Аквилон. Маг воды. Том 5

Глава 4

У входа в гостиницу стояла добротная карета с кожаным верхом. Не роскошная, как у Гриневских, но крепкая и основательная, такая же, как её владельцы. Пара гнедых лошадей нетерпеливо переступала с ноги на ногу, фыркая и встряхивая гривами. Кучер в простой холщовой рубахе и жилете дремал на козлах, держа вожжи расслабленной рукой.

Братья Жилины ждали у кареты. Кузьма, старший, выглядел как всегда солидно. Тёмно-серый купеческий сюртук сидел на нём безупречно, борода была аккуратно расчёсана и, кажется, даже смазана каким-то маслом, от которого исходил слабый запах бергамота. В петлице торчала гвоздика, которой он слегка стеснялся. Видимо, жена воткнула для красоты. Он стоял прямо, сложив руки за спиной, и время от времени покачивался с пятки на носок.

Прохор, младший, был одет куда проще. Кожаный жилет поверх холщовой рубахи был застёгнут криво, пропустил одну пуговицу. На руках я заметил свежие ссадины. Он курил трубку, выпуская дым короткими, нервными затяжками.

«Дядьки ждут!» — радостно забулькала Капля в моём сознании. — «Данила пойдёт чинить их дом для камешков?»

«Да, малышка. Надо защитить их шахту от визгунов».

«Капля поможет! Капля всегда помогает!»

Я улыбнулся её энтузиазму и вышел на крыльцо. В руках я нёс небольшую кожаную сумку, которую взял больше для солидности. Но туда прекрасно поместился прибор инженера Штайнера. Он мне сегодня должен был понадобиться.

— Господин Ключевский! — Кузьма шагнул навстречу и протянул руку для рукопожатия. — Благодарю, что согласились приехать ещё раз. Мы уж боялись, что после вчерашнего осмотра передумаете.

Прохор выбил трубку о каблук и сунул в карман.

— Чего уж там, — буркнул младший брат. — Нечего тянуть. Шахту запускать надо.

Мы сели в карету. Волнов и я устроились спиной к движению, братья напротив.

Стук колёс по мостовой создавал ритмичный аккомпанемент нашему молчанию. За окном проплывали утренние улицы Трёхречья. Торговые ряды уже открылись, зазывалы выкрикивали цены на товары, покупательницы с корзинками толпились у прилавков. На углу пекарь выносил свежий хлеб, запах долетел даже до нас через закрытые окна кареты.

Кузьма откашлялся и наклонился вперёд, упираясь локтями в колени.

— Господин Ключевский, не сочтите за дерзость, но… Что именно вы планируете делать в шахте? Какой метод применить изволите?

Я откинулся на спинку сиденья.

Братья явно нервничали, с одной стороны проблема, которая угрожала им разорением вот вот должна разрешиться. С другой, они вдвойне опасались, что их облапошат.

— Всё увидите, когда будет сделано.

Прохор начал барабанить пальцами по колену.

— Да что ж вы темните-то? — не выдержал он. — Это наша шахта, мы имеем право знать! Что если вы там наколдуете чего похуже визгунов?

Я повернул голову и посмотрел прямо на него. В его глазах читалась смесь страха и упрямства. Ччеловек, который боится неизвестного, но не хочет показать слабость.

— Если результат вам не понравится, — сказал я спокойно, — я верну всё как было. И визгунов тоже, если захотите. Устроит?

Братья переглянулись. В глазах Кузьмы мелькнула усмешка, он понял, что это шутка. Прохор откинулся назад, то ли успокоенный, то ли просто решивший не спорить.

Волнов всё это время смотрел в окно, делая вид, что любуется пейзажем. Только в густых усах пряталась улыбка. Он уже стал привыкать к моей манере вести дела и изрядно веселился по этому поводу. В такие минуты в нём проскакивало что-то мальчишеское.

Кузьма решил сменить тему.

— Кстати, о Штайнере… — он потёр переносицу большим и указательным пальцами. — Вы ведь собирались с ним встретиться вчера? Успели?

Мы с Волновым переглянулись, совсем коротко, на долю секунды.

— Не успели, — ответил я ровно. — Когда мы пришли к дому, там уже всё случилось. Одни развалины и толпа зевак.

— Ага, — подтвердил Волнов, наконец отрываясь от созерцания окна. — Стражники никого не подпускали. Говорили, опасно, стены могут дальше рухнуть.

Я посмотрел прямо на братьев, стараясь вложить в голос убедительность.

— Штайнер скорее всего не причастен к вашей проблеме с визгунами. Что толку, копаться в судьбе мёртвого человека. У вас есть шахта, которую нужно запустить, а не искать виноватых.

В моей голове крутилась другая мысль: нельзя допустить, чтобы кто-то начал копать глубже. Если найдут информацию о приборе, о технологии управления визгунами, этот инструмент может попасть в очень плохие руки. Если технологию смог создать один, то сможет повторить и другой. Лучше пусть все думают, что проблема возникла сама собой.

Да, я забрал себе и прибор и почти все бумаги, но для дотошного человека это не проблема. Так что лучше замять это, не привлекая внимания.

Карета выехала за городские ворота. Мостовая сменилась грунтовой дорогой, и нас начало ощутимо потряхивать на ухабах. За окном потянулись поля, ячмень колосился под ветром, создавая золотистые волны. Вдалеке блеснула река, обрамлённая ивами.

— А знаете, — вдруг сказал Кузьма, — отец наш, земля ему пухом, всегда говорил: «Не ищи виноватого, ищи решение». Мудрый был человек.

— Это он шахту основал? — спросил Волнов.

— Он самый, — гордо ответил Прохор. — Тридцать лет назад.

Карета въехала в небольшую рощу. Тень от деревьев скользила по окнам, создавая игру света и тени внутри. Пахнуло прелыми листьями и грибами.

Я мысленно готовился к предстоящей работе. Нужно будет не просто решить проблему, но и произвести правильное впечатление на братьев. Чтобы они поняли — со мной стоит иметь дело, но при этом не стали слишком любопытствовать о методах.

Карета покатилась медленее. Впереди показался знакомый береговой обрыв с тёмным проёмом штольни.

Вчерашнего сторожа с лохматым псом видно не было. То ли на выходном, то ли ушел на обход территории. В остальном за это время вход в шахту никак не изменился.

Я поставил сумку на плоский камень и начал раздеваться. Снял пиджак, аккуратно сложил. Рядом с ним жилет и рубашку.

Братья наблюдали с нескрываемым изумлением.

— Это… обязательно? — спросил наконец Прохор, когда я снял брюки и остался в одних купальных трусах.

— Если не хотите оплачивать мне новый костюм — да, — коротко ответил я, складывая вещи в сумку.

На самом деле чтобы управлять водой, мне надо было находиться с ней в контакте. А костюм мог этого и не пережить.

— Я спущусь один, — сказал я, направляясь к штольне. — Ждите здесь.

— Но… — начал было Кузьма.

— Никаких «но». Там опасно, а вы мне будете только мешать.

Я вошёл в штольню. Сразу стало прохладнее, каменные стены хранили ночной холод. Между шпалами сочилась вода, образуя мелкие лужицы. Ночью прошел дождь, и если сверху его последствия почти не замечались, тут они были ощутимы.

Визгунов в шахте не было, это я знал еще со вчерашнего дня. Сейчас я искал кое-что другое. Его присутствие я ощутил еще в прошлый раз, но, признаться, мне было не до этого.

«Малышка. Чувствуешь что-нибудь?»

Она закружилась на месте, словно пёс, принюхивающийся к следу.

«Внизу большая вода! Очень глубоко! За камнями спряталась, но Капля чувствует!»

Я кивнул и пошёл вглубь. Штольня постепенно уходила вниз. Сначала пологий спуск, потом всё круче. На стенах проступали жилы русалочьего камня. В обычном свете они казались просто серыми прожилками в породе, но моё магическое зрение показывало их истинную природу. Пульсирующие голубым светом артерии, пронизывающие гору. Энергия текла по ним медленно, лениво, как кровь спящего великана.

Я прошёл мимо боковых ответвлений, там были рабочие выработки, изрытые визгунами. Даже не заглядывая, я видел следы их пиршества, выгрызенные углубления в стенах, некоторые до полуметра глубиной.

Наконец я достиг старых выработок. Здесь не были лет десять, если не больше. Жилы на поверхности камня были истощены и добыты. Но я видел глубже.

Стены буквально светились в магическом зрении. Жилы переплетались, создавая причудливые в глубине узоры. Местами кристаллы лежали в глубине породы, чистые, нетронутые, размером с кулак.

Я нашёл подходящее место. Небольшой зал, выработанный на пересечении нескольких жил. Потолок поднимался метра на четыре, стены расходились неправильным овалом. В дальнем углу я почувствовал вибрацию. Там, за стеной породы, текла подземная река или находилось озеро. Вода была близко, в нескольких метрах. Я чувствовал её силу.

Сел в центре зала, скрестив ноги. Положил руки на колени ладонями вверх. Классическая поза для медитации. Закрыл глаза.

Сначала дыхание. Медленный вдох через нос, задержка, медленный выдох через рот. Раз за разом, пока сердцебиение не замедлилось до едва различимых ударов. Сознание начало расширяться, выходить за пределы тела.

Я почувствовал воду во всех её проявлениях. Капли конденсата на стенах. Ручейки, сочащиеся сквозь трещины. Подземная река за стеной мощный поток, несущийся в темноте. Даже влага в воздухе стала осязаемой.

Энергия начала течь ко мне. Сначала тонкой струйкой, потом всё сильнее. Кварц в стенах резонировал, усиливая поток. Я был как губка, впитывающая воду после долгой засухи. Мой магический резерв наполнялся медленно, но неуклонно.

Браслет на моём запястье нагрелся. Русалочьи камни жадно поглощали энергию, запасая её впрок. Один за другим они загорались внутренним светом — бледно-голубым, почти белым в центре.

Время потеряло значение. Существовали только я, вода и поток силы между нами. Мир сузился до этого простого обмена, я отдаю часть себя воде, она отдаёт часть себя мне.

«Данила спит?» — голос Капли прорвался сквозь транс.

Я открыл глаза. Судя по ощущениям, прошло около двух часов. Ноги затекли, в спине неприятно тянуло. Но резерв был полон под завязку, а браслет пульсировал силой.

«Не спал, малышка. Восстанавливал силы».

Я встал, разминая затёкшие мышцы. Открыл сумку с прибором. Нашёл рычажок активации, передвинул его.

Звук ударил по ушам как физическая волна. Это было похоже на то, как если бы кто-то царапал ногтями по стеклу, только во сто раз громче и противнее. Стены задрожали, с потолка посыпалась каменная крошка.

Капля взвизгнула и попыталась спрятаться за моей спиной.

«Больно! Капле больно слушать!»

Я быстро убавил мощность, покрутив маленькое колёсико сбоку. Звук стал тише, но не менее противным.

И тут они начали появляться. Элементали-светлячки, которых я создал при первом посещении шахты. Десятки светящихся шаров размером с кулак выкатывались из боковых проходов, скатывались со стен, выныривали из луж. Они катились ко мне, подпрыгивая на неровностях пола, сталкиваясь друг с другом.

Вскоре вокруг меня собралась целая толпа больше полусотни светящихся существ. Они кружились, перекатывались, издавали тихие попискивания. Их простенькие умы были взволнованы звуком прибора. Он пробуждал в них какой-то примитивный инстинкт.

«Братики-светлячки пришли!» — обрадовалась Капля, забыв про неприятный звук. — «Они хорошие, но глупенькие!»

Я выключил прибор. В наступившей тишине было слышно только капание воды где-то в глубине штольни.

— Так, — сказал я вслух, присаживаясь на корточки. — Слушайте меня внимательно.

Элементали замерли, повернувшись ко мне. У них не было глаз, но я чувствовал их внимание.

— Вам нужно научиться издавать звук, похожий на тот, что вы только что слышали.

Они закружились на месте, явно не понимая.

«Данила хочет научить их делать больно-звук?» — уточнила Капля.

— Не совсем. Нужно, чтобы они… — я задумался, подбирая слова. — Чтобы они пели. Да, пусть будет петь. Вы будете петь песню, которая отпугивает визгунов.

«Петь! Капля любит петь!» — она закружилась вокруг элементалей. — «Братики, мы будем петь!»

Следующий час я потратил на то, чтобы научить их воспроизводить нужную частоту. Включал прибор на секунду, анализировал звук, раскладывал его на составляющие. Потом передавал элементалям через ментальную связь, как его воспроизвести.

Сначала получалась какофония. Каждый пищал в свою сторону. Кто выше, кто ниже, кто вообще булькал вместо писка. Пришлось работать с каждым отдельно, как дирижёр, настраивающий оркестр.

Постепенно хаос начал упорядочиваться. Элементали синхронизировались, их писк сливался в единый звук. Не такой резкий, как у прибора, более мягкий, почти музыкальный, но на той же частоте.

— Вот так, — одобрил я. — Продолжайте.

Они катались по залу, светясь и «напевая». Звук был едва слышимый, на грани восприятия, но я знал, что для визгунов он будет невыносим.

«Красиво!» — восхитилась Капля. — «Братики научились!»

Я усмехнулся. Действительно, получилось неплохо. Элементали не только отпугивают визгунов, но и освещают шахту. Два в одном, экономно и практично.

Прибор я спрятал обратно в сумку. Больше он не понадобится. Элементали запомнили частоту и будут воспроизводить её постоянно, пока у них хватает энергии, а в таком насыщенном силой месте её хватит надолго

Пора было возвращаться и показывать результат заказчикам.

Элементали покатились за мной, продолжая свою необычную песню. В узких проходах звук усиливался, отражаясь от стен, создавая эхо. Это было похоже на пение ветра в пещерах, тревожное и красивое одновременно.

Я поднимался не спеша. Позади меня катилась целая процессия светящихся элементалей. Они перекатывались через рельсы, отскакивали от стен, сталкивались друг с другом с тихим бульканьем. Их песня эхом отражалась от каменных сводов. Странная, потусторонняя мелодия на грани слышимости.

По пути я останавливался и просто пальцем, смоченным в луже, рисовал на стенах символы. Ничего особенного, просто закорючки, которые выглядели внушительно. Но я добавлял в воду капельку магической энергии, и символы начинали слабо светиться голубоватым светом.

Чистая бутафория, но братьям Жилиным она понравится. Люди любят видимые доказательства магической работы.

Некоторые символы я делал крупными, во всю стену, спирали, переходящие в волны, волны, превращающиеся в вихри. Другие были мелкими, спрятанными в углах, словно секретные метки. Вода быстро впитывалась в пористый камень, но магическое свечение оставалось. Оно продержится дня три-четыре, не больше. Но этого хватит, чтобы произвести впечатление.

Наконец впереди показался дневной свет. Элементали замедлились позади меня, словно не решаясь выйти наружу.

«Оставайтесь внутри», — мысленно приказал я им. — «Охраняйте шахту».

Они послушно откатились назад, рассредоточиваясь по штольне. Их свет создавал причудливую игру теней на стенах.

Я вышел на площадку. Солнце било в глаза, заставляя щуриться. Братья Жилины и Волнов сидели на перевёрнутой вагонетке и играли в карты. При моём появлении все трое вскочили.

— Готово, — сказал я. — Можете проверять.

Братья переглянулись. В глазах Кузьмы читалось деловое любопытство, у Прохора страх пополам с недоверием.

— Прямо вот так? — спросил старший брат. — Можно спускаться?

— Можно. Визгуны больше не придут.

Прохор нервно засмеялся.

— Да неужто? Лучшие специалисты не могли ничего сделать, а вы за два часа управились?

Я пожал плечами, подошёл к камню, где оставил сумку. Достал полотенце, грубое, но сухое. Начал вытираться, не торопясь.

— Специалисты не понимали природу визгунов. Я понимаю.

— И что же вы сделали? — Кузьма подошёл ближе, разглядывая меня с нескрываемым интересом.

— Поставил защиту. Хотите посмотреть, тогда спускайтесь.

Братья снова переглянулись. Прохор замотал головой.

— Я пас. Не полезу я туда, хоть убейте.

— Трус, — буркнул Кузьма, но без злости. — Ладно, я спущусь. Господин Волнов, вы со мной?

Волнов кивнул. Я видел, что ему любопытно не меньше, чем Кузьме. За время нашего знакомства он привык к моим фокусам, но каждый раз удивлялся заново.

Я не спеша оделся, а затем накинул на костюм тонкую защитную пленку. Защитить может только от грязи, но мне другого и не надо.

— Идёмте, — сказал я. — Покажу, что к чему.

Мы спустились к входу. Кузьма шёл решительно, но я видел, как он оглядывается, как подрагивают пальцы. Волнов двигался спокойнее, видно уже привык доверять мне.

У самого входа Кузьма замер. Изнутри лился мягкий голубоватый свет.

— Что это? — прошептал он.

— Часть защиты. Не бойтесь, это безопасно.

Мы вошли внутрь. Кузьма ахнул, Волнов присвистнул.

Стены были покрыты светящимися символами. В полумраке они казались живыми, пульсировали, переливались, словно дышали. Некоторые напоминали морских животных, медуз, осьминогов, скатов. Другие были абстрактными. Спирали, вихри, волны.

Но главное зрелище ждало дальше. Десятки элементалей-светлячков катались по штольне. Они кружились вокруг нас, любопытные как щенята. Их свет был мягким, тёплым, совсем не похожим на холодное сияние магических ламп.

— Матерь божья, — выдохнул Кузьма. — Что это за твари?

— Сторожа, — ответил я. — Они будут охранять шахту от визгунов.

Один из элементалей подкатился к ноге Кузьмы. Купец отшатнулся, но шар просто покрутился на месте и откатился дальше.

— Они… живые?

— В некотором роде. Это элементали воды, простейшие магические существа. Я создал их и обучил издавать звук, который отпугивает визгунов.

Как по команде, элементали усилили свою песню. Звук прокатился по штольне. Тонкий, вибрирующий, похожий на звон хрустальных колокольчиков. Кузьма поморщился.

— Неприятно.

— Для вас неприятно. Для визгунов невыносимо. Они не смогут находиться в шахте, пока здесь есть сторожа.

Волнов присел на корточки, разглядывая ближайшего элементаля.

— А чем они питаются?

— Энергией воды. Но раз в полгода их нужно будет подзарядить, иначе они ослабнут.

На самом деле дело было не в энергии. Кварца в шахте хватило бы, чтобы кормить элементалей годами. Проблема была в другом. В стабильности их структуры.

Я создавал их на пределе своих нынешних возможностей. Архимаг мог бы сделать практически вечных стражей, но Магистр третьего ранга максимум на полгода. Потом они начнут терять форму, забывать команды, в конце концов просто распадутся на бесформенные сгустки воды.

Но объяснять это купцу было бессмысленно. Он всё равно не поймёт разницу между энергетическим голодом и структурной деградацией. Проще сказать «нужна подзарядка» и точка.

Кузьма медленно шёл вглубь штольни, крутя головой. Глаза у него горели восторгом ребёнка, попавшего в сказку. Он трогал светящиеся символы на стенах, следил за элементалями, даже попытался поймать одного, правда безуспешно, шар выскользнул из рук как мокрое мыло.

— Невероятно, — бормотал он. — Просто невероятно. Прохор дурак, что не спустился. Это же… это же чудо!

«Дядька радуется!» — заметила Капля. — «Ему нравятся братики-светлячки!»

«Конечно нравятся. Они же решают его проблему».

Мы дошли до первой выработки, где визгуны выгрызли стену. Кузьма остановился, показывая пальцем.

— Вот здесь они прогрызлись к основной жиле. Камня на три тысячи рублей сожрали, проклятые.

— Больше не сожрут, — заверил я. — Можете возвращать рабочих.

— А если сторожа… ну, вдруг исчезнут?

— Вызовете меня, и я создам новых. Но полгода они точно продержатся.

Кузьма кивнул, явно прикидывая в уме расходы и доходы. Я видел, как в его глазах мелькают цифры

Мы вернулись к выходу. На площадке нас ждал Прохор. Он вскочил при нашем появлении, тревожно вглядываясь в лицо брата.

— Ну что? Что там?

— Чудеса, — просто ответил Кузьма. — Самые настоящие чудеса. Господин Ключевский сделал невозможное.

Прохор перевёл взгляд на меня. В его глазах боролись недоверие и надежда.

— Правда? Визгунов больше не будет?

— Не будет, — подтвердил я. — Пока в шахте есть сторожа, визгуны не сунутся.

— А эти… сторожа… они точно безопасны?

— Для людей — да. Они вообще не агрессивны. Максимум, что могут это светиться и петь.

— Петь? — Прохор выглядел совершенно сбитым с толку.

— Увидишь сам, когда решишься спуститься, — усмехнулся Кузьма. — А теперь, господа, предлагаю вернуться в город и оформить наше соглашение. Господин Ключевский выполнил свою часть сделки блестяще.

— Да, давайте закончим с формальностями. У меня ещё есть дела сегодня.

На самом деле у меня было только одно дело — встретиться с Надей. Мы обещали друг другу поговорить вечером, и я не собирался снова упускать эту возможность.

Кучер спал на козлах, привалившись к боковой стенке. Прохор пнул колесо, и мужик подскочил, хватаясь за вожжи.

— Ась? Что? Уже?

— Уже, — подтвердил Кузьма. — В город, живо.

Мы расселись по местам. Карета тронулась. За окном поплыла знакомая дорога, но теперь в обратном направлении. Братья молчали, каждый думал о своём. Кузьма наверняка подсчитывал будущие барыши, Прохор всё ещё переваривал увиденное.

А я думал о Наде. О том, что скажу ей, когда мы наконец останемся наедине. О том, что между нами происходит. О том, куда это может привести.

«Данила думает о тёте докторе?» — проницательно заметила Капля.

«Откуда ты знаешь?»

«Капля чувствует! У Данилы внутри тепло-тепло становится!»

Я мысленно улыбнулся. Иногда её детская непосредственность попадала точно в цель.

За окном показались первые дома города. Скоро мы будем в конторе, подпишем бумаги, и я наконец смогу с ней встретиться.

День определённо складывался удачно.

Гостиная в доме Варвары Семёновны Крыловой была обустроена с тем особым уютом, который возможен только там, где хозяйка не стремится произвести впечатление, а просто живёт в своё удовольствие.

Овальный стол красного дерева занимал центр комнаты. Его покрывала белая льняная скатерть с вышивкой по краям.

Сама хозяйка восседала в кресле у окна. Седые волосы были уложены в простую, но изящную причёску. На ней было платье тёмно-лилового цвета — не траурное, но и не яркое, как раз подходящее для вдовы, которая уже не скорбит, но ещё хранит память. В ушах покачивались небольшие аметистовые серьги, её единственное украшение.

Марина Гриневская только что закончила красочный рассказ о вчерашней дуэли. Она сидела, откинувшись на спинку стула, довольная произведённым эффектом. Перья на её шляпке, она не сняла её даже в гостиной, подрагивали при каждом движении головы.

— … и тогда этот голем просто рассыпался! — закончила она, всплеснув руками. — Как песочный замок! А Борис лежал в грязи и хныкал как младенец!

— Марина, — укоризненно покачала головой Варвара Семёновна. — Не стоит так злорадствовать над чужим несчастьем.

— Каким несчастьем, Варвара Семёновна? — фыркнула Марина. — Он сам виноват! Жульничал на дуэли, использовал запрещённый артефакт и всё равно проиграл!

Елизавета Крылова, дочь хозяйки, сидела рядом с Надей. Двадцать два года, тонкие черты лица, унаследованные от матери, и живые карие глаза. На коленях у неё лежал журнал, Надя успела разглядеть обложку «Современной женщины» с картинкой дамы в деловом костюме.

— Доктор Светлова, — обратилась к Наде Варвара Семёновна, — это правда, что вы окончили полный курс в медицинской академии?

— Да, — кивнула Надя, отставляя чашку. — Пять лет обучения плюс год практики в госпитале.

— И вас принимали наравне с мужчинами? — в голосе хозяйки слышалось неподдельное любопытство.

— Не сразу. Первый год некоторые профессора оказывали высокомерное снисхождение. Говорили, что женщине не место в анатомическом театре.

Софья Андреевна Мельникова, жена местного судьи, поморщилась. Ей было около сорока, и выглядела она именно так, как от неё и ожидали, респектабельно и чуть скучновато. Тёмно-коричневое платье с высоким воротником, волосы убраны в тугой пучок, никаких украшений, кроме обручального кольца.

— Анатомический театр — это где… где режут?..

— Где изучают строение человеческого тела, — мягко поправила Надя. — Без этого знания невозможно лечить.

— Но это же… неженственно, — пробормотала Софья Андреевна, хватаясь за чашку как за спасательный круг.

— А что женственно? — неожиданно резко спросила Елизавета. — Сидеть дома и вышивать? Рожать детей и помалкивать?

— Лиза! — одёрнула её мать, но без особой строгости.

— Простите, маменька, но это правда! — Елизавета повернулась к Наде. — Я читала о женщинах-врачах в Европе. Там это становится нормальным. А у нас до сих пор считается чуть ли не позором!

Татьяна Михайловна Росская, дальняя кузина Марины, робко подняла руку, словно ученица на уроке. Девятнадцать лет, бледная, с огромными серыми глазами на худеньком личике. Платье простое, провинциальное — голубой ситец с мелкими цветочками.

— А можно спросить… Доктор Светлова, вы правда наботаете над тем, чтобы остановить эпидемию?

Надя улыбнулась.

— Да, для этого мы и приехали в Трехречье..

— Расскажите подробнее! — попросила Варвара Семёновна, подавшись вперёд.

И Надя рассказала. О том, как открыла причину эпидемии — заражённые элементали в воде. О том, как вместе с господином Ключевским разработала тестер. О том, как теперь можно быстро проверить любой источник воды. Говорила она увлечённо, забыв о светских приличиях. Руки сами собой начали жестикулировать, показывая размер элементалей, объясняя принцип работы тестера.

— Это потрясающе, — выдохнула Елизавета. — Вы делаете настоящее дело! Важное дело!

— Как будто больше этим некому больше заняться, — не удержалась и фыркнула Марина, откусывая пряник. — Надя могла бы блистать в столичных салонах, а она возится с больными простолюдинами.

— Марина! — возмутилась Варвара Семёновна. — Как вы можете так говорить? Доктор Светлова спасает жизни!

— И что с того? — Марина пожала плечами. — Разве это подходящее занятие для благородной дамы? Надя, милая, ты же понимаешь, что после замужества придётся всё это бросить? Пусть Борис и не оправдал надежд, но вряд ли у другого кандидата будет иное мнение.

— Почему? — тихо спросила Татьяна. — Почему обязательно бросить?

Все повернулись к ней. Девушка покраснела, но не отвела взгляд.

— Я… я тоже мечтаю учиться, — призналась она. — Не медицине, но… может быть, естественным наукам. Или языкам. Может быть, стать переводчиком или преподавателем…

— Таня! — ахнула Марина. — Ты с ума сошла? Преподавателем? Ты же из хорошей семьи!

— А разве образование — это плохо? — неожиданно вмешалась Софья Андреевна. Все удивлённо посмотрели на неё, жена судьи обычно помалкивала на таких собраниях. — Я… я тоже мечтала учиться. Но отец сказал, что это не нужно. Что я должна выйти замуж и быть хорошей женой. И вот я хорошая жена. У меня трое детей, дом в порядке, муж доволен. Но иногда… иногда я думаю, кем бы я могла стать, если бы…

Она замолчала, уставившись в чашку. В гостиной повисла тишина, нарушаемая только тиканьем часов на каминной полке.

— Вот видите? — сказала Варвара Семёновна. — Мы все думаем об этом. О том, кем могли бы быть. И как замечательно, что доктор Светлова смогла осуществить свою мечту. Она пример для всех нас.

— Пример чего? — язвительно спросила Марина. — Как остаться старой девой?

— Марина Гриневская! — Варвара Семёновна стукнула ладонью по столу. Чашки звякнули, варенье в вазочке колыхнулось. — В моём доме я не потерплю такого тона! Доктор Светлова уважаемая женщина, которая делает благородное дело. И если вы не способны это понять, то…

Она не договорила. В дверь постучали. Вошёл лакей в тёмно-зелёной ливрее. Пожилой слуга с аккуратными седыми бакенбардами, служивший в доме Крыловых ещё при покойном хозяине.

— Прошу прощения, сударыня, — обратился он к хозяйке. — Внизу молодой человек спрашивает госпожу Светлову. Говорит, дело срочное и личное.

Все оживились. Марина тут же вскочила.

— О, это наверняка господин Ключевский! Он обещал приехать, когда справится с делами!

— Почему же он не поднимается? — удивилась Варвара Семёновна. — Пригласите его, Семён.

Лакей покачал головой.

— Он просил передать, что не может задержаться. Просит только, чтобы госпожа Светлова спустилась.

— Какая таинственность! — захлопала в ладоши Елизавета. — Надежда, это так романтично!

Надя поднялась, чувствуя, как все взгляды устремились на неё. Щёки начали гореть.

— Простите, мне действительно нужно выйти.

— Конечно, дорогая, — улыбнулась Варвара Семёновна. — Не заставляйте молодого человека ждать.

Надя вышла из гостиной, провожаемая шёпотом и хихиканьем. В коридоре было прохладнее. На стене тикали высокие напольные часы — половина шестого.

В холле первого этажа было пусто. Только у входной двери стояла мужская фигура спиной к лестнице. Высокий, широкие плечи. Он смотрел в окно рядом с дверью, барабаня пальцами по подоконнику.

— Данила? — неуверенно окликнула Надя.

Контора братьев Жилиных располагалась на Купеческой улице, между лавкой скобяных товаров и аптекой. Невзрачное двухэтажное здание из серого камня, единственным украшением которого была медная табличка у входа: «Торговый дом братьев Жилиных. Торговля водным кварцем».

Первый этаж занимала приёмная, две лавки вдоль стен, стол клерка у окна. Клерк, молодой человек с жидкими усиками, вскочил при нашем появлении.

— Господа! Прошу наверх, всё готово!

Мы поднялись по узкой лестнице. На втором этаже был кабинет, просторная комната с двумя окнами на улицу.

Обстановка простая, без излишеств. Массивный дубовый стол, заваленный бумагами. Четыре стула с потёртой кожаной обивкой. Шкафы вдоль стен, забитые папками и гроссбухами. На стене портрет пожилого мужчины с окладистой бородой. Отец братьев, основатель дела.

На столе уже лежали документы. Три экземпляра контракта. Чернильница, песочница, набор перьев. Красный сургуч и печать с вензелем «БЖ».

— Присаживайтесь, господа, — Кузьма указал на стулья. — Сейчас всё оформим.

Волнов взял контракт, начал читать. Медленно, вдумчиво, водя пальцем по строчкам. Именно он в нашем новом предприятии был исполнительным директором, и старый лодочник подходил к этой роли максимально ответственно.

— Итак, — начал Кузьма, потирая руки, — первая партия в триста камней, размером от малого до среднего. Это те, что у нас на складе, уже добытые. Потом по пятьсот камней ежемесячно, по мере добычи.

— Цена? — уточнил Волнов, не отрываясь от чтения.

— Как договаривались, на четверть ниже рыночной, — ответил Кузьма и пояснил. — Нам и самим это оказалось выгодно, размер не ходовой. На лодки берут камни крупнее, а всякую бытовую мелочь вроде фонтанов мало кто может себе позволить. Так что если захотите партии больше, мы не откажем.

Я наблюдал за братьями. Они были возбуждены, это читалось в каждом жесте. Кузьма то и дело поправлял бороду. Прохор барабанил пальцами по столу, потом спохватывался и прятал руки за спину.

Для них это был прорыв. Три месяца простоя, убытки, долги, всё это осталось позади. Теперь шахта снова заработает, деньги потекут рекой. И постоянный покупатель на не самый ходовой товар, это вообще подарок судьбы.

«Дядьки радуются!» — прокомментировала Капля. — «У них внутри пузырьки счастья прыгают!»

«Да, малышка. Они рады».

«Данила тоже рад?»

«В некотором роде».

Я был доволен результатом. Стабильные поставки русалочьего камня обеспечены. Цена выгодная. Братья Жилины — надёжные партнёры, не станут жульничать или завышать цены. Фонд «Чистая вода» получит необходимое сырьё для производства тестеров.

— Всё в порядке, — наконец объявил Волнов, откладывая контракт. — Можно подписывать.

Кузьма взял перо, обмакнул в чернильницу. Подписал размашисто, с завитушкой. Прохор следом, более простой подписью. Волнов расписался аккуратно, печатными буквами:«И. П. Волнов, исполнительный директор Фонда „Чистая вода“».

Я подписал последним. «Д. Ключевский». Никаких украшений, просто подпись.

Кузьма достал печать, нагрел сургуч над свечой. Красные капли упали на бумагу, он прижал печать. Хруст, лёгкий запах горелого. Готово.

— Вот и славно! — Прохор потёр руки. — Теперь можно и отметить! Господа, приглашаю всех в «Три осетра»! Лучший ресторан города!

— С удовольствием! — Волнов встал, поправляя жилет. — Давно не был в приличном заведении.

Кузьма тоже поднялся.

— Я закажу отдельный кабинет. Отметим как следует!

Они все посмотрели на меня. Я покачал головой.

— Благодарю, но не смогу. У меня назначена встреча.

— С дамой? — подмигнул Прохор.

— С коллегой по важному делу, — уклончиво ответил я.

Братья не стали настаивать. Волнов бросил на меня понимающий взгляд.

— Ну что ж, — сказал Кузьма, — Господин Волнов с нами обсудит детали поставок. А вы, господин Ключевский… Спасибо вам. Огромное спасибо. Вы спасли наше дело.

Он протянул руку. Я крепко пожал.

— Взаимовыгодное сотрудничество, — ответил я. — Ничего личного.

Но это было не совсем так. Мне нравились эти братья. Простые, честные, работящие. С такими приятно сотрудничать.

Но я не жалел о том, что приходится уходить. Я думал о Наде. Сейчас начало шестого, она должна была уже закончить с визитами. Где она? В гостинице? Или Марина утащила её ещё куда-то?

Я достал из кармана чарофон.Приложил палец к контактной поверхности, мысленно набрал код Нади.

Тишина.

Подождал. Обычно соединение устанавливается за несколько секунд. Но линза оставалась тёмной.

Попробовал ещё раз. Снова тишина.

— Что-то не так? — спросил Волнов, заметив выражение моего лица.

— Надя не отвечает.

— Может, не слышит? — предположил он. — У неё очень громкая подруга.

— Дело не в этом, — нахмурился я. — Сигнал не проходит, словно аппарат не работает.