Аквилон. Маг воды. Том 5

Глава 13

Патрульный, стоявший возле кромки леса, не успел понять, что происходит.

Михась преодолел расстояние между опушкой и постом за считанные секунды, и его тело трансформировалось уже на бегу.

Кожа уплотнялась, приобретая серовато-землистый оттенок, мышцы наливались силой и увеличивались в объёме, а кости становились прочнее стали. Это было привычное ощущение, словно он натягивал хорошо подогнанную броню.

Он ожидал увидеть людей Ерёмы, пиратов и контрабандистов в засаленных куртках, но вместо речной швали на территории шахты мелькали фигуры в тёмно-синей форме речной стражи.

Ерёма их предал и сдал властям, вот что подумал Михась на бегу. Продался за помилование или за деньги. Проклятая крыса!

То, что он сам собирался убить Ерёму, Михася не смущало. До его залитого под самую маковку адреналином сознания даже не дошла ирония ситуации. Впрочем, сейчас ему было всё равно, кого убивать.

Его кулак врезался в грудь стражника раньше, чем тот успел протянуть руку к жезлу. Тело молодого парня отлетело на несколько метров и рухнуло у стены ближайшего барака, где осталось лежать неподвижно.

Мало кто знал, почему Михась получил прозвище «Костолом». Вовсе не за то, что любил лично наказывать провинившихся подчинённых своими тяжелыми кулаками. И не за юношеские поединки в кулачных боях, которые он всегда выигрывал.

Единицы видели Михася в боевой форме. Ещё меньше из них могли что-то рассказать. Костолом не любил оставлять живых свидетелей.

Михась не останавливался ни на мгновение. Он нёсся через двор, и земля дрожала под его тяжёлыми шагами. Второй патрульный уже видел, что случилось с его товарищем, и его глаза расширились от ужаса.

Стражник срывающимся голосом заорал: «Тревога!», — а жезл с жёлтым кристаллом вспыхнул в его руке.

Молния ударила Михася прямо в грудь и рассыпалась бесполезными искрами, словно попала в каменную стену.

Михась усмехнулся про себя. Они всегда пробовали молнии первыми, словно не понимали, с чем имеют дело. Его кулак отправил второго стражника в полёт следом за первым.

Навстречу ему бежали люди. Хитрость удалась, все они ждали нападения с реки. Странно что врагов было так много, Бычок и его люди должны были связать оборонявшихся боем. Но все это можно будет выяснить позже.

Вспышки боевых жезлов озарили предрассветный двор, и удары посыпались со всех сторон. Молнии рассыпались, огненные плети гасли, не причиняя вреда, а ледяные стрелы разлетались мелкими осколками. Ничто не могло пробить его защиту.

Михась врезался в строй стражников подобно тарану.

Первый из них выставил магический щит, но тот лопнул под ударом кулака, и его владелец улетел в стену барака. Стена проломилась, обнажив тёмное нутро постройки.

Второй стражник попытался отскочить в сторону, но не успел. Третий и четвёртый оказались на земле раньше, чем Михась осознал, что ударил их.

Его тело работало на рефлексах, отточенных за годы практики, а мозг фиксировал происходящее с холодным безразличием.

Двор превращался в побоище. Стражники падали один за другим. Некоторые из них пытались сопротивляться, некоторые бежали, а некоторые просто застыли на месте, парализованные ужасом. Михась методично прокладывал себе путь через территорию шахты, и результат всегда был одним и тем же.

Внезапно ему навстречу выскочил человек. Седые коротко стриженные волосы, пышные усы, офицерский мундир речной стражи. Офицер оценил обстановку за пару секунд. Его взгляд скользнул по телам на земле, по проломленным стенам бараков, по огромной серой фигуре посреди двора.

Вместо того чтобы отступить, он бросился вперёд и встал между Михасём и ранеными стражниками, которые пытались отползти в укрытие.

Михась слегка наклонил голову, разглядывая идиота. Глупая храбрость, которая ничего не изменит, оттого вдвойне забавная.

Офицер выставил магический щит, и этот щит заметно отличался от тех жалких барьеров, которые пытались создать молодые стражники.

Он был мощным и плотным, мерцал от вложенной в него энергии, и сразу становилось понятно, что его создатель являлся настоящим боевым магом, а не мальчишкой из патруля.

Впрочем, это ничего не значило.

Михась ударил, и его кулак врезался в преграду с оглушительным звуком. Щит прогнулся и затрещал, по его поверхности разбежались трещины. Офицер упёрся ногами в землю, пытаясь удержать позицию.

Щит продержался долю секунды, а затем лопнул с глухим хлопком. Взрывная волна отбросила офицера к стене барака. Он ударился спиной о доски и сполз вниз.

Михась подошёл ближе и посмотрел на поверженного противника. Усатый офицер дышал, его грудь поднималась и опускалась, но сознание покинуло его. Пока он был жив, но это легко исправить.

Михась занёс кулак для финального удара, который проломит череп и закончит дело.

И тут же замер на месте.

Посреди двора стоял человек, которого там не было мгновением раньше.

Это был худощавый молодой мужчина с голым торсом, одетый только в короткие штаны для плавания. С него стекала вода, словно он только что вынырнул из реки, тёмные волосы прилипли ко лбу.

Но самым заметным были его глаза. Они были ярко-голубыми, почти синими, в точности такими как в описании, которое сам Михась выдавал своим людям.

Аквилон.

Михась медленно опустил занесённый кулак и повернулся к новой цели. Усатый офицер мог подождать, он всё равно никуда не денется.

Если верить посланнику от Ерёмы, Аквилон должен был сидеть в адамантиновых наручниках в одном из бараков. Беспомощный пленник, готовый к транспортировке.

Но Михась уже понял, что ситуация поменялась. Так что он даже обрадовался. Несмотря на присутствие стражников, его цель здесь.

Свободный или в наручниках, испуганный или спокойный, результат будет одним и тем же. Аквилон умрёт здесь, на этом дворе, и Михась лично проследит за этим.

Он оттолкнулся от земли с такой силой, что под его ногами остались глубокие вмятины, и бросился в атаку.

Я уже почти добрался до берега, когда в моё сознание ворвался крик Капли.

Это были не слова, а образы и эмоции, которые хлынули через нашу ментальную связь потоком концентрированной паники. И сквозь весь этот хаос я чувствовал ужас Капли, её отчаянный призыв о помощи.

Почти сразу я понял, что произошло.

Флотилия на реке была отвлекающим манёвром, пока настоящая угроза подбиралась с другой стороны, по суше. На шахте находились Надя, Волнов и все остальные, и им нужна была помощь прямо сейчас.

Медлить было нельзя.

Я разжал водяные щупальца, которые удерживали тело пленного Бычка, и здоровяк с оттопыренным ухом всплыл к поверхности воды. Пузырь воздуха вокруг его головы не давал ему захлебнуться, так что стражники Бурлакова разберутся с ним, когда спустятся к берегу.

Я развернулся к скалам, которые возвышались надо мной тёмной громадой.

Путь по тропе, петлявшей между камнями, занял бы несколько минут подъёма, а у меня не было этих минут.

По ментальной связи продолжали литься образы разрушения, и каждая секунда промедления могла стоить чьей-то жизни.

Вода вокруг меня начала уплотняться, формируя столб, который был не жидким, а почти твёрдым. Как струя в фонтане, но только строго направленный в нужную сторону.

Браслет на моём запястье слабо засветился, и энергия из камней-накопителей потекла непрерывным потоком, питая это заклинание.

Подъём был стремительным. Через несколько секунд водяной столб вынес меня на край обрыва, туда, где плато полуострова переходило в относительно ровную площадку.

Я спрыгнул на твёрдую землю, и столб тут же рассыпался обычной водой, которая потекла по камням обратно к реке. Впереди, за редкими соснами, находился лагерь пиратов, который стал нам пристанищем.

Я побежал туда, используя влагу в почве как опору и скользя по ней так, что почти не касался земли ногами. Деревья мелькали по сторонам, хвоя хрустела там, где я всё же касался земли.

Звуки боя становились громче с каждым моим шагом. Ещё один крик, ещё один треск ломающихся досок, и я выбежал на открытое пространство.

Картина была жуткой.

Стены бараков были проломлены, и доски торчали в разные стороны. На земле лежали тела стражников. Некоторые из них шевелились и стонали, пытаясь отползти в укрытие, а другие оставались неподвижными.

Посреди всего этого хаоса возвышалась фигура смутно напоминавшая человека.

«Данила пришёл!» — забулькало у меня в голове. — «Капля пряталась! Страшный дядя ломает всё-всё!»

«Где Надя?» — спросил я мысленно, не отрывая взгляда от серой громадины.

«Тётя доктор в домике! Капля проверяла! Там ещё одна тётя, громкая!»

Значит, Надя с Ильинской. Уже хорошо, значит они в безопасности, подумал я, продолжая разглядывать странную фигуру.

Она была огромной и со странными пропорциями. Плечи шириной в дверной проём, руки толщиной с хорошее бревно, голова словно втянута в шею, отчего силуэт казался ещё более массивным и угрожающим.

Кожа этого существа имела неестественный серовато-землистый оттенок, похожий на камень или глину, а через всё лицо тянулся старый шрам от виска до подбородка.

Фигура зависла над телом человека в офицерском мундире, и я узнал Бурлакова по седым волосам и пышным усам. Он лежал без сознания у стены барака, а огромный кулак уже был занесён для удара, который проломит ему череп.

Я мгновенно оценил противника.

Это был маг-силовик, человек, чей дар позволял усиливать собственное тело до невероятных пределов.

Такой тип магии встречается довольно часто. Некоторые, особенно простолюдины, даже не знают о своем даре и становятся обычными грузчиками или кулачными бойцами.

Но этот экземпляр был по своему уникальным.

Кожа уплотнена до каменной твёрдости, мышцы увеличены в несколько раз, сила колоссальная. Судя по тому, что этот исполин сотворил со стражниками и их магическими щитами, он был самым опасным противником из всех, с кем мне доводилось сталкиваться в этом новом теле.

Фигура замерла. Массивная голова повернулась в мою сторону, и маленькие глаза, глубоко посаженные в черепе, уставились на меня.

В этом взгляде не было боевого безумия или ярости, только спокойная оценка профессионала, который встретил новую цель и просчитывает, как её устранить наиболее эффективным способом.

Несколько мгновений мы смотрели друг на друга через разгромленный двор.

А потом враг бросился в атаку.

Несмотря на ранний час, никто в лагере не спал.

Капитан Ильинская стояла у окна. Даже здесь, в этой убогой комнате, она выглядела безупречно: форменный мундир речной стражи застёгнут на все пуговицы, боевой жезл с голубым кристаллом висит на поясе, спина прямая, словно к ней привязали доску. Надя невольно подумала, что эта женщина, наверное, и спит по стойке смирно.

Ильинской не позволили участвовать в предстоящей операции по захвату представителей Стаи.

Бурлаков лично поручил ей следить за безопасностью «доктора Светловой», и сейчас Ильинская излучала раздражение даже стоя спиной.

Но что-то снаружи вдруг пошло не так.

Сначала раздался неясный шум, похожий на далёкий крик. Потом крики стали ближе и отчётливее, и к ним добавились глухие удары, от которых, казалось, вздрагивали стены барака.

Ильинская развернулась от окна одним резким движением, и в её руке очутился боевой жезл.

— Нападение, — констатировала она тем же тоном, каким другие люди говорят «дождь пошёл». — Госпожа Светлова, я настоятельно рекомендую вам оставаться в помещении, пока ситуация не прояснится.

Кажется, она даже обрадовалась, что появилась причина вмешаться.

Надя поднялась с койки и пошла следом.

Ильинская обернулась, и на её лице появилось выражение холодного неодобрения, словно Надя допустила ошибку в заполнении казённого формуляра.

— Снаружи опасно. Вы гражданское лицо и не обязаны подвергать себя риску.

— Там могут быть раненые, — Надя не собиралась останавливаться. — Я врач, и моё место там, где людям нужна помощь.

— Ваша помощь понадобится после того, как угроза будет устранена. Сейчас вы только…

— Капитан, — Надя остановилась в шаге от неё и посмотрела прямо в глаза, — меня уже один раз заперли в комнате, не в этой, но практически такой же. Так что спасибо за заботу, но я лучше рискну снаружи, чем буду сидеть в этой мышеловке и ждать, пока за мной придут.

Снаружи раздался ещё один крик, полный боли, и следом за ним треск ломающегося дерева.

Ильинская сжала губы в тонкую линию. Она явно хотела сказать что-то ещё, но времени на споры больше не было.

— Держитесь за мной и не высовывайтесь. При первой опасности возвращайтесь в барак.

Она распахнула дверь и выскочила на крыльцо, а Надя последовала за ней.

— Господи, — прошептала Надя. — Что это?

Огромную угловатую фигуру в центре двора просто невозможно было не заметить.

— Силовик высшего ранга, — голос Ильинской оставался ровным, но Надя заметила, как побелели её пальцы на рукояти жезла. — Нужно отступить и запросить подкрепление из города. Следуя протоколу…

Она не успела договорить.

Прямо перед крыльцом, словно из воздуха, возник человек. Мгновение назад там никого не было, а теперь в двух метрах от ступеней стоял незнакомец, жилистый и худой, с лицом, похожим на морду голодной крысы.

Глаза у него были странные, постоянно двигались, словно высматривали что-то, а взгляд был холодным, как у человека, который убивал много раз и давно перестал вести счёт. В руке он крутил нож. Крохотный, казалось что его короткое треугольное лезвие почти лишено рукояти.

Но этот нож не казался игрушкой, он выглядел хищно и зло.

Ильинская не стала ждать и выстрелила первой. Жезл полыхнул холодным светом, и ледяная стрела понеслась к груди незнакомца.

Тот даже не дёрнулся. Он просто поднял руку небрежным движением, словно отмахивался от мухи. Воздух перед ним сгустился и стал видимым, и стрела ушла в сторону, разбившись о стену барака мелкими осколками.

— Ух ты, — незнакомец улыбнулся, и улыбка у него была нехорошая, предвкушающая. — Магичка. Мне нравится.

Он сделал короткое движение, словно толкнул что-то невидимое, и концентрированный удар воздуха швырнул Ильинскую назад. Она пролетела несколько метров и впечаталась спиной в один из каменных валунов.

Надя услышала хруст, от которого у неё внутри всё сжалось, потому что она знала этот звук слишком хорошо. Рёбра, как минимум два.

Ильинская сползла и осталась сидеть на земле, привалившись спиной к камню. Лицо её побелело, дыхание стало коротким и прерывистым.

Она попыталась поднять жезл, но правая рука не слушалась. Предплечье согнулось под странным и неправильным углом.

Незнакомец стоял у крыльца и смотрел на них, сначала на Ильинскую, потом на Надю.

Он склонил голову набок, разглядывая её, как кошка разглядывает мышь. Надя представила, как выглядит в его глазах. Простое мешковатое платье не по размеру, волосы стянутые в хвост. Видимо принял за простую служанку.

Он отвернулся от Нади и пошёл к Ильинской, медленно и не торопясь. Нож продолжал крутиться в его пальцах.

— Мой напарник там развлекается, — он кивнул в сторону двора, где серая громадина продолжала крушить всё на своём пути. — Грубая работа, никакой фантазии. А я люблю, когда есть время, когда некуда спешить.

Он остановился над Ильинской и присел на корточки, чтобы видеть её лицо.

— Боевой маг речной стражи, — протянул он почти ласково, словно говорил комплимент. — Небось думала, что служба будет как в книжках? Ловить контрабандистов, получать медали?

Ильинская смотрела на него снизу вверх, и на её лице не было страха, только боль и холодная ненависть.

— Когда мои люди тебя найдут, — выдавила она сквозь зубы, — ты будешь умолять о быстрой смерти.

Незнакомец рассмеялся тихим, почти приятным смехом.

— Твои люди? — он снова кивнул в сторону двора. — Погляди на своих людей. Михась их на запчасти разбирает. Никто за тобой не придёт, красавица. Никто не помешает нам с тобой подружиться.

Он поднял нож и провёл тыльной стороной лезвия по её щеке, легко, почти нежно.

— Давай так. У нас есть минут десять, может пятнадцать. Если будешь хорошей девочкой, я сделаю всё быстро. Если нет…

Он не договорил, но и так было понятно.

Ильинская собрала силы и плюнула ему в лицо.

Незнакомец вытер щёку тыльной стороной ладони, и улыбка не исчезла с его лица, только стала шире.

— Вот это мне нравится, — сказал он с неподдельным удовольствием в голосе. — Люблю, когда с характером. Сейчас тебе будет немножко больно.

Надя стояла на ступенях крыльца и смотрела на спину этого человека.

В её голове было странно тихо, никакой паники, только холодная ясность.

Она бесшумно спустилась с крыльца и сделала один шаг, потом другой. Человек перед ней не оборачивался, он был слишком занят своей жертвой, слишком упивался своей властью.

Надя подняла руку.

Она чувствовала тело этого бандита так же отчётливо, как чувствовала тела своих пациентов, его пульс, его дыхание, нервные узлы. Он был магом, воздушником, и обычного усилия могло не хватить. Значит, нужно было не обычное.

Она вложила всё, что у неё было.

Импульс ударил в нервную систему воздушника, как молния в дерево. Тело дёрнулось, нож выпал из пальцев и звякнул о камень, глаза закатились.

Человек рухнул лицом вниз, забившись в судорогах. Через несколько секунд судороги прекратились, и он лежал неподвижно, только грудь поднималась и опускалась.

Надя стояла над ним, руки у неё не дрожали, и тошноты не было. Было только понимание того, что она сделала то, что должна была сделать.

Принцип «не навреди» был основой её профессии. Пять лет в Академии, год практики, клятва, которую она давала. Всё это казалось сейчас очень далёким.

Надя отвернулась от лежащего тела и бросилась к Ильинской.

— Дайте посмотреть, — она опустилась на колени рядом с раненой, а руки уже работали, скользя над телом, чувствуя повреждения изнутри. — Два ребра справа, трещина в предплечье. Лёгкие целы, внутренних кровотечений нет. Жить будете.

Ильинская смотрела на неё странным взглядом, потом перевела глаза на тело воздушника.

— Вы его…

— Вырубила, — Надя уже доставала из саквояжа свой лечебный артефакт. — Ненадолго, минут на десять, может больше. У вас есть наручники? Те, что для магов?

Ильинская моргнула, и на её лице проступило изумление.

— На поясе, справа.

Надя достала наручники из тяжёлого тёмного адамантия, подошла к воздушнику и защёлкнула их на его запястьях. Два щелчка, и дело было сделано. Когда он очнётся, то будет обычным человеком без своего дара.

Она вернулась к Ильинской и продолжила оказывать помощь, фиксируя руку и накладывая тугую повязку на грудь, чтобы сломанные рёбра не сместились.

— Как вы это сделали? — спросила Ильинская, и голос у неё был хриплым от боли, но любопытство пересиливало. — Целительская магия не предназначена для…

— Оказывается, она работает в обе стороны, — коротко ответила Надя. — Если знать, куда бить.

Ильинская откинула голову назад, прислоняясь к камню, и закрыла глаза.

— Этому не учат в Академии.

Это был не вопрос.

— Нет, — согласилась Надя. — Этому я научилась сама.

Силовик не стал тратить время на слова и просто бросился в атаку. Земля вздрагивала под его шагами. Он двигался с немыслимой для такой массы скоростью, и расстояние между нами сокращалось пугающе быстро.

Я отпрыгнул в сторону в последний момент, и его кулак прошёл в считанных сантиметрах от моего лица.

Если бы он попал, мой череп разлетелся бы как глиняный горшок.

Любопытно, но в прошлой жизни мне доводилось сражаться с разными противниками, от морских чудовищ до боевых магов высших рангов, но с силовиками такого уровня я сталкивался редко.

Их дар считался грубым и примитивным по сравнению с изящными плетениями стихийной магии, но сейчас, глядя на этого исполина, я понимал, почему их так боялись на поле боя.

Но прежде чем делать выводы, нужно было проверить его защиту на прочность.

Я собрал воду, сжал её в три тонких диска с краями острыми как бритва. Выпустил все три лезвия одновременно, и они полетели к силовику, вращаясь в воздухе.

Первое лезвие ударило его в грудь, и звук был такой, словно металл столкнулся с камнем. Заклинание разлетелось брызгами, не оставив на серой коже даже царапины. Второе и третье постигла та же участь, они просто разбились о его тело, как волны разбиваются о скалу.

Его кожа оказалась плотнее, чем я предполагал. Водяные лезвия, способные резать сталь, не могли пробить эту шкуру.

Я сменил тактику и сформировал две длинные плети из воды, толстые и прочные, как корабельные канаты. Обвил ими руки противника и потянул в стороны, пытаясь ограничить его движения и выиграть время для следующей атаки.

Силовик остановился и посмотрел на плети, обвившие его руки. На его лице появилось что-то похожее на усмешку, снисходительную и презрительную одновременно.

Потом он просто напряг мышцы, и я увидел, как под серой кожей перекатываются канаты сухожилий.

Плети натянулись, затрещали и лопнули. Обрывки воды упали на землю обычными лужами. Удержать его таким способом не получится.

Противник тоже не стоял на месте. Он сократил дистанцию одним стремительным рывком и ударил кулаком.

Я едва успел среагировать, он двигался поистине быстро. Выставил водяной щит, вложив в него столько энергии, сколько успел собрать за долю секунды.

Его кулак врезался в щит, и ощущение было такое, словно в меня на полном ходу влетел водоход. Щит прогнулся, пошёл трещинами и едва не лопнул.

Меня отбросило назад на несколько метров, и я с трудом удержался на ногах, проехав подошвами по мокрой земле.

Я проверил браслет и обнаружил, что из пяти накопителей один теперь был полностью пуст, а значит, оставалось только четыре.

Простая арифметика: один удар равнялся одному камню. Ещё четыре удара, и у меня не останется защиты. Война на истощение была проиграна заранее.

Нужно было попробовать что-то более мощное, какую-нибудь технику, способную пробить эту броню.

Водяной гарпун был предназначен специально против магов. Стоило ему пробить хоть немного оборону врага, и исход был бы решён.

Я выстрелил гарпуном прямо в центр груди силовика.

Удар был точным, и звук получился глухой и тяжёлый, как будто кто-то ударил молотком по камню. Гарпун врезался в его грудь и отскочил, словно мячик от стены.

Силовик посмотрел на место удара, потом перевёл взгляд на меня. Усмешка на его лице стала шире.

— И это всё? — голос у него оказался негромким для таких размеров и спокойным, почти будничным. — Столько шуму из-за Аквилона, а он почесаться меня заставить не может. Может, ты и не Аквилон вовсе? Самозванец какой?

Он сплюнул на землю и двинулся ко мне, не торопясь, вразвалочку.

— Ну, давай. Покажи ещё чего-нибудь. А то скучно.

Я не ответил. Слова сейчас были бесполезны, а энергию стоило экономить для более важных вещей.

Я отступал, стараясь держать дистанцию, и силовик шёл за мной, не торопясь и не пытаясь догнать. Он понял, что я не могу его ранить, и теперь загонял меня в угол.

Стандартные атаки оказались бесполезны. Лезвия, плети, гарпун, ничто не могло пробить эту проклятую кожу. Нужен был другой подход, что-то неожиданное, что-то такое, чего он не предвидит.

Много раз я говорил сам себе, что Архимага отличает не только сила, но и опыт. Опыт тысяч битв с тысячами противников.

Вот только сейчас ничего умного не приходило в голову. Что можно сделать, когда против тебя живая гора почти вдвое превосходящая тебя мастерством?

Я вспомнил бой с големами на дуэли с Борисом. Те каменные монстры тоже казались неуязвимыми снаружи. Мой противник сейчас был похож на них, такая же каменная глыба, которую невозможно пробить.

Големов я победил, потому что нашёл их слабость. Вода проникала в щели между камнями, из которых они были сложены, замерзала, расширялась и разрывала конструкцию изнутри. Лёд был сильнее камня, если знать, как его использовать.

Но мой противник был другим. Это был не камень и не конструкция из отдельных элементов. Это было живое тело, усиленное магией до нечеловеческой плотности. Щелей не было, воде некуда было проникнуть.

Эта мысль крутилась у меня в голове, пока я уворачивался от очередного удара: он живой, и в этом ключ ко всему. Он не голем из камней, не магический конструкт, не бессмертный элементаль, а обычный человек, пусть и усиленный магией до нечеловеческих пределов. Человеческое тело с человеческими потребностями.

А какие потребности есть у человеческого тела?

Если он живой, значит он дышит.

Силовик снова атаковал, и я увернулся от удара, пропустив его кулак мимо плеча. На мгновение я оказался сбоку от него, и этого мгновения было достаточно.

На этот раз я сформировал воду не для удара, а для захвата.

Водяная сфера возникла вокруг головы противника, полупрозрачный шар диаметром примерно в полметра, который полностью охватил его голову и шею. Я сделал стенки сферы плотными и герметичными, непроницаемыми для воздуха.

Я делал такие сферы раньше, много раз за свою долгую жизнь. Когда нужно было защититься от неблагоприятной среды, от кипятка вулканических источников, от загрязнённой воды городских каналов. Сфера вокруг тела или только одной головы.

Те сферы были проницаемыми. Воздух свободно проходил сквозь них. Но эта сфера будет совсем другой.

Силовик замер на секунду. Через воду его лицо выглядело искажённым, как будто я смотрел на него сквозь толстое бутылочное стекло, но я видел удивление в его глазах. Потом удивление сменилось злостью.

Он не понял угрозы и решил, что это просто ещё одна бесполезная атака, такая же как лезвия или плети.

Силовик ударил кулаком по сфере снаружи, пытаясь разрушить её так же, как разрушал мои щиты.

Удар был мощным, и сфера содрогнулась под ним. Я почувствовал давление и вложил энергию из накопителей, восстанавливая структуру в месте удара, и сфера выдержала.

Он ударил снова, и снова, и снова, и каждый удар сотрясал конструкцию, но я восстанавливал её быстрее, чем он разрушал. Поддерживать сферу было гораздо легче, чем держать щит против прямого удара. Она была меньше и на ней легче было концентрироваться.

Сквозь толщу воды донеслось невнятное рычание. Слов было не разобрать, но смысл был понятен: угрозы, ругательства, обещания содрать с меня кожу живьём.

Силовик бросился на меня, размахивая кулаками, но теперь его движения были слепыми. Сфера искажала зрение, вода перед глазами мешала видеть, и его удары проходили мимо цели. Я держал дистанцию и уворачивался без особого труда, и мне не нужно было контратаковать. Мне нужно было просто ждать.

Воздух внутри сферы заканчивался. Силовик уже израсходовал то, что было в его лёгких, когда я надел на него этот водяной шлем.

Его движения изменились. Он больше не пытался меня атаковать, он обеими руками схватился за сферу вокруг своей головы и пытался её разорвать, раздвинуть, содрать с себя.

Его пальцы погружались в воду, но не могли ухватить её. Вода не была твёрдым телом, она обтекала пальцы и смыкалась снова, и сколько бы он ни рвал её, сфера оставалась на месте.

Прошло двадцать секунд, потом двадцать пять.

Силовик упал на колени. Руки его всё ещё хватались за сферу, но движения стали слабыми, как у человека, который засыпает.

Его тело начало меняться прямо у меня на глазах. Серый цвет кожи бледнел, становился обычным, человеческим. Мышцы уменьшались в объёме, словно из них выпускали воздух. Плечи сужались.

Магия силовика требовала концентрации, а концентрация требовала кислорода, которого у него больше не было.

Когда прошло две минуты, силовик рухнул лицом вниз на мокрую землю. Тело его стало обычного размера, крупный мужчина, но уже не монстр. Шрам через лицо, бритая макушка, сбитые костяшки пальцев. Обычный человек, который сейчас умирал от удушья.

Его грудь дёргалась в рефлекторных попытках вдохнуть, но вдыхать было нечего.

Я перевернул силовика на спину толчком ноги, и он лежал передо мной, глядя вверх сквозь воду, которая окутывала его голову. Глаза были красными от лопнувших сосудов, рот открыт в беззвучном крике.

Я ослабил сферу на секунду, сделав её проницаемой для воздуха.

Силовик судорожно вдохнул, закашлялся и захрипел. Воздух ворвался в его измученные лёгкие, и я видел, как жизнь возвращается в его глаза.

Я снова сделал сферу герметичной.

Затем опустился на корточки рядом с ним и посмотрел в глаза.

— Кто назначил награду за мою голову?

Голос мой звучал спокойно и ровно, без угрозы и без злости. Простой вопрос, который требовал простого ответа.

Силовик смотрел на меня, и в его глазах я видел упрямство и страх, которые боролись друг с другом.

Я ждал несколько секунд, глядя, как его лицо начинает синеть. Тело дёргалось, организм требовал воздуха, и этот рефлекс был сильнее любой воли.

— Я могу делать это долго, — сказал я тем же ровным голосом. — А вот тебя надолго не хватит. Назови имя.

Силовик захрипел что-то, но слов было не разобрать. Он пытался выругаться, но воздуха не хватало даже на это. Упрямство медленно уступало место пониманию того, что он умрёт здесь, на этой грязной земле, если не ответит.

— Ты хочешь умереть за того, кто тебя нанял? — сказал я. — Он заплатил тебе деньги. Деньги не стоят жизни.

Я ослабил сферу, и силовик сделал вдох, долгий и хриплый, как у утопающего, которого вытащили из воды в последний момент.

— Лазурин, — выдавил он, и каждое слово давалось ему с трудом. — Убийство Аквилона заказал Валентин Лазурин.