Людовик XIV. Золотая клетка Версаля

Праздник в Во-ле-Виконт

1661 год выдался щедрым на события. Это не только год смерти Мазарини и начало самостоятельного правления Людовика XIV. Это еще и рождение Версаля. Прологом к этому событию стал достопамятный визит Людовика во дворец Во-ле-Виконт, расположенный в 45 км от Парижа. Посещение этого дворца стало первым крупным публичным выездом, имевшим для молодого монарха принципиальное значение. Что же знаменательного произошло в этот необычайно жаркий и душный день 17 августа 1661 года? Праздник, устроенный сюринтендантом финансов Николя Фуке, занимавшим ведущее положение в системе французской администрации. Формально Фуке был подотчетен только королю, а фактически — Мазарини. Кардинал хищнически обогащался с помощью Фуке и ко времени своей смерти имел фантастическое состояние, что не мешало ему побаиваться неосмотрительно выдвинутого им Фуке.

Фуке, пользовавшийся в королевстве репутацией главного мздоимца и вора, не только безотчетно распоряжался финансами королевства, но и занимал высокий пост генерального прокурора Парижского парламента. После канцлера это была вторая по значению должность во французской администрации. Как главный казначей Фуке являлся объектом лести, презрения, зависти и подозрений в незаконности сделок. Любовь Фуке к роскоши, к женщинам, его непомерные траты сделали его весьма подозрительной фигурой в глазах Кольбера, другого выдвиженца Мазарини, человека скрупулезного и недоверчивого. Над головой сюринтенданта сгущались тучи. Из разных источников поступали сведения о том, что Людовик намерен расправиться со своим министром. Действительно, молодой король испытывал ненависть к Фуке. В этом чувстве слились воедино и политические, и личные мотивы. Людовик XIV жаждал абсолютной власти, и прежде всего установления личного контроля над финансами страны. Для этого ему нужна была бесспорная, убедительная демонстрация силы. Можно ли было найти лучший вариант, чем полное сокрушение всемогущего Фуке? А сюринтендант не понял короля, обладавшего такими качествами характера, как самолюбие, честолюбие, жажда славы и власти в непомерных даже для абсолютного монарха размерах. Логика у финансиста была простой: самовлюбленный юноша попытается взвалить на свои плечи непомерную тяжесть правления, но неизбежно будет ею раздавлен и вскоре предпочтет государственным делам развлечения. А программа-минимум у Людовика была иной. В любом случае он хотел доказать, что король во все вникает, все знает, все решает, а министры являются лишь исполнителями его воли.

Итак, Людовика XIV раздражали богатство Фуке, его самомнение и необузданная гордыня, его надменный девиз: «Ouo non ascendam?!» («Куда я только не взберусь?!»)[7]. Казалось, все на свете мог купить министр финансов, нанять лучших архитекторов, художников, оформителей, построить дворец, которому могли лишь завидовать влиятельнейшие и богатейшие властители Европы. Именно так и увековечил себя Фуке. Он решил построить в своем владении Во-ле-Виконт дворец, способный поразить воображение самых тонких ценителей прекрасного и поднять престиж хозяина на недосягаемую высоту. Три окрестные деревни были разрушены, чтобы расширить строительную площадку. Для достижения своей цели финансист подобрал неповторимую команду: архитектор Луи Лево, художник Шарль Лебрен, скульпторы Франсуа Жирардон и Франсуа Ангье, садовник Андре Ленотр. Сам Фуке, человек с изысканным вкусом, вникал во все детали архитектуры, меблировки и художественной отделки своего любимого детища.

Работы начались в 1656 году и продолжались около трех лет. До 18 тысяч человек трудились не покладая рук. Здесь же Лебрен создал ателье по производству ковров, впоследствии превратившееся в королевскую мануфактуру гобеленов. Расходы были колоссальными. Они превысили 18 млн ливров. Но в итоге Франция получила архитектурный и художественный шедевр мирового значения. Про это чудо пошла молва, и известнейшие люди торопились ознакомиться с новым замком Фуке. Умирающий Мазарини велел себя туда доставить. Английская королева Генриетта-Мария, — вдова Карла I, мадам Генриетта — герцогиня Орлеанская, дочь Карла Стюарта, и ее муж, герцог Филипп Орлеанский, да и многие другие достойные упоминания лица не могли удержаться, чтобы не взглянуть на диковину, о которой так много судачили. Сам король в июле 1661 года официально объявил о намерении приехать сюда через месяц в сопровождении большой свиты. Несмотря на то что отделка замка была еще не закончена, Фуке сделал все, чтобы поспеть к сроку и поразить своих пресыщенных, ничему не удивляющихся гостей. Дело в том, что место скончавшегося Мазарини, первого министра — высшая мечта Фуке — все еще было вакантно!.. Нужно было любой ценой угодить королю, очаровать его, привести в восхищение... Праздник во что бы то ни стало должен был превратиться в невиданную, ошеломляющую феерию! Однако показать властелину, что его подданный безмерно богат и всемогущ, и принять его так, будто истинный король — он, Фуке, а Людовик — бедный родственник, означало вызвать гнев короля, зависть и ненависть у придворных и сплотить двор против себя[8]. Такой близорукий подход означал, что для владельца дворца праздник неизбежно превратится в поминки.

Так оно и случилось. Возмущенный ослепительной роскошью праздника, король был готов арестовать сюринтенданта в его собственном доме. Королева Анна Австрийская удержала сына от безрассудного поступка, сказав, что великому королю не пристало нарушать законы гостеприимства. Но судьба Фуке была предрешена...

Злополучный глава финансового ведомства был арестован через месяц в Нанте, и руководил этой акцией младший лейтенант первой роты мушкетеров Шарль де Бац де Кастельмор, граф д'Артаньян, всемирно известный по романам Александра Дюма. Одновременно в Во-ле-Виконт были направлены курьеры с приказанием опечатать замок и вывезти все документы. Жену Фуке по традиции отправили в изгнание в Лимож. Процесс против Фуке длился три года. Судьи так и не посмели назвать главной его вины и приговорили подсудимого к вечному изгнанию «за злоупотребления и растрату подотчетных сумм». Однако несмотря на то, что Кольбер и сам король настаивали на вынесении Фуке смертного приговора, Палата правосудия сохранила ему жизнь. Он был заточен в крепость Пиньероль, на юге Франции, где и умер спустя шестнадцать лет.

Людовик не удовольствовался вывезенными из Во бумагами. В ходе последовавших распродаж он приказал оставить для себя массу тамошних ценностей: большую часть ковров, гобелены, парчовые портьеры, серебряные и позолоченные украшения, статуи и более тысячи апельсиновых деревьев, которые стоили кучу денег; дерево среднего размера даже сегодня стоит весьма дорого. К апельсинам король питал особое пристрастие. Он расставил их в серебряных кадках в каждом своем покое. Рассказывают, что в Оранжерее Версаля до сих пор можно увидеть несколько апельсиновых деревьев Людовика XIV.

Свой поступок король оправдал тем, что сокровища Фуке были оплачены из государственной казны, следовательно, за его собственный счет. Кроме того, король заполучил трех замечательных творцов, создававших Во: садовника Ленотра, архитектора Лево и художника Ле Брена, автора всех живописных работ. Они нужны были Людовику для воплощения проекта, давно занимавшего все его мысли: не будучи в силах стерпеть, чтобы какой-то подданный владел столь же прекрасным дворцом в то время, когда он сам живет в королевских развалюхах, он вознамерился построить себе жилище еще краше, чем у Фуке. Уже ближайшей весной на покрытой лесом равнине Версаля стали вырисовываться контуры нового дворца и парка...