Аквилон. Маг воды. Том 5

Глава 9

Я почувствовал вспышку энергии, характерную для артефакта-накопителя. Скрытый резерв на крайний случай. Чего-то подобного я и ожидал. Бандитствуюший член городского совета был слишком осторожным, чтобы не припасти козырь в рукаве на всякий случай.

К счастью у него не оказалось атакующих амулетов, вроде того, с големами, что был у Бориса. Правда такие исключительные артефакты либо стоят целое состояние, либо передаются по наследству.

Вся энергия из накопителя хлынула в щит, и сфера вокруг Гриневского стала плотной и мощной, способной выдержать серьёзный удар. Под этой защитой он бросился к краю завесы, не оглядываясь на сына, не думая ни о чём, кроме собственного спасения.

Я бросил быстрый взгляд на младшего. Жив, дышит, никуда не денется в ближайшее время. Раны неглубокие. Капля появилась рядом, скользнув ко мне по мокрой земле, и я почувствовал её присутствие как тёплый отголосок в сознании.

«Капля посторожит», — булькнула она. — «Данила будет догонять плохого дядьку?».

Я не ответил, вместо этого ринулся в погоню.

Старший Гриневский двигался быстро для человека его возраста, но в завесе он был слеп, а я видел каждое его движение. Расстояние между нами сокращалось с каждой секундой, и он понимал это. Понимал и продолжал бежать, потому что другого выхода у него не осталось.

Мы столкнулись у самого края завесы, там, где водяная взвесь начинала редеть и сквозь неё уже проглядывали смутные очертания бараков. Гриневский развернулся ко мне, поднял руки в защитном жесте, скорее машинально, чем ради поддержания щита.

Металла вокруг почти не осталось, он израсходовал всё на тот удар по площади, который должен был убить и меня, и его собственного сына.

Теперь ему нечем было атаковать. Только щит, питаемый артефактом, только защита без возможности ответного удара.

Против другого мага металла этого могло бы хватить. Против меня нет.

Гидроудар, техника, которую я довёл до совершенства ещё в те времена, когда океаны были моей вотчиной.

Огромные корабли, целые плавучие крепости разлетались в щепки от одного движения моей руки.

Принцип прост. Сжать воду до предельной плотности, а потом резко расширить, создавая ударную волну.

Без воздействия магии сжать воду невозможно. Эта упрямая стихия перераспределяет силу в любом направлении, лишь бы не сжиматься. Именно поэтому заклинание дает такой мощный результат.

В воде эта техника способна крошить скалы. В воздухе её эффективность ниже, но всё равно достаточна для того, чтобы справиться с защитой, рассчитанной на физические снаряды.

Я ударил.

Насыщенный влагой воздух между нами сгустился на мгновение, а потом взорвался беззвучной волной, которая ударила в щит Гриневского с силой тарана. Защитная сфера затрещала, пошла трещинами, как лёд под тяжёлым сапогом, и лопнула, разлетевшись на тысячи бессильных брызг.

Ударная волна подхватила Гриневского и швырнула его вперед, за пределы завесы.

В ту часть плато, где мои сферы всё ещё издавали свой призывный звук и где визгуны продолжали свою кровавую жатву.

Он приземлился на спину, прокатился по мокрой земле и замер в нескольких шагах от входа в шахту. Гриневский успел подняться на колени и тут же рухнул снова.

Колючий шар врезался туда, где только что была его голова, отскочил и покатился дальше.

Случайно и мгновенно.

Бой был окончен, Гриневский старший мертв.

Я позволил завесе рассеяться. Водяная взвесь, которую я поддерживал всё это время, начала оседать, капли укрупнялись и падали на землю обычным дождём.

Видимость возвращалась постепенно, и передо мной открывалась картина того, во что превратилось плато за время боя.

Тела повсюду. Пираты, которых достали визгуны. Пираты, которых я убил в самом начале. Несколько визгунов, разорванных ответными ударами ломаных жезлов, их кристаллические грани тускло поблёскивали в свете сфер.

Я вернулся к тому месту, где оставил младшего Гриневского. Он всё ещё лежал без сознания, и Капля сидела рядом с ним, охраняя пленника с серьёзностью, которая выглядела бы комично, если бы не обстоятельства.

«Капля сторожила», — доложила она. — «Плохой дядька не шевелился. Только пыхтел».

— Молодец, — сказал я вслух. — Давай наручники.

Капля сделала неприметный жест, погружаясь в то удивительное карманное измерение, которое служило ей хранилищем для всякой всячины, и через секунду извлекла адамантиевые наручники. Те самые, которые Гриневский-старший надел на меня несколько часов назад, и которые Капля украла, пока я изображал беспомощного пленника.

Я поднял наручники, ощущая их знакомую тяжесть, и надел на запястья младшего Гриневского. Замок щёлкнул, фиксируя браслеты. Теперь, когда он очнётся, его магия будет заблокирована, и он не сможет причинить никому вреда.

Забавно, как всё обернулось. Эти наручники предназначались для меня, а оказались на моем враге.

Оставалось разобраться с визгунами. Твари всё ещё кишели на плато, привлечённые звуком моих сфер, и продолжали представлять опасность для всех живых.

Я потянулся к сферам мысленным приказом и изменил частоту звука, который они издавали. Вместо призывного гула, сферы запели на другой ноте, той самой, которую я использовал в шахте Жилиных для отпугивания этих тварей.

Визгуны замерли, словно натолкнувшись на невидимую стену. Их грани сдвинулись, шары свернулись и начали откатываться прочь, к входу в шахту, из которой они выбрались. Через минуту на плато не осталось ни одного из них, только тела их жертв и влажные следы на земле.

Со стороны тропы донёсся шум. Я повернулся и увидел, как на плато выходят люди в тёмной форменной одежде. Речная стража. Впереди шёл Бурлаков, высокий и широкоплечий, с боевым жезлом в руке. За ним двое магов с поднятыми руками, готовых в любой момент активировать защитный щит.

Остальные бойцы рассыпались по двору, беря под контроль уцелевших пиратов.

Бандиты не сопротивлялись. Бросали оружие, поднимали руки, падали на колени. После того, что они видели этой ночью, у них не осталось ни сил, ни желания сражаться.

Зачистка шла своим чередом, и мне оставалось только наблюдать.

Бойцы речной стражи работали слаженно и профессионально, как люди, которые делали подобное уже не в первый раз. Одни вязали пленных пиратов, стягивая им руки за спиной прочными верёвками. Другие проверяли тела, отделяя убитых от раненых. Третьи обходили строения, заглядывая в бараки и склады, проверяя, не спрятался ли кто-нибудь внутри.

Дождь начал стихать. Не прекратился совсем, но уже не хлестал с неба сплошной стеной, а моросил мелкой холодной пылью, которая оседала на коже и одежде.

Я стоял рядом с телом младшего Гриневского, который всё ещё не пришёл в сознание, и рассеянно отмечал детали происходящего вокруг.

Вдруг я заметил инспектора Ильинскую. Судя по тому, что я сейчас видел, она оказалась весьма неплохим боевым магом.

Трое пиратов отступали к стене барака, и в руках у каждого поблёскивал «ломаный» жезл. Один кристалл светился жёлтым, два других отливали красным. Молния и огонь. Серьёзное вооружение для речных бандитов, и втройне серьёзное, когда их трое против одного.

Первый пират вскинул жезл и выстрелил. Ветвящийся разряд молнии прочертил кривую линию в воздухе, слишком медленно для настоящей молнии, но слишком быстро для человеческой реакции. Ильинская не стала уклоняться.

Водяной щит возник перед ней в то же мгновение, плотный и упругий, и молния врезалась в него, растеклась паутиной искр и исчезла, не причинив вреда.

Двое других выстрелили почти одновременно. Струи огня ударили в щит с разных сторон, и я увидел, как вода зашипела, превращаясь в пар. Ильинская отступила на шаг, но щит держала, подпитывая его из луж под ногами, благо дождь этой ночью постарался на славу.

А потом она контратаковала.

Водяная плеть хлестнула первого пирата по руке, и жезл с треснувшим жёлтым кристаллом полетел в грязь. Прежде чем бандит успел понять, что произошло, водяной кулак врезался ему в грудь и отбросил к стене барака. Второй попытался выстрелить снова, но его жезл лишь слабо мигнул и погас — заряд кончился.

Плеть обвилась вокруг его лодыжки и дёрнула, роняя лицом в грязь. Третий, самый сообразительный, бросил бесполезный жезл и кинулся бежать. Он успел сделать три шага, прежде чем водяной захват сбил его с ног.

Через несколько секунд все трое лежали в грязи, обезоруженные и оглушённые, а Ильинская стояла над ними, даже не сбив дыхания.

Хорошая техника, должен признать. Очень хорошая. Щит держала уверенно, контратаку провела чисто, ни одного лишнего движения. Особенно, учитывая её небольшой опыт. Далеко пойдет.

Тяжёлые шаги за спиной заставили меня обернуться. Бурлаков подошёл и остановился рядом, глядя на лежащего без сознания пленника. Его лицо было непроницаемым, но в глазах читалось что-то похожее на мрачное удовлетворение.

— Это главарь? — спросил он, кивая на младшего Гриневского.

— Главарь пиратов, — подтвердил я. — И, по совместительству, сын Григория Павловича Гриневского.

Бурлаков помолчал, переваривая эту информацию.

— А где сам Гриневский-старший тоже здесь?

Я указал в сторону входа в шахту, туда, где на земле лежало то, что осталось от уважаемого горожанина и тайного хозяина пиратской базы.

Бурлаков посмотрел в ту сторону, потом снова на меня. Кивнул медленно, словно ставя мысленную галочку в каком-то невидимом списке.

— Понятно, — сказал он. — Вопросы будут. Много вопросов. Но это подождёт до утра.

Он отвернулся и пошёл к своим людям, отдавая на ходу какие-то распоряжения.

И тут внезапно на меня налетел вихрь.

Надя.

Она обняла меня крепко прижавшись, уткнувшись лицом в моё плечо, так словно ни одна сила в мире теперь не сможет нас разлучить.

«Внезапно», конечно было преувеличением. Я контролировал пространство, на случай если какой-то особо наглый или глупый пират притворится мертвецом, а затем захочет геройствовать.

Так что я видел, как она поднялась по тропе, как тревожно осматривала плато, и как ринулась в мою сторону, когда увидела.

Видел и никак этому не препятствовал. Наоборот, был очень рад.

Я обнял её в ответ, чувствуя, как она дрожит. То ли от холода, то ли от пережитого напряжения, то ли от всего сразу.

Мы стояли так несколько секунд, не говоря ни слова. Слова были не нужны.

Рядом послышались шаги. Я поднял голову и увидел Ильинскую, которая подошла к нам с самым серьёзным выражением лица и раскрытым блокнотом в руках. Ну, конечно. Куда же без неё…

— Господин Ключевский, — начала она, — мне необходимо взять у вас показания относительно событий сегодняшней ночи. Это стандартная процедура, и я была бы благодарна…

— Инспектор.

Голос Бурлакова прозвучал негромко, но Ильинская замолчала на полуслове. Начальник речной стражи подошёл к нам и положил руку ей на плечо.

— Показания подождут, — сказал он тихо, так, чтобы слышала только она. — Дай им время, будь человеком.

Ильинская посмотрела на него, потом на нас с Надей, которая всё ещё прижималась ко мне, не отпуская. Она покраснела и порывисто кивнула.

— Конечно, — сказала она. — Я подожду.

И отошла в сторону, убирая блокнот во внутренний карман куртки. Бурлаков задержался на мгновение и внезапно улыбнулся.

Потом он тоже отошёл, и мы остались одни посреди всего этого хаоса.

Надя подняла голову и посмотрела на меня. Её глаза были красными от усталости, светлые волосы растрепались и прилипли к мокрому лбу, на щеке виднелась полоса грязи. Она была измотана, замёрзла и выглядела так, словно не спала несколько суток.

Я, наверное, выглядел не лучше. Полуголый, в одних шортах, покрытый грязью и чужой кровью, с синяками и ссадинами, которые только сейчас начали давать о себе знать.

Мы смотрели друг на друга несколько секунд читая в глазах мысли друг друга. Наконец то мы оказались вдвоем. Но слова нам уже были не нужны.

Надя приподнялась на цыпочках и поцеловала меня.

Это был не романтический поцелуй из романов, не страстный порыв и не нежное признание. Просто её губы прижались к моим, холодные и влажные от дождя, и мы замерли так на несколько ударов сердца.

Где-то за спиной Капля издала одобрительный писк, и Надя отстранилась от неожиданности. Я повернулся и увидел маленькую полупрозрачную выдру, которая выглядывала из-за камня и смотрела на нас с выражением глубокого удовлетворения на мордочке.

«Наконец-то!» — булькнула она. — «Капля ждала-ждала!»

— Капля, — сказал я ровным тоном, — ты должна была охранять пленника.

«Капля охраняет!» — возмутилась она. — «Капля умеет смотреть в две стороны! Плохой дядька не шевелится, а тётя доктор и Данила…»

— Капля.

Маленький дух обиженно пискнул и скрылся за камнем, бормоча что-то о том, что Капля и так всё видит и от Капли бесполезно прятаться.

Надя тихо рассмеялась. Устало, немного нервно, но это был настоящий смех, и я почувствовал, как что-то отпускает внутри.

— Ты в порядке? — спросил я, когда она замолчала.

— Теперь да, — ответила она. — Теперь я точно в порядке.

Дом бывшего главаря пиратов оказался на удивление приличным строением.

Крепкие стены из тёсаного камня, добротная крыша, которая не протекала даже под таким ливнем, настоящие стеклянные окна. Внутри было тесновато, но чисто, и даже имелась кое-какая мебель: тяжёлый дубовый стол, несколько стульев, пара шкафов у стены. Видимо, незаконнорожденный сын Гриневского предпочитал жить с определённым комфортом, даже командуя бандой речных головорезов.

Сейчас этот дом служил временным штабом для разбора операции.

Я сидел за столом, и кто-то из стражников успел накинуть мне на плечи тёплый плащ, за что я был искренне благодарен.

Бегать по ночному плато в одних купальных шортах удовольствие сомнительное, особенно когда адреналин боя схлынул и тело начало замечать холод.

Надя устроилась рядом со мной на втором стуле, всё ещё кутаясь в куртку Волнова.

Сам Волнов стоял у стены, привалившись к ней плечом, и выглядел так, словно собирался простоять в этой позе до самого рассвета, если понадобится.

Бурлаков стоял у стола, разложив перед собой какие-то бумаги. Фонарь с небольшим светокамнем внутри бросал неровные тени на его лицо, делая и без того суровые черты ещё более жёсткими.

— Можно подвести краткие итоги, — сказал он без предисловий. — Задержано двенадцать человек, включая главаря. Убитых около сорока, точнее посчитаем при свете дня. Среди моих людей трое раненых, все легко, госпитализация не требуется.

Сорок убитых. Я мысленно прикинул: большую часть из них положили визгуны, остальных я сам в начале боя и стражники во время зачистки.

Немаленькая банда была у Гриневского-младшего, и теперь от неё осталась едва ли треть.

— База захвачена полностью, — продолжал Бурлаков. — Склады опечатаны, там много интересного. Оружие, припасы, награбленное добро. И записи. Много записей, наш друг любил вести заметки.

Это было хорошей новостью. Записи могли вывести на связи пиратов с городскими торговцами, перекупщиками краденого, а может быть, и на кого-то повыше.

— Известно, что это за место? — уточнил я.

— Эта шахта официально числится за Никитой Сергеевичем Рудаковым, — Бурлаков был готов к вопросу. — Купец, промышленник, уважаемый человек.

Я почувствовал, как что-то щёлкнуло в голове, соединяя разрозненные факты в цельную картину. Рудаков. То самое имя, которое Гриневский-старший назвал мне после дуэли с Борисом, когда давал рекомендательное письмо.

Тогда я ещё подумал, что это странный жест для человека, которого я только что поставил в столь неловкое положение. Решил, что Гриневский собирался откупиться таким образом.

Сейчас не удивлюсь, если меня ожидала засада.

— Есть доказательства связи Рудакова с пиратами? — спросил я.

— Пока нет, — Бурлаков покачал головой. — Формально он просто владеет заброшенной шахтой, которую давно не использует. Но документы с базы могут дать нам больше. Ильинская уже работает с бумагами.

Он помолчал, перебирая листы на столе, и я понял, что он подбирается к чему-то важному.

— Ильинская также поговорила с задержанным главарём, — сказал Бурлаков, и его голос стал чуть более напряжённым. — Он охотно сотрудничает. Очень охотно, я бы сказал.

— Неудивительно, — заметил я. — Его собственный отец пытался его убить несколько часов назад. Это располагает к откровенности.

Бурлаков кивнул.

— Он подтвердил, что является незаконнорожденным сыном Григория Павловича Гриневского. Мать бывшая танцовщица варьете, потом покатилась по наклонной. Отец не знал о ребёнке, пока у того не проявилась магия. Затем нашел, обучил, приставил к делу. Выгодное вложение для Гриневского: собственный маг, полностью подконтрольный и абсолютно преданный.

— Был преданный, — поправил Волнов от стены. — До сегодняшней ночи.

— Именно, — Бурлаков снова посмотрел на меня. — Он много чего рассказал. В том числе о вас, господин Ключевский. Или мне следует называть вас иначе?

Я промолчал, ожидая продолжения.

— Он сказал, что за вас обещают большие деньги, — Бурлаков говорил медленно, тщательно подбирая слова. — Обещает организация, которую называют Стаей. Гриневский должен был передать вас им живым. Они называли вас не Ключевским, а другим именем.

— Лазарем Аквилоном, — сказал я спокойно.

Бурлаков кивнул, не отводя взгляда.

— Я не суд по правам наследства и мне не нужно подтверждение ваших прав на титул, — продолжил он. — Но я хочу предупредить. Стая это серьёзно. Это не речные пираты и не городские бандиты. Это организация, которая имеет очень большие возможности и связи.

— Я знаю, что такое Стая, — ответил я. — Они охотятся за мной с самого моего появления в Озёрном крае. Я не знаю причину, но сейчас, похоже, смогу это выяснить.

— И как же вы собираетесь это сделать? — удивился Бурлаков.

— Представители Стаи прибудут за мной через два дня, — ответил я. — У них и спросим.