Любовь сводящая с ума (СИ)

6 глава

6 глава

Шесть месяцев после аварии...

Сегодня я еду домой, мама и папа с утра пораньше приехали и донимали врача чтобы меня забрать. Как ни странно после того как я помирилась с мамой и вроде пришла в себя все начало налаживаться в плоть до костей которые начали быстро восстанавливаться.

Единственной проблемой осталось то что я больше не могла много кушать и очень сильно худела, витамины всякие фрукты и овощи все это просто не лезло.

Не зря говорят что беда приходит не одна. И вот когда одна болячка стала заживать вторая просто не хотела отпустить меня, а продолжала, тянула на дно.

— Милиска собирайся мы едим домой.

В палату залетает веселая мама и быстро выгребает что надо из тумбочки закидывая все в сумку. Последняя остаюсь я, сижу на койке и жду когда мне помогут одеться.

Мама достает мое любимое платье в горошек и по мастерски одевает его на меня и тут приходит понимание, что я превратилась в анорексичка, грудь фактически исчезла и платье висело бесформенным мешком ноги превратились в кости обтянутые кожей и все в шрамах и швах.

На глаза опять наворачиваются слезы от обиды и ненависти на когда-то близких мне людей…

— Мам может найти какого-нибудь врача, я есть не могу и… и вес… он…

— Милис конечно найдем, не все сразу ты поправишься. Только не расстраивайся ладно?

Киваю и стираю слезы. Мама с мед сестрой мне помогли пересесть в кресло и повезли на выход где меня ждало инвотакси слез сдержать не получается и я всё-таки разревелась.

Мама успокаивает, и крепко обнимает говоря что это временно и все наладится и я верю ей, хочу верить.

Когда едим по городу не могу оторвать глаз от улицы людей спешащих по своим делам и домов. Как же я соскучилась по движению по бегу, по балету.

Тяжело вздыхаю и ставлю перед собой цель во что бы то ни стало встать на ноги и опять танцевать.

Год спустя…

Врач не соврал я действительно встала на ноги только через боль и хромая день изо дня тренировки с человеком который помогал и делал массаж когда ноги сводило судоргами от нагрузки.

Кости фактически раздробило. Только мне могло так повезти попасть под камаз и это действительно чудо, что я тогда выжила.

И сейчас я низачто не расстанусь со своей жизнью.

Все проходит и проблемы тоже да танцевать я больше не могу, не могу даже вытянуть носок, но я жива и это главное. Главное то, что мама улыбается, и здорова, главное, что отец простил и устраивает заезды на инвалидной коляске со мной на скорости и веселится. Хотя коляской я уже давно не пользуюсь, она осталась как воспоминание того что со мной случилось и через что я прошла.

А потом нас обоих ругает мама за эту коляску и за то что я могу упасть с нее и опять поранится.

Да я потеряла многое, но еще у меня очень многое осталось. И я буду стремиться что бы встать и ходить.

Балет остался там в прошлом остался хорошим воспоминанием, остались фото и видео где я создавала сказку в движениях. И эти воспоминания навсегда останутся со мной.

Два года спустя…

— Милис если ты не поторопишься то, пойдешь до остановки сама, я спешу…

— Иду, иду.

Хватаю со стола блин с творогом и обнимаю маму.

— Удачи

— Спасибо

Выходим с папой на улицу и он быстро завозит меня в универ сам опаздывает и постоянно ворчит. Улыбаюсь и выхожу.

Сегодня последний экзамен и вот я наконец закончу и стану квалифицированным ветеринаром.

Да я тупо перевелась с театрального и поступила на ветеринара просто ничего другого в голову не лезло, а животные меня любят, как и я их. Вот и встало все на свои места.

Первое время было тяжело ведь я перепрыгнула сразу на третий курс и зарылась в учебники, чтобы догнать общую программу.

Хорошо когда у папы много разных весомых знакомых которые первый год помогали все сдать и тупо не завалить. Но я справилась, да и как оказалось это была очень интересная профессия.

А потом все пошло хорошо. Со мной особо никто не общался, наверное и я бы не общалась с замкнутым человеком который ходит с тростью и вечно погружен в книги.

И которого не интересуют живые люди да и само общение в целом. Я сама не горела желанием с кем-то общаться. И все разговоры сводились к скупым фразам и люди от меня отставали.

А трость с ней легче, без нее тоже получается только меня сильно смущает хромота и нога устает сильнее.

Ура, ураа. Все теперь только забрать диплом и учеба позади как же всё-таки классно.

Выхожу с универа и медленно иду в сторону парка который тут не далеко, хочу мороженку которую и покупаю.

Бреду по тропинке к большому пруду. Как вдруг из-за поворота выходит молодой человек и сердце останавливается наполняясь ненавистью к нему.

Макс весь такой при параде, красивый и молодой идет пружинистой походкой пока не замечает меня и не останавливается.

Опять делаю шаг вперед и больше на него не смотря вся хромая и худющая прохожу мимо и больше не хочу его видеть.

Моя первая любовь, мой первый мужчина растоплял мою любовь и выкинул под колеса того камаза.

Иду дальше, да я иду дальше не только перешагнув любовь, но и по жизни иду дальше и больше не сдамся как тогда.

А ненависть ко всем и неприязнь к мужчинам кроме отца она пройдет, так говорит мой психолог, что все со временем пройдет.

Дом встретил тишиной позвала маму, но мне никто не ответил. Почему-то накатили воспоминания и я решила посмотреть фотографии.

Порывшись в ящиках и не найдя альбом полезла дальше в верхние ящики, и альбом нашелся. Достаю его и вижу маленькую коробочку в самом углу шкафа.

Маленькая плоская под цвет шкафа и на которую я никогда не обращала внимания, а сейчас взыграло такое любопытство, что просто не смогла сдержать себя и достала ее вслед за альбомом.

Аккуратно спускаюсь и сажусь на диван. Медленно открываю ее и смотрю на непонятный блестящий листочек на кожаном шнурке.

Руки ох аж зачесались от желания прикоснутся к нему. Сперва пальцами обвожу почему-то теплый метал и подеваю за шнурок.

Листок разворачивается другой стороной и на нем написано, размашисто очень красиво с завитушками «Милиса»

Начинаю хмурится и откладываю теплый и как будто родной листочек в сторону. Дальше лежат пара снимков с маленькой девочкой со слегка вьющимися волосами и в ней я узнаю себя. Только с разбитым и слегка опухшим виском.

Прикасаюсь к своему виску и нахожу небольшой рубец на который до этого никогда не обращала внимания да и видно его почти не было.

Откладываю их в сторону, последний листок сложен пополам разворачиваю и застываю прочитав первые строчки…

«Заключение об усыновлении(удочерении) ребенка»

Внутри все холодеет, продолжаю читать имена родителей, незнакомая фамилия и мое имя, дата рождения и адрес организации откуда этот ребенок был передан.

Руки сами собой опадают, а я по-прежнему смотрю в ту точку, где он был…

Что это такое?

Опять поднимаю листок и перечитываю раз за разом. Все тело дрожит и меня походу лихорадит. Откладываю его в сторону дрожащими руками и беру следующий об установлении отцовства и смене фамилии.

И вот здесь уже вижу своё полное имя какое я знаю с детства.

Кто я такая? Откуда? Почему у меня нет никаких воспоминаний из детства?

Хватаю снимок и смотрю на девочку лет трех четырех. Упитанная такая с пухленькими щечками и напуганными темно-зелеными глазами…

Почему я ничего не помню?

Так вот почему мама всегда говорила что у них не была фотоаппарата чтобы запечатлить меня совсем маленькой.

Продолжаю сидеть и смотреть на фото ребенка которого забрали из детского дома.

И многие отмазки становятся понятными, почему у меня нет брата или сестры, видимо кто-то из родителей не может иметь детей.

Входная дверь хлопает, и я хватаю бумагу и вылетаю в прихожую с ней.

— Что это? Что это такое? Кто я? Где мои родители?

Мама выхватывает бумагу из рук и застывает медленно поднимая испуганные глаза на меня.

— Это правда? Да?

— Милис успокойся, пожалуйста. Это ничего не значит ты наша дочь, только наша!

— Откуда я? Это тот адрес, там детский дом да?

— Милис, пожалуйста.

— Так вот почему я такая ненормальная, видимо родные предки постарались, видимо были наркоманы или вообще душевно больные иначе из-за чего мне снились эти сны и виделись всякие трупы. А шёпот в голове, я же тоже такая же больная, да мне же нельзя теперь заводить детей, они тоже могут родиться больными.

— Хватит Милиса.

— Отойди от меня.

— Хватит!

— я больная, боже я реально больная...

Меня дергают за руку останавливая и первый раз за всю жизнь дают оглушающую пощечину. Сразу же хватают за плечи и рычат зло в лицо.

— Ты! Моя! Дочь! Ясно!

Оглушённая ударом стою и только киваю в подтверждения.

— Ты выжила после аварии, я точно не знаю что как было, но ты выжила.

— Какой аварии? Кто еще там был?

— Только не истери, там была женщина и ребенок, совсем маленький ребёнок. Мне сказали что был сильный туман и она с вами выскочила на дорогу, водитель не успел среагировать ее снесло, а тебя только задело.

— Что с ними?

— Они погибли…

Отстраняюсь от нее и несусь в свою комнату, оглушённая и шокированная.

Закрываюсь и сажусь у двери, смотря в одну точку. То видение когда мне тянула руку женщина, это была она, моя настоящая мама. Что же случилось и ребенок это был мой брат что ли? О Боже…

А Мама с папой… что же делать?

В дверь раздается стук и я сразу же встаю открывать. Внутри все продолжает дрожать от осознания того что у меня была другая семья. Что люди которые меня вырастили и безмерно любили мне не родные.

Что женщина которая столько вытерпела с двенадцати моих лет этот человек мне не родной.

Открываю и смотрю через щель на маму которая топчется и не знает что сказать.

Распахиваю настежь и захожу садясь на кровать.

Она заходит следом и садится рядом.

— Почему вы меня удочерили?

— У меня бесплодие, по глупости и по молодости все совершают ошибки, и я совершила.

— Аборт?

— Угу…

— Почему?

— Посчитала что еще успею, хотя врач предупреждал.

— А потом?

— А потом я встретила Володю и со временем захотела ребенка, но у меня так и не получилось.

— И вы удочерили меня?

— Не сразу, сперва мы хотели взять мальчика двух трех лет, объехали несколько мест, но сердце так и не дрогнуло.

Точнее, оно обливалось кровью видя маленьких и одиноких детей, но вот чувства, что ребенок именно мой не возникало.

И в последнем месте заходя на территорию мы увидели как тебя на руках заносят прямо перед нами в этот детский дом. Увидя тебя я просто больше не смогла с тобой расстаться. Такая маленькая с пухленькими щечками и длинными двумя косичками, которые растрепались и волосики торчали в разные стороны. Ты была похожа на одуванчик такой же нежный и светлый, к которому только стоит прикоснуться и он рассыпится.

Не знаю как это описать, но я точно знала что ты моя. Моя девочка, мой подарок, который я отвергла по глупости и который мне подарили опять.

Милис ты моя, понимаешь, да тебе подарила жизнь другая женщина, которая не смогла тебя вырастить, но я ей так благодарна. За тебя, за то что она дала мне второй шанс почувствовать себя матерью.

Сижу и плачу, не знаю из-за чего, но внутри ком из боли и любви, который распирает и не дает вдохнуть воздух.

— Мам я хочу узнать кто были мои родители.

Она тяжело вздыхает и обнимает меня за плечи.

— Мы узнаем.

Протягивает мне тепленький листочек и кладёт в ладонь.

— Он был у тебя на шее. Это все что осталось от твоей той жизни. Прости меня что не рассказала тебе. Я просто не могла, хотела, но не смогла.

Смотрю на тепленький листок и плачу, обвожу пальцами его край и крепко сжимаю в кулаке.

— Я хочу сама туда съездить.

— Почему сама, давай я тоже поеду?

— Мам я поеду одна, мне нужно время.

— Папа нас убьёт.

— Угу…

— А можно я тебя по-прежнему буду звать мамой?

— Глупенькая моя…

Меня сильнее прижимают к себе и крепко обнимают.

— Маленькая моя, конечно можно, нет, даже нужно.

— А ты меня правда любишь?

Прозвучало совсем по-детски, но мне нужно это знать, как тогда в парке, нужно знать что меня любят.

— Больше всего на свете родная.