Любовь сводящая с ума (СИ)

67 глава

Все внутренности сжимает.

Черный волк бросается на сжавшегося сизого. Раздается рычание, скуление и громкий хруст.

Все происходит так быстро, что я не сразу осознаю происходящее. А когда понимаю, время останавливается. Я вижу всё как в замедленной съемке, и сердце замирает вместе с ним.

Второй черный волк, осознав случившееся, бросается на первого, и между ними начинается настоящая схватка.

Во все стороны летят клочки шерсти и капли крови. Кир намеренно убивает отца, он мстит.

Внутри все обрывается, когда я наблюдаю, как сизый волк делает несколько рывков, а затем замирает, алыми, но осознанными глазами глядя на меня.

Ведьма, сидящая в кресле, вскрикнув пугается, вскакивает и быстро выбегает из комнаты.

Я осознаю это как-то отстраненно, ведь не могу оторвать взгляд от сизого волка, медленно превращающегося в человека.

Вот звериная морда меняется, и я вижу те самые любимые глаза, похожие на чистое весеннее небо.

Только теперь они не горят изнутри магическим сиянием, а отливают серостью.

Из манящих меня губ тонкой струйкой вытекает алая дорожка, каплями падая на деревянный пол.

Я осознаю это с ужасом.

Дыхание сбивается, я не могу вдохнуть. Глаза заволакивает слезами.

На негнущихся ногах я делаю несколько шагов и падаю возле бесчувственного тела любимого.

Мне кажется, я умираю вместе с ним. Внутри все кричит от боли, любви и ужаса.

Это не может быть правдой. Пожалуйста... — Кай...

Дрожащей рукой прикасаюсь к еще теплой щеке. Моя нижняя губа начинает дрожать от истерики. Я глажу его лицо, ощущая легкую щетину и нежность кожи.

Его глаза, стеклянные и пустые, больше не сияют радостью, азартом и любовью. В них пугающая, ледяная пустота. — Кай...

Дрожащий шепот больше похож на шелест ветра. Боль душит.

Я прижимаю ладонь к его щеке и пытаюсь отпустить свою магию, пытаюсь найти ее в полной тишине. Я умоляю, крепко зажмурив глаза. Прошу лес помочь мне, ненавижу его, себя, потому что не чувствую его магии и умираю вместе с любимым.

Рыдания душат, грудь распирает от невыносимой боли. — Пожалуйста... Кай...

Я обвиваю руками его окровавленную шею и притягиваю к себе. Скулю, как раненое животное, потому что мой смысл жизни утрачен.

Я молю все вокруг, молю богов помочь мне. Но помощь не приходит. И это убивает.

Дрожащими руками я перебираю ворох его темных, кудрявых волос и осознаю, что хочу умереть прямо здесь, рядом с ним, чтобы быть вместе... всегда.

Захлебываюсь рыданиями, осознавая, что не смогу его вернуть. Смотрю на него и не могу поверить, что это в последний раз.

— Улетай... — с губ срывается едва различимое слово, голос дрожит как хриплый шелест ветра.

Я провожу рукой по его щеке, ощущая остывающее тепло.

Пальцы дрожат, когда я закрываю его голубые глаза, осознавая с невыносимой болью, что вижу их в последний раз. — Улетай...

— Глазки свои закрывай... — тихо напеваю я, перебирая его темные кудри. Слова застревают в горле, голос ломается, но я продолжаю не останавливаюсь.

Глажу его волосы, прижимаю к себе, чувствуя, как сердце разрывается на части. — Улетай...

— Пусть тебе приснится рай... — слезы текут по моим щекам, смешиваясь с кровью на его лице.

Я скулю, словно раненый зверь, но продолжаю петь.

— В небеса-а-а...

— Там уже жду-ут тебя...

Последние слова срываются шепотом, а я замираю, опустив голову. Песня стихает вместе с моими силами, но боль остается, разрывая меня изнутри.

Всхлипывая, я глажу его грудь, утопая в собственной боли. — Я не сдамся, мой хороший, только не теперь...

Прижимаюсь к его губам своими. Ведь сдаться сейчас — значит признать, что ты погиб напрасно.

Я накажу их всех. Каждый ответит за свои действия.

Не знаю, когда рядом появляется Кир, не вижу его из-за слез. Его тоже накрывает истерика, злость, которая перерастает в грозный рык.

И уже через секунду он уносится в ту самую дверь, куда выскочила ведьма.

Еще больше пугаюсь, ведь я знаю, на что она способна. Аккуратно кладу голову Кая на пол, еще раз оглаживаю контур его лица и встаю.

Быстро, но шатаясь, иду вслед за Киром. Я не готова потерять и его. Я не позволю ей забрать и его.

Вытираю слезы тыльной стороной руки и вхожу в проем двери. За ним — длинный коридор, в котором несколько очередных тел.

Не знаю, чьих это рук дело, но кинжал, валяющийся возле одного из них, беру без раздумий.

Коридор петляет, я нахожу еще несколько тел и вдруг спотыкаюсь, осознавая, что чувствую, что происходит в комнате впереди.

А ещё ощущаю, что где-то на улице Дилан с Даром и со всеми, кого я освободила, убивают тех, кто встает у них на пути. Амулеты уничтожены. Они идут сюда, идут за мной.

Я выплескиваю всю свою магию, оплетая ею все дома вокруг. Дом, в котором мы находимся, я не трогаю.

Сделав десяток быстрых шагов, захожу внутрь темной комнаты. Дверь беззвучно открывается, не выдавая моего присутствия. И я замечаю её, их.

Не знаю что между ними тут произошло, но её силы явно хватит придушить так еще с десяток двуликих.

Не раздумывая ни секунды, делаю еще пару шагов и вонзаю кинжал под ребра ведьме. Она охает и отпускает Кира, которого держала на вытянутой руке и душила.

Кир, едва его отпускают, падает и начинает кашлять, хрипеть. Женщина оборачивается, удивленно смотря на меня. Снова и снова я вонзаю клинок в тело ведьмы, пока она удивленно смотрит.

Каждое движение выходит рваным. С каждым ударом я хочу выплеснуть всю свою боль.

Она падает, а я опускаюсь вслед за ней. Остается только желание уничтожить всё, что она сотворила, и её саму.

Убиваю её сотни раз, пытаясь утолить свой гнев, но не могу.

В какой-то момент меня просто оттаскивают от мертвой ведьмы и пытаются забрать клинок.

Фокусирую взгляд на окровавленной руке, сжимающей кинжал, и вздрагиваю.

Сама выпускаю его из рук. Осознание, что это её кровь на моих руках, действует как отрезвляющее.

Я не могу дышать, сердце бешено колотится.

Это не то, чего я хотела... Это месть чудовища, в которое я превратилась. Я хотела остановить её, но не убить.

Чувствую сильные руки, которые прижимают меня к себе.

Утопаю в запахе леса после дождя и начинаю рыдать, осознавая, что только что сделала.

Сильные руки медведя сжимают, не давая дышать. Он что-то говорит, спрашивает, но я просто не в силах ответить.

Истерика окончательно берет верх, оплетая всё мое сознание. Ужас, страх, горе, потеря — всё переплетается в ужасную кашу, центром которой являюсь я.

Чувствую, что Дилан хочет подхватить меня и унести.

Останавливаю его, отскакиваю и прижимаюсь к Киру. Сидящему чуть в стороне и сжимающему голову в руках.

Обнимаю его, прошу прощения, умоляю, чтобы он простил меня.

Он молчит, только глотает слезы, которые не текут из его потухших глаз.

Сегодня мы оба потеряли часть своей души и никогда больше не сможем её вернуть.

Объятия не дают удовлетворения, как и слезы не способны вернуть покой.

Покоя больше в наших жизнях не будет никогда. Я чувствую огромную стену, возникшую между нами, чувствую, что мы остались на разных берегах.

Чувствую что сегодня я потеряла не только Кая, но и часть Кира.

Дом постепенно наполняется нашими двуликими, но я не ощущаю радости, как будто сам воздух стал плотнее, тяжелее, злобнее.

Их лица чуждые, незнакомые, и в глазах нет того света, который дал бы хотя бы малое утешение.

Нахожу глазами Дара, и сердце сжимается от боли. Разве я достойна находиться рядом с ними? Разве я достойна называться лесной королевой? Разве я способна подарить мир этим землям, если мои руки в крови?

Отчаяние накатывает волнами. Я просто не могу ему сопротивляться.

У Дилана всё-таки получается увести меня.

Он сажает меня в той самой комнате. Постепенно осознаю, что комната больше похожа на поле бойни.

Кир отомстил за Кая. Мне даже страшно представить, что сейчас творится в его душе. Я тоже отомстила за него. Но его это не вернет.

Смотрю пустым взглядом на Кая и понимаю: я проиграла всё. Потеряла любовь, разворотила душу второму любимому и сама сломалась, превратившись в убийцу.

Пока меня оставили одну, я встала и снова подошла к Каю. Опустившись рядом с ним, почувствовала глубокую душевную боль.

Провела рукой по контуру его лица и снова расплакалась, только теперь осознанно, понимая свою потерю и любовь, которая переполняла меня до краев.

Теперь она навсегда останется со мной только в мыслях, в воспоминаниях о тех недолгих днях, что мы были вместе.

Я так и не показала тебе землю мой хороший, а ты больше всех хотел её увидеть...

Призвав магию, медленно потянула корни, которые проломили пол чуть в стороне, подхватили тело и подняли его, образовав собой ложе.

Я не знаю как хоронят ушедших в этом мире, из-за этого оставила Кая брату, ему тоже нужно проститься, а после Кир сам решит как поступить.

Прикрыв глаза, отпустила огоньки. Почувствовала, как они прикоснулись к его коже, и залитое кровью тело постепенно очистилось.

Открыв глаза, медленно встала и прикоснулась обеими руками к его груди.

От места, где я прикоснулась, поползла кора, покрытая мхом.

Постепенно она захватила всё тело, оставив открытыми только лицо и кисти рук. Теперь ты тоже похож на Лесного короля, на моего короля... Еще раз прикоснувшись к его губам пошла прочь.

Никому ничего не сказала, просто ушла.

Лес встретил тишиной, будто и он сам чувствовал моё состояние.

Я хочу быть свободной, хочу повернуть время вспять и всё изменить.

Достигнув частокола, обернулась.

Корни по-прежнему оплетали дома, как бы говоря, что лес здесь главный.

Одно движение — и он сможет всё разрушить. Вздохнув, вернула корни на место.

Развернувшись, пошла дальше.

Ноги сами несли к лесному озеру, будто оно могло спасти меня и исцелить мою душу.

Может, это был самообман, но в тихую темную воду я зашла уверенно.

— Хочу домой, — едва различимый шепот сперва никто не услышал, и это разозлило. — Отпусти меня! Я спасла лес, спасла лесных, диких больше не будет! А теперь я хочу уйти!

И озеро услышало. Потянуло вниз, а затем закружило, сжимая в своих объятиях.

Вынырнув, я поплыла к домику. Полностью высохнув и одевшись, я взяла все свои вещи и вышла на дорогу.

Тихий домик Яры остался совсем один, и это убивало еще больше... Но так будет лучше...

Остановив такси возле родного дома, тяжело выдохнула и вышла. Воспоминания хлынули потоком: здесь мы с отцом играли в лошадки, а там, в беседке, летом пили чай, пока папа жарил шашлыки.

Хотела открыть дверь, но почему-то постучала.

За дверью послышались быстрые шаги, и её открыла мама.

Едва встретившись с её удивлёнными глазами, я разрыдалась и кинулась её обнимать.

Внутри меня будто всё сломалось. Еще тогда, когда я в последний раз смотрела на Кая, осознала эту безразличную пустоту. А сейчас я рыдала, сидя с мамой на пороге, и понимала, как мне больно.

В тысячи раз больнее, чем тогда, после аварии, после того предательства.

Кажется, что моя душа умерла вместе с ним. И это уже не изменить...

А если это не изменить, то что тогда я могу дать мужчина которые меня любят.

ВСЁ ВЕРНО, НИЧЕГО…