипаже старательно запихивала рыжий комочек глубже в рукав, прижимая локоть к боку. «Сиди тихо, приспешница! Твой выход позже!» — мысленно приказывала я. Анора теребила рыжую прядь, Вилард смотрел на меня, не обращая на нее внимания. Мелочь, а приятно.

Особняк Вестоверов встретил нас мрачной тишиной. Дворецкий открыл дверь, его лицо было каменным. Он протянул руку за моим пальто.

— Нет, не надо, — отстранилась я. — В апартаментах, знаете ли, будет холодновато. Призраки любят устраивать сквозняки и морозить воздух.

Он поджал губы, но не стал настаивать и проводил нас в приватные апартаменты. Я чувствовала, как Бэллочка шевелится у меня под мышкой. Хоть бы никто ее не заметил!

В первой — проходной, с барной стойкой — комнате апартаментов уже собрались все причастные лица. Мэр Персиваль и Домра сидели рядышком на диване. Он — печальный и осунувшийся, она — решительная. Подруга держала его за руку, молчаливо поддерживая. Рядом с ней развалился Гарет. От него несло вчерашним (или уже сегодняшним?) перегаром, глаза были мутные. Похоже, основательно запил похмелье. Около него в кресле устроилась чопорная Илария Роквуд, но в ее глазах читались обида из-за изгнания из дома начальника и какое-то злорадное удовлетворение: сегодня-то она здесь! И, наконец, в другом кресле, скрестив руки, восседал Брайс. На его лице было написано: «Я здесь только ради Мэгги, чтобы она обрела покой».

Перед собравшимися оставалось пустое пространство — подготовленное для ритуала. Едва мы с Вилардом и Анорой переступили порог, как мэр Вестовер подскочил с дивана и уставился на Анору так, будто готов был вцепиться ей в горло.

Вилард шагнул вперед и посмотрел на него — твердо, без слов приказывая успокоиться. Потом его взгляд скользнул по Аноре — предупреждающий, ледяной. Домра потянула мэра за руку, что-то тихо шепнула. Тот сдавленно крякнул, но, сделав над собой нечеловеческое усилие, грузно опустился обратно на диван. Наверное, решил, что позже некромант и сам будет не прочь придушить лживую невесту и негоже его опережать.

Вилард с Анорой сели на единственное свободное место — на второй диван. Я же, обходя его, незаметно сунула руку в рукав, вытряхнув белку на пол и указав ей направление. Она тенью шмыгнула за угол и исчезла из вида. Сняв пальто, я небрежно бросила его на спинку дивана и села с краю, рядом с Вилардом. На почтительном расстоянии.

Мэр Вестовер откашлялся.

— Мы собрались здесь… — голос у него был надтреснутый, — чтобы моя любимая дочь наконец спокойно отошла в мир иной. Благодарю господина Виларда Рауда за то, что вызывался провести ритуал.

— Так неужели это правда? — Гарет заерзал в кресле. — Призрак Мэгги тут, в погребе?

— Да, — ответил Вилард ровным, бесстрастным тоном. Ни один мускул не дрогнул на его некромантском лице. — Ее дух страдает. Для его проявления и последующего упокоения необходимо присутствие всех, кто был рядом в момент ее смерти. Ваша энергия резонирует с остаточной энергией места перехода.

Я обомлела от восхищения. Вот это талант! Врет — и хоть бы глазом моргнул. Я вот очень нервничаю, но надеюсь, это можно списать на волнение перед ответственным ритуалом. Все-таки я пока только студентка-практикантка.

— А в чем суть ритуала? — осторожно спросила Домра, сжав руку мэра сильнее. — Что от нас потребуется?

— Ничего сложного, — разъяснил Вилард. — Мэгги была убита. Насильственно лишена жизни. Ее душа не способна обрести покой, покуда убийца не будет выявлен и не покается. Здесь, перед ней.

Тишина в комнате стала гнетущей, звенящей. Гарет перестал ерзать. И тут Илария Роквуд вздрогнула.

— Так это она! — Ее тонкий палец указующе вытянулся в сторону Аноры. — Вот убийца моей милой любимой девочки… Эта гадина! Чтоб ей всю жизнь гнить в тюрьме!

— Вы поэтому привели эту душегубку сюда? — процедил Брайс. — Чтобы она созналась перед призраком моей жены?

Анора, до этого сидевшая, глядя в пол, вскинула подбородок. Ее глаза полыхали возмущением.

— Я не убивала! — завизжала она. — Была у вас в тот вечер впервые! Я даже не знала, где находится погреб… И уж тем более не знала, что за бронзовые кони стоят там на полках!

Гарет скривился, откинувшись на спинку кресла:

— О да, нам всем известно, какая ты честная девочка. Конечно, мы тебе верим. Абсолютно!

В этот момент я встала. Все взгляды устремились на меня. Сердце колотилось так, что, казалось, вот-вот выпрыгнет. Но внутри горел огонь уверенности. Сыщик Блэк на моем месте не стушевался бы. Значит, и мне нельзя оплошать.

— Анора говорит правду, — произнесла я громко и четко. — Она не убивала Мэгги.

В комнате ахнули. Илария застыла с открытым ртом, Брайс нахмурился. Мэр удивленно моргал, Анора смотрела с немым вопросом и слабой надеждой. Гарет перестал ухмыляться.

Я окинула выразительным взглядом всех собравшихся и продолжила:

— Ее убил другой человек. Он присутствует здесь. В этой комнате. — Я выдержала драматическую паузу, чувствуя, как нарастает напряжение. — И сейчас я расскажу вам, кто это.