Аквилон. Маг воды. Том 5

Глава 11

Я приблизился осторожно, стараясь не делать резких движений. Капля вернулась ко мне, плыла совсем рядом, и я чувствовал её напряжение через нашу связь. Она была готова бежать или защищаться в любой момент.

Силуэты становились чётче. Это были визгуны.

Те самые агрессивные шарики с острыми гранями, которые визжали и резали всё на своём пути. Но здесь, под водой, они были совершенно другими. Быстрыми, грациозными, гармоничными.

Я вспомнил тюленей и пингвинов, которых видел в прошлой жизни. На суше они были неуклюжими и беспомощными, а в воде становились совершенными созданиями с удивительной грацией. Визгуны оказались такими же.

Их панцири выглядели обтекаемыми, а движения были плавными. Некоторые из колючек торчали словно плавники, которыми они рассекали воду. Они плавали легко и стремительно, иногда поворачивая под самыми неожиданными углами.

Я приблизился ещё немного.

Визгуны не обращали на меня внимания. Они были заняты своими делами. Их движение напоминало косяк рыб, хаотичный и в то же время синхронный в своей гармонии.

Это было удивительно и при этом опасно. Если на поверхности я легко мог отразить их атаки, то тут под водой они чувствовали себя гораздо увереннее. А еще их было много, я даже примерно не мог их сосчитать.

Вдруг что-то двинулось сбоку.

Маленький силуэт отделился от группы и поплыл в нашу сторону. Видимо, это был детёныш визгуна. Раньше я видел только взрослых существ. Этот был почти втрое меньше размером, с тонким и почти мягким панцирем. И очень любопытный.

Он заметил Каплю и остановился. Капля замерла, и я почувствовал её опаску и интерес. Она не выдержала и двинулась навстречу. Я не возражал.

Детёныш подплыл ближе. Ткнулся в Каплю. Отплыл. Ткнулся снова.

«Он играет?» — изумлённо булькнула Капля в моём сознании. — «Колючий мяч играет⁈ С Каплей?»

Капля отплыла в сторону. Детёныш бросился следом. Они начали играть в догонялки, кружась друг вокруг друга в толще воды.

Ко мне по внутреннему каналу хлынула волна азарта и восторга.

Я наблюдал за игрой. Взрослые визгуны никак не реагировали. Они не бросались защищать детёныша и не атаковали чужаков.

Поначалу я этому удивился, но потом понял почему так происходит. Здесь было безопасно. Не было причин для агрессии.

На суше они выходили питаться, но там была враждебная для них среда. Неуклюжие, опасные, потому что напуганные. Здесь, в воде, они были в своей стихии. Колючки вместо плавников, панцири из русалочьего камня насыщенные энергией. Всё это было создано для воды. Здесь они были дома.

Они не были монстрами или вредителями. Просто очень необычными существами, магическими по своей природе.

Я поплыл вдоль стены пещеры, наблюдая.

Вся поверхность камня напоминала пчелиные соты. Визгуны заплывали в отверстия и выскакивали из них. Судя по всему, все скалы в окрестностях Трехречья были изрыты их норами или подводными каналами. Не знаю точно, жили они там или использовали их только для перемещения.

Но именно с их помощью они попадали в шахты Трехречья. Ведь шахтерам нужно то же, что и визгунам. Водный кварц.

«Данила!» — позвала Капля. Она оторвалась от игры с детёнышем и нырнула вниз. — «Капля нашла! На дне! Много-много!»

Я опустился ниже, ко дну пещеры, и увидел.

Дно было усыпано чем-то. Как морское дно, покрытое ракушками и кораллами. Я приблизился и взял один предмет.

Это был панцирь. Сброшенный панцирь визгуна. Старый, частично рассыпавшийся, угловатый и гранёный.

Я огляделся. Их были сотни, может быть тысячи, слой за слоем. Некоторые были совсем старыми и потерявшими очертания, а некоторые выглядели свежими и ещё даже блестящими.

Картинка, состоявшая из множества разрозненных деталей наконец сложилась.

Визгуны грызли русалочий камень, и тот откладывался в их панцирях. Это было необходимо для того, чтобы существа приобретали удивительную плавучесть. По сути, каждый визгун представлял собой этакий живой движетель, вроде тех, что применялись в водоходах.

Когда визгун вырастал, он сбрасывал старый панцирь, как змея сбрасывает кожу. Постепенно, создавал себе новый. А старый откладывался на дне.

По каким причинам визгуны не могли потреблять свои же панцири повторно, сказать не могу. Может быть в них не хватало какого-то важного для усвоения русалочьего камня элемента. А может, они были просто неприятными на вкус.

Инженер Штайнер оказался прав. Визгунов действительно можно использовать для добычи русалочьего камня. Более того, они занимаются этим давным давно. Вот только исключительно для себя.

Я завис над этим природным складом и попытался осмыслить масштаб.

Это были накопления за века, и объёмы были колоссальными.

Моим первым чувством было восхищение

Я увидел красоту природы и её совершенство. Существа сами создавали то, что люди искали веками. Они грызли камень, перерабатывали его через свои тела и просто отдавали, сбрасывая ненужные больше панцири.

Потом практический ум взял своё.

Это было богатство, огромное, неисчислимое. И столько же опасное.

Если выбросить всё на рынок, то обрушится вся отрасль добычи русалочьих камней. Цены рухнут в десятки раз. Все владельцы шахт, купцы, владельцы барж, которые занимаются перевозкой разорятся. Жилины, которые только что заключили со мной контракт, пойдут по миру.

Под угрозой окажется целая отрасль, целый регион, тысячи людей, чья жизнь зависела от добычи камня.

И что с этим делать?

Выбросить на рынок было бы безумием, которое привело бы к разрушению и хаосу.

Скрыть полностью станет глупостью. Ресурс существовал, и он был ценен.

И для начала, надо было оценить его истинную пользу.

Я подобрал пару осколков от панцирей и прихватил из с собой. Хватит для проверки.

Детёныш визгуна всё ещё играл с Каплей, нарезая круги вокруг неё. Взрослые не обращали на это внимания.

«Капля!» — позвал я мысленно. — «Уходим.»

«Уже?» — она явно огорчилась. — «Маленький смешной! Капле нравится!»

«Мы ещё вернёмся. Обещаю.»

Капля булькнула что-то прощальное детёнышу и поплыла ко мне. Маленький визгун замер, словно уставившись ей вслед, но не последовал за нами.

Мы двинулись к выходу из пещеры, и я унёс с собой осколки панцирей и знание, которое стоило больше любого золота.

Комната, которую мы делили с Волновым, была частью бывшего склада разделённого на отсеки, приспособленные под жильё. Две деревянные койки с соломенными матрасами стояли вдоль стен, а посередине громоздился грубо сколоченный, но крепкий стол. Рядом стояли два табурета, а в маленькое окно пробивался тусклый вечерний свет.

Лампа на столе с крохотным светокамнем внутри давала тёплое неровное освещение.

Волнов сидел на своей койке и чистил трубку. Он выбил пепел, продул мундштук и теперь прочищал чашу какой-то щепкой с сосредоточенным видом.

Два дня в изоляции давались ему тяжело, человек, привыкший к постоянному движению и делам, изнывал от безделья.

— Раньше на бронеходе, — бормотал он себе под нос, — в таких случаях хотя бы медяшку драили. А тут сиди как сыч, жди у моря погоды…

Я вошёл в комнату и закрыл за собой дверь.

Волнов поднял голову и оживился, увидев, что я несу что-то интересное. Он мгновенно отложил трубку в сторону.

— О, наш знаменитый ныряльщик что-то обнаружил! Ну-ну, я весь внимание. Что там у тебя?

Я подошёл к столу и положил осколки перед ним.

Волнов склонился, разглядывая странные угловатые обломки. Взял один, повертел в мозолистых пальцах, поднёс к глазу. Кустистые брови сошлись на переносице.

— Чёрт полосатый… Это что за штука? — он покатал шип в ладони, прислушиваясь к чему-то. — На русалочий камень похоже, но форма… Я тридцать лет на воде, а такого не видел. Что это?

— Сейчас покажу. Смотри внимательно.

Я взял второй осколок и сосредоточился. Начал вливать энергию, медленно как раньше заряжал русалочьи камни на его лодках в прокате.

Несколько секунд все оставалось без изменений. Потом Волнов резко выпрямился, и глаза его расширились.

— Твою ж налево… — выдохнул он. — Он… он жрёт энергию как не в себя. И ни капли не теряет. Ни единой капли!

Камень принимал энергию легко, без малейшего сопротивления. Ёмкость была огромной, и я продолжал вливать, а он всё принимал и принимал.

Волнов взял осколок из моей руки, поднёс к глазу, прищурился. Камень светился ровным теплым светом.

Глаза у лодочника сверкнули жадным блеском. Всего на мгновение, но я это заметил. Пальцы его сжались на камне чуть крепче.

— Откуда это? — голос его стал хриплым. — Где ты это взял?

Я молчал и наблюдал. Для меня было важно, что я сейчас увижу.

Волнов стоял неподвижно, глядя на шип в своей руке. Усы его топорщились, как у разгневанного моржа, но злился он не на меня, а на самого себя. Я видел, как он борется с чем-то внутри.

Потом он сделал глубокий вдох, медленно выдохнул и аккуратно положил камень обратно на стол. Почесал лысину.

— Так, — сказал он совсем другим голосом, спокойным и деловым. — Давай по порядку, раз ты это мне показал, значит готов рассказать и остальное?

Он сел на табурет напротив меня и взял свою трубку. Не чтобы раскурить, а просто принялся вертеть от волнения.

Я улыбнулся, для меня он прошел проверку.

Пускай я в Волнове и не сомневался, но на кону стояло слишком многое, чтобы ограничиваться предположениями.

— Это шипы от панцирей визгунов, — объяснил я. — Нашел их в затопленной части шахты. Взял на пробу.

Я не стал упоминать про колонию визгунов, про слои сброшенных панцирей на дне, про масштаб находки. Пока не стал.

Волнов кивнул, подкручивая ус. Он понял главное.

— Затопленные штреки, значит. Туда только ты и можешь попасть. Обычному человеку туда не попасть, только магу воды. И не удивлюсь, если ты единственный из них, кто способен такое провернуть.

Я только пожал плечами. Это действительно так.

— Слушай, я человек простой, так что спрошу прямо, ты вообще понимаешь, сколько это стоит? Да один такой шип…

Он не договорил, но взгляд его стал очень внимательным.

— Понимаю, — сказал я. — Поэтому и пришёл к тебе.

Волнов смотрел на меня, потом на осколки на столе, потом снова на меня.

— И что ты собираешься с этим делать? — спросил он наконец.

Не «что мы будем делать». Не «как поделим». А «что ты собираешься». Я был рад, что не ошибся.

— Брать будем понемногу. Не выбрасывать на рынок разом. Не ломать цены.

Волнов поднял бровь, но промолчал, ожидая продолжения.

— Подумай сам, Иван Петрович. Жилины только что заключили с нами контракт на поставку камней. Мы можем обрушить рынок, разорить кучу народу и нажить себе множество врагов, значит…

Волнов медленно кивал соглашаясь.

— Значит, — продолжил я, — добавляем к основному контракту небольшие объёмы. Как дополнительный источник, не как основной. Понемногу, незаметно, для собственного использования будем брать самые лучшие камни и наращивать объемы.

Волнов хлопнул ладонью по столу так, что осколки подпрыгнули.

— Вот! Вот это я понимаю — голова! — он аж привстал с табурета от возбуждения. — Именно так и надо делать! Я-то, старый дурак, первым делом о барышах подумал, а ты о последствиях. За это и ценю!

Глаза его заблестели, но теперь уже не жадностью, а тем особым азартом, который я видел у него во время гонок на лодках.

— Слушай, а ведь красиво получается! Мы можем под этот контракт всё производство сами обеспечить сырьём. А по бумагам всё из Жилинской шахты. Хе-хе.

— И никого не разоряем, — добавил я.

— И себя не подставляем!

— Поэтому молчим, — сказал я. — Ты и я. Больше никто.

Волнов посерьёзнел и расправил плечи.

— Да я могила, — сказал он веско. — Молчу как рыба. За тридцать лет на флоте научился язык за зубами держать. Можешь не сомневаться.

Между нами повисло понимание. Теперь у нас был общий секрет и общее решение.

— Знаешь, — сказал он негромко. — Ты ведь мог мне ничего не говорить. Мог спуститься туда ещё раз, набрать камней побольше и продать, став очень богатым человеком.

— Мог, — согласился я.

— Так почему не сделал?

Я помолчал, подбирая слова.

— Потому что я не могу всё делать в одиночку. Ты сам видишь, какие открываются перспективы. На русалочьих камнях держится всё. Их можно ставить и в твои лодки, и в баржи Добролюбова и в наши тестеры для воды. И мне в этом деле нужен кто-то, кому можно доверять. Кто не потеряет голову при виде золотой горы и не побежит хвастаться по кабакам.

— И ты решил, что это я, — Волнов усмехнулся в усы.

— Ты только что это доказал.

Он посмотрел на меня, потом хмыкнул и покачал головой.

— Польщён доверием, что еще сказать. Не подведу.

Лодочник, чтобы совладать с волнением набил табаком трубку и отправился на улицу. А я остался дальше экспериментировать с камнями.

Для меня это в первую очередь был не источник прибыли, а идеальный ресурс для артефактов. «Накопители» из него вмещали больше энергии, а «усилители» отдавали её быстрее. Более того, с таким материалом я задумался о создании третьего варианта. Своего рода «аккумуляторов», которые не нуждаются в отдельной зарядке, а вместо этого тянут энергию из окружающей среды.

Так что я снова разложил на столе осколки, рядом выложил свой «боевой» браслет и приступил к экспериментам.

Следующие сутки прошли без приключений. Я дважды нырял в шахту, создав у себя небольшой запас осколков. Все их вытащила в своем «кармане» Капля, но отпускать её в одиночку я всё же не рискнул. Вдруг от своего любопытства она полезет к визгунам, и те её обидят.

В остальное время я занимался экспериментами или гулял с Надей.

А вот на следующий день я проснулся еще до рассвета и вышел наружу, пока остальные ещё спали.

Небо только начинало сереть, и звёзды ещё горели на западе. Я сел на камень у края обрыва. Тот самый валун, где вчера сидел с Надей. Камень ещё хранил ночной холод, но я не обращал внимания.

Сегодня представители Стаи должны были прибыть за своим «товаром».

Я ждал этого и готовился. Ещё вчера я расставил элементалей-дозорных вдоль реки. Простейшие создания, почти лишённые разума, но достаточные для наблюдения. Маленькие сгустки воды, которые просто болтались на волнах, зацепившись за кувшинки и коряги, чтобы их не унесло течением.

Этой ночью они уже срабатывали дважды. Первый раз причиной стало затопленное бревно. Второй — огромный сом, медленно шевелящий усами проплывая мимо. Такое чудовище могло бы спокойно схватить гуся с поверхности воды.

Но в этот раз сигнал был другой. Многочисленный. Срабатывали сразу много элементалей, показывая одно и то же

Лодки. Несколько штук, и они двигались вниз по течению, к шахте. Три, четыре, пять…

Многовато для переговоров. И плыли они слишком осторожно для обычной миссии. Как будто крадучись.

Я легко поднялся с камня и пошел будить Бурлакова, пока его патрули не напугали противника. Что бы там не задумали представители «Стаи», у меня есть, чем их встретить.