Любовь сводящая с ума (СИ)

59 глава

Вернувшись в большой дом к шумной компании, я застала там большую часть наших жителей.

Кто-то из мужчин играл на каком-то странном подобии гитары, кого-то дул в дудочку, а кто-то отбивал ритм на небольшом барабанчике.

Большинство бывших диких всё-таки оставались настороженными и не могли полноценно расслабиться.

Просто сидели кто где, кто на лавке, кто прямо на полу возле трёх каминов, на которых сегодня вовсю варилась каша.

Лесные девушки, более свободные и раскрепощённые, вовсю танцевали и веселились.

Было очень странно смотреть, как десяток девушек танцует среди сотни мужчин окружающих их.

А танцевали они так что даже у меня в груди затягивался тугой комок.

Они не были обнажены и ни как не пытались соблазнить окружающих их мужчин.

Их платья и юбки сложно было назвать красивыми и изысканными.

Простенькие платья из грубой ткани едва прикрывали колени, а нижнюю часть голени и щиколоток скрывали лоскуты ткани перемотанные веревкой.

Но их движения, вот что было завораживающе прекрасным.

Как будто каждая их поза или взмах руки были частью древнего ритуала, связанного с землей, ветром или водой.

А может так и было...

Легкие, почти невидимые, повороты рук и тела создавали в воздухе потоки, как если бы они были проводниками невидимой силы, ласкающей пространство вокруг нас.

Каждое движение было настолько плавным, что казалось, будто они не танцуют, а парят, а их шаги оставляют в воздухе зыбкие тени, как отпечатки на воде.

С трудом оторвав глаза от танцующих, пробежала быстрым взглядом по помещению.

Я попыталась найти своих мужчин, но опять их не нашла...

Выдохнув, отпустила свою магию, чтобы найти их. Как вдруг в меня кто-то врезался, крепко обнимая.

Распахнув глаза, я увидела Ансу. И в её глазах отражалось сияние моих глаз, которое медленно погасло. — Поиграешь ещё на дудочке? — спросила она и протянула мне инструмент.

Молча взяв его, я замерла, не зная, как поступить дальше.

На дудке, по сути, я играть не умела, чтобы подхватить ритм играющих мужчин.

Не успела я додумать, как услышала довольный крик Ансы — Милиса сейчас будет играть!

После этого послышался скрежет, и девчонка проворно вытянула в толпу замерших девушек скамейку.

Всё снова повторилось, как и тогда: чарующая мелодия, чувство счастья и свободы, горящие светлячки, кружившиеся в танце, и осознание того, что я хочу, чтобы всё это увидели мама и папа.

Эта мысль меня ударила по голове, и внутри отозвалась тоска.

Но за ней появилась уверенность: я обязана показать этот мир людям, которые подарили мне свой.

Я не имею права отдаляться от них и забывать, ту любовь которую они мне подарили.

Распахнув глаза, я отняла дудочку от губ и медленно выдохнула.

Вокруг опять был полумрак, но какой-то странный.

Огонь в камине горел как-то странно, очень слабо и как будто приглушенно.

А после того как я замолчала моргнув вспыхнул заново, озаряя помещение светом.

Послышались довольные крики лесных, и это заставило меня улыбнуться.

Отдав дудочку Ансе, я незаметно выскользнула на улицу и быстро задышала вдыхая ночной зимний воздух.

Моя идея с родителями показалась мне пугающей, но правильной. Я не знаю как они отреагируют, не знаю что скажут, но я обязана сделать это.

Моих мужчин я нашла в нашем домике который с каждым днем преображался.

Они таки отремонтировали нашу койку и, как на земле, сдвинули её к другой такой же узкой сооружая тем самым одну общую широкую кровать.

Крепко обняв каждого, я снова была захвачена их страстью, и в этот раз никакие сомнения меня не посещали.

Не знаю, от чего я проснулась посреди ночи, но отчётливый зов звучал в голове набатом. Медленно соскользнув с койки, я так же медленно вышла из дома, тихо прикрыв дверь.

Стоило выйти за пределы домов, как я сорвалась в сторону озера. Внутри всё дрожало от предвкушения — я уже знала, кто меня ждёт на берегу.

Я неслась, не разбирая дороги, лишь бы быстрее добраться туда.

Едва выскочив на берег, я увидела темный силуэт, сидящий у самой кромки воды.

С замиранием сердца, бросилась к нему и крепко обняла, вдыхая такой любимый запах.

— Привет… — выдохнул мужчина и потянул меня за руку к себе.

Не сопротивляясь, я быстро придвинулась ближе и снова крепко обняла его.

На глаза сами собой навернулись слёзы, пока я осыпала его лицо поцелуями.

Внутри всё бурлило от боли, которая с каждой секундой всё больше и больше захватывала меня.

Наконец, не выдержав, я прижала его к себе так сильно, как только могла, и заплакала.

Как же я скучала…

Не знаю, сколько мы так просидели: он — на земле, покрытой снегом, а я рядом с ним, стоя на коленях и прижимая его к себе.

— Кир, с Каем всё в порядке? Едва слышно всхлипывая спросила.

— Да, пока его не трогают. Ты как? Никто не обижает?

Опустившись на уровень его лица, я встретилась с его янтарным взглядом. Улыбнувшись, подалась к нему и поцеловала.

Он в ответ сжал меня в объятиях так крепко, что стало тяжело дышать.

— Я очень скучаю по тебе… — между поцелуями прошептала я в его губы.

— Дилан вряд ли даст тебе скучать, — произнёс он, не отрываясь, и ещё больше углубил поцелуй, забирая весь кислород.

— Кир… я люблю тебя.

В ответ раздался его рык, и он резко потянул меня к себе. Да так что мне пришлось оседлать его бедра.

Не разрывая объятий, его руки отправились в путешествие по моему телу, рождая дрожь и желание.

Простонав что-то в его губы, я сама стянула с него широкую рубаху.

Эта секунда без его тепла показалась такой холодной, что, как только между нами больше ничего не было, я снова прижалась к нему изнывающим телом.

— Моя лисичка, я тоже люблю тебя. Но здесь неподходящее место, — прохрипел он, одновременно целуя меня и задирая подол моего платья всё выше.

— Знаю, но ты торопишься, я это чувствую, — прошептала я, сама стягивая с себя платье.

Его губы сразу же сместились ниже, прокладывая горячую дорожку из поцелуев по плечу и направляясь ближе к шее.

— Тороплюсь, но так не хочу идти обратно, — тихо ответил он.

Запрокинув голову, я полностью открыла ему шею, позволяя делать с ней всё, что он только захочет.

Не знаю, как мы очутились у дерева.

Не знаю, сколько прошло времени, когда он вошёл в меня.

Не знаю, сколько мы любили друг друга. Но мне было мало и речь не только о сексе.

Дело в нём. Я так устала без них. Так соскучилась, и мне кажется, что больше не выдержу и сойду с ума, если он меня оставит вновь...

Постепенно насытившись друг другом, мы медленно приходили в себя. Я вся дрожала, чувствуя под ослабевшими пальцами его ответную дрожь и тяжелое загнанное дыхание.

Когда успокоились я медленно выскользнула из его рук, и потянула его к озеру. Но он не пошёл за мной.

Развернувшись, я встретилась с его жёлтыми глазами. — Мне надо идти. Я не знаю, когда она проснётся. А если меня не окажется рядом, может пострадать Кай.

Выпустив его руку, я отвернулась, задыхаясь от боли.

— Убей её… — слёзно прошептала я и почувствовала, как меня обняли.

— Не могу. Она что-то сделала со мной. Любой её приказ, любое слово — и я становлюсь марионеткой. Жалкой и неспособной сопротивляться. Такой же, как мой отец.

Зло зарычала, оставаясь в его объятиях. — Как же ты сейчас смог уйти?

Обдумывая, то что он сейчас здесь, меня немного напугало: а что, если она проснётся именно сейчас и не найдёт его?

Что тогда?

— Она спит. Я подговорил одну из девушек подсыпать ей сон-траву.

Я отстранилась, осознав, что могла именно сегодня расправиться с ней, закончить этот кошмар с дикими и уже просто договориться о мире с двуликими.

Но я упустила эту возможность, выбрав любить его.

— Когда мы сможем снова увидеться? — спросила я, вновь прильнув к нему и скрывая своё разочарование.

— Не знаю. Но я буду опять ждать тебя здесь.

— Нет, если снова получится усыпить её, жди меня у ворот города.

Он отстранил меня от себя и снова заглянув в глаза спросил.

— Думаешь, получится?

— Не знаю... Вспомнив о защите сразу же спросила о ней. — Скажи, ты ничего не слышал про защиту от меня? Наподоби той что водяной нашёл в озере.

Он нахмурился, задумался, и его глаза резко расширились. — Это кровь той лисы! Выдохнул уверенно, а у меня опять всё сжалось.

Бедная Злата, через что ей пришлось пройти, прежде чем она получила забвение.

— Кир, ты должен помочь мне. Мне в ваш город дорога закрыта, пока есть её защита.

— Я постараюсь избавиться от неё. Я видел, как она выводила символы на стенах домов. Думаю, если избавиться от символов, её магия больше не будет работать.

— Хорошо. Одними губами выдохнула, не отрываясь от него.

Как же я хочу, чтобы это закончилось.

Как хочу, чтобы моя семья была снова рядом.

Он почувствовал мою боль, ещё крепче сжал меня и пообещал, что всё будет хорошо. Пообещал что он не позволит навредить Каю, и совсем скоро мы будем вместе.

Когда горизонта коснулся рассвет, он умчался чёрным волком к городу.

Как меня это разрывало, не передать словами. Оставшись одна, я в очередной раз разрыдалась, но рыдала недолго.

Почувствовав чьё-то присутствие, остановилась плакать, а потом вскинув взгляд, окончательно замерла.

Недалеко, почти на берегу, сидела моя давняя знакомая и с любопытством разглядывала меня. Быстро вытерев слёзы, поползла поближе к ней. Сев рядом, тоже уставилась на неё.

Неестественно бледная кожа с вкраплением перламутровых чешуек слегка смущала, но всё же любопытство и желание познакомиться были сильнее.

Первая протянув ей руку, наконец, абсолютно адекватно выдохнула своё имя. Она просияла и сразу же схватилась за меня обеими руками, опять говоря своё.

Она расспрашивала о всяких глупостях, о той стороне, о вещах, которые казались обыденными и незначительными, но на её взгляд были очень важными.

Насколько я знала, мы были подружками в детстве, хоть я этого совсем и не помню. Зато она помнила многое.

Как оказалось, Бьянка была старше меня почти на год. Её мать погибла вскоре после её рождения, она пыталась увести часть лесных на ту сторону, но их нагнали и растерзали двуликие.

Именно после этого она стала пленницей озера, вечной русалкой, которой невозможно выйти на берег.

Отец был не приклонен и не желал слушать её просьбы и мольбы о свободе, и мне было искренне жаль её.

Она болтала без остановки, рассказывая о всём, и тут же спрашивая меня. Видимо, боялась, что такой возможности больше не будет.

Последний её вопрос был таков: какого это — любить?

Не то, что такое любовь, а именно какое это чувство.

Я ей ответила искренне, что любить — это сложно, а порой даже больно.

Едва я закончила, озеро вскипело, и роступилось волнами во все стороны.

Из бурлящей пены показалось суровое лицо водяного.

Увидев его, Бьянка сразу же, вскочив, отплыла от берега и замерла, опустив голову.

— Плыви домой, — сурово произнёс хранитель воды и перевёл такой же суровый взгляд на меня.

Мгновение подумав, резко сделала шаг к воде, обратившись к девушке, пока она не уплыла. Набрав побольше воздуха, произнесла то, что разозлило водяного.

— Бьянка, приходите с отцом в наш город, я вас приглашаю к нам в гости.

Девушка перевела взгляд на отца и, вздрогнув, резко скрылась под толщей воды.

— Не трогай мою дочь, лесная, и не выманивай на берег. У вас на берегу нет ничего хорошего.

Его слова обидели и задели. Как это, на земле нет ничего хорошего?

— Почему ты так говоришь? Почему обманываешь её, говоря, что земля — это только дикость, боль и смерть?

— Потому что это именно так! Особенно сейчас, когда твой лес кишит дикими двуликими.

— Я уже исправляю это, неужели ты не чувствуешь, что происходит в лесу?

— Лес чужд мне, моя стихия — вода, и свою роль я хорошо исполняю, а ты исполняй свою. Не приближайся к девочке, она слишком чиста и наивна, чтобы выходить на берег.

Сказав это, он развернулся, видимо, чтобы уйти. Сделав очередной шаг, я почувствовала тёплую воду под ногами. — Неужели ты не видишь, как ей плохо? Неужели не чувствуешь, как она одинока? Неужели ты всю жизнь собираешься держать её в своей тюрьме? А как же любовь, как же семья и дети?

Он не ответил, просто рассыпался каплями воды и исчез. Тяжело вздохнув, едва слышно выдохнула.

— Она рано или поздно сломается, и тогда ей уже будет всё безразлично. Сможешь ли ты простить себя, когда это произойдёт?

Сделав шаг назад, вышла из воды и медленно побрела до дома.

Многие уже бродили по нашему небольшому городку.

Было как-то неловко возвращаться к Дилану и Дару после проведённой ночи с Киром.

Но когда пересекла порог нашего домика вся неловкость растворилась под чувством нежности и любви моих мужчин.