Махабхарата. Ревизия смыслов.

Эпизод 13. Убийство Вритры.

Индра не является прямым участником событий основной сюжетной линии Махабхараты. Как известно, она описывает борьбу за власть между пандавами и кауравами. Но в многочисленных отступлениях от основной линии и Индра становится на какое-то время центральным персонажем. Сюжетов, связанных с Индрой, множество, но по общему мнению большинства исследователей, важнейшим из мифов, имеющих отношение к Индре, является убийство им демона Вритры. И действительно, этот миф позволяет точно определить, кто такой Индра и кем в действительности был Вритра. Наиболее подробно миф об убийстве Вритры изложен в Араньякапарве, Удьйогапарве и Ригведе. Прочтем их, имея в виду цель — узнать, как происходили события, которые привели к гибели Вритры и к торжеству юного героя, ставшего со временем главой всего пантеона богов.

В лесу мудрец Ломаша рассказывает старшему из братьев пандавов Юдхиштхире, что когда-то боги враждовали с данавами. Данавов возглавлял Вритра, а главой богов был Индра. И было это в те времена, когда протекала Крита-юга...

Араньякапарва. Глава 98. Шлоки 2 — 4.

«Ломаша сказал:

...Жили в Крита-юге племена грозных, свирепых, неистовых в битве данавов, прозывавшихся калеями. Приспешествуя Вритре, потрясая всевозможным оружием, повсюду преследовали они возглавляемых Махендрой богов».

Но небожители оказались бессильны и отступили. Вместе с Индрой они предстали перед Брахмой и спросили его совета. Брахма был в растерянности и сказал, что им может помочь только мудрец Дадхичи. Он должен умереть, а из его костей нужно изготовить ваджру, оружие, с помощью которого и будет убит Вритра. Индра убьет асуру ваджрой, издающей устрашающий грохот. Боги, возглавляемые Нараяной, пошли на другой берег Сарасвати, в обитель Дадхичи. Счастливый подобной участью Дадхичи охотно согласился. Взяв его кости, боги обратились к Тваштри, и последний изготовил шестигранную ваджру. Так у Индры появилось нужное оружие.

Араньякапарва. Глава 99. Шлоки 1 — 7.

«Ломаша сказал:

И вот Владетель ваджры, поддерживаемый могучими божествами, настиг наконец Вритру, застившего собой небо и землю. Со всех сторон стерегли (Вритру) великаны-калакеи; когда они взмахивали оружием, казалось: то горы вздымают свои пики. В тот же миг закипела у богов с данавами великая, повергшая в трепет мир битва, о достойнейший бхарата!..».

Звенели мечи, падали головы небожителей. Калеи наступали, боги дрогнули и, охваченные страхом, бежали. События приняли неожиданный и непредсказуемый характер.

Араньякапарва. Глава 99. Шлоки 8 — 1 1.

«Ломаша сказал:

Тысячеокий Разрушитель городов, видя, что они бегут в страхе, а Вритра торжествует, впал в глубокое уныние...».

Вишну наделил Шакру своим ратным пылом, а боги и безгрешные брахманы- мудрецы поместили в него свой духовный пыл. Шакра усилился. Услышав, как усилился Индра, Вритра разразился страшными воплями. Объятый ужасом Шакра торопливо метнул ваджру. Вритра пал.

Араньякапарва. Глава 99. Шлоки 15 — 18.

«Ломаша сказал:

Когда пал величайший из дайтьев, Шакра, гонимый страхом, бежал, чтоб укрыться в озере; не мог он от страха поверить, что ваджра вылетела из его руки и что Вритра сражен (ею). Боги же с великими мудрецами, веселясь и ликуя, вознося хвалы Индре, соединились и принялись спешно истреблять потрясенных гибелью Вритры дайтьев...».

Данавы ушли в океан и стали держать совет. Они пришли к решению уничтожить подвижников, мудрецов и знатоков дхармы. Но это другой рассказ из жизни богов, данавов и героев.

Удьйогапарва излагает сражение между Шакрой и Вритрой несколько иначе и гораздо подробнее. Ему предшествует и тесно связано с ним убийство Тришираса (Треглавого). Однажды Тваштри решил досадить Индре и создал сына с тремя головами.

Удьйогапарва. Глава 9. Шлоки 2 — 12.

«Шалья сказал:

...Наделенный вселенской формой и великим блеском, он страстно желал (занять) место Индры. Обладая тремя страшными ликами, подобными солнцу, луне и огню, он одним читал веды, другим пил хмельное вино, а третьим взирал, как бы поглощая все страны света. Отдавшийся подвижничеству, кроткий и обузданный, он был погружен в религиозные и аскетические занятия.

Он совершал великий и суровый аскетический подвиг, который был трудновыполним, о смиритель врагов! И видя подвиг его, неизмеримого в мужестве, его смелость и верность, Шакра впал в уныние, опасаясь, как бы тот сам не стал Индрой...».

Чтобы устранить опасность, Индра повелел апсарам соблазнить Треглавого, но эта попытка не удалась.

Оставшись один, Шакра стал размышлять, каким способом уничтожить Треглавого. Владыка богов послал в него громовую стрелу и тот пал мертвым.

Павший выглядел как живой.

Удьйогапарва. Глава 9. Шлоки 19 — 39.

«Шалья сказал:

...Тут супруг Шачи увидал плотника, случайно пришедшего туда. И сказал ему без промедления Каратель (демона) Паки: «Быстро отруби ему головы. Исполняй мое повеление!».

Плотник сказал:

У него чрезмерно широкие плечи, и топор этот не сможет отсечь их. И сам я тоже не смогу совершить поступка, который осуждается людьми благочестивыми.

Индра сказал:

Ты не бойся и немедленно выполни мое повеление! Ведь по моей милости оружие твое будет подобно громовой стреле.

Плотник сказал:

За кого же я должен принимать тебя, который совершил сегодня этот страшный подвиг? Я хочу услышать об этом. Расскажи мне по правде.

Индра сказал:

Я Индра — царь богов, о плотник! Да будет тебе это известно. Исполни же то, что я сказал тебе. Не медли, о плотник!

Плотник сказал:

Как же ты, о Индра, не стыдишься своего столь жестокого поступка? Убив сейчас сына мудреца, ты не испытываешь страха перед убийством брахмана!

Индра сказал:

После я совершу для очищения самые суровые религиозные обряды. Это был мой сильнейший враг, которого я убил громовой стрелою. Даже теперь я встревожен, о плотник, и боюсь его. Отруби же быстро ему головы. И я проявлю к тебе свою благосклонность. При жертвоприношениях люди будут отдавать тебе голову жертвенного животного как свою долю. Это мое благодеяние, (которое я дарую) тебе, о плотник! Ты же скорее окажи мне услугу.

Шалья сказал:

Услышав эти слова великого Индры, плотник тот отсек тогда топором головы Треглавого...».

После смерти Тришираса Тваштри решил создать Вритру, чтобы отомстить Индре.

Но уже после первой схватки Шакра отступил, а боги впали в большое уныние. Небожители с Шакрой пришли в замешательство и решили посоветоваться с отшельниками. Все боги охвачены страхом. И тогда небожители вместе с мудрецами обратились за помощью к Вишну. А он советовал мудрецам и гандхарвам мир с Вритрой. Сам Вишну обещал невидимым войти в громовую стрелу и тем самым оказать помощь Шакре.

Мудрецы, подойдя к Вритре, просили его о мире и дружбе с Шакрой. Вритра сказал, обращаясь к мудрецам и называя их достойнейшими, что он слышал все, что произносили они и гандхарвы. Но каковы же их предложения?

Удьйогапарва. Глава 10. Шлоки 23 — 47.

«Мудрецы сказали:

Для людей благочестивых желанна такая дружба, которая может возникнуть при единой встрече. После этого случится уже то, чему быть должно. Не следует упускать случая установить дружбу с человеком добродетельным. Поэтому желательно искать дружбы с благочестивыми. Дружба с благочестивыми прочна и постоянна, ибо при затруднениях мудрый может дать полезный совет. Дружба с благочестивым сулит большую выгоду; поэтому мудрый человек не должен стремиться к убийству человека добродетельного. Индра же чтится среди благочестивых, ибо он правдоречив и великодушен, отличается чувством справедливости и утонченностью суждений. Поэтому пусть будет у тебя с Шакрой вечный мир! Итак, проникнись доверием (к нему). Да не будет разум твой направлен к иному!

Шалья сказал:

Услышав слова великих мудрецов, величественный (асура) сказал им:

«Несомненно, прославленные отшельники должны мною чтиться. То, что я скажу, о боги, все должно быть вами выполнено. Тогда я сделаю все, что сказали мне быки среди дваждырожденных. (Сделайте так,чтобы) меня невозможно было убить никаким предметом, сухим или мокрым, ни камнем и ни деревом, ни оружием и ни громовою стрелой, ни днем, ни ночью; чтобы не смог меня убить и Шакра вместе с богами, о владыки брахманов! При таком условии для меня приемлем вечный мир с Шакрой!». «Ну и прекрасно!»— сказали ему в ответ мудрецы, о бык из рода Бхаратов! И когда мир таким образом был заключен, Вритра очень обрадовался.

А Шакра, исполненный неприязни, был всегда настороже. Обдумывая средства для убийства Вритры, сокрушитель Балы и Вритры постоянно искал лазейку, беспокойный (в своих замыслах). Однажды, когда наступили сумерки и волнующий, страшный час, увидел он на берегу океана того великого асуру. И подумал тогда владыка о даре, пожалованном величественному (асуре): «Вот стоят страшные сумерки — ни ночь, ни день. Вритра непременно должен быть убит мною, ибо он — мой враг, отнявший у меня все! Если я не убью теперь Вритру, этого великого асуру, могучего и громадного, для меня не будет счастья!». И когда Шакра так размышлял, помня о Вишну, увидел он в океане целую гору пены. (И он сказал себе:) «Это ни сухое и ни мокрое и не оружие. Я пущу его во Вритру, и вмиг его не станет!». И он пустил стремительно во Вритру ту пену в сопровождении громовой стрелы. И тогда Вишну, войдя в пену, уничтожил Вритру. Когда же был убит Вритра, все страны света освободились от мрака. Подул приятный ветер, и возрадовались все существа.

Затем боги вместе с гандхарвами, якшами, ракшасами и змеями, а также мудрецы восславили великого Индру различными хвалебными гимнами. И приветствуемый всеми существами, он сказал им слова ободрения. Убив врага, Васава, знающий справедливость, вместе с божествами почтил с радостью в душе Вишну, наилучшего в трех мирах. Но потом уже, после того как был убит могущественный Вритра, наводивший ужас на богов, Шакрой стало овладевать чувство (совершенного им) вероломства, и он впал в глубокое уныние. Его также стало еще угнетать сознание греха от убийства брахмана, ибо он велел умертвить Треглавого (сына Тваштри). Он удалился к пределам миров, лишаясь сознания и чувств. И угнетаемый своими грехами, владыка богов стал неузнаваем. Он жил, скрывшись в воде, подобно извивающемуся в корчах змею...».

Несчастья Индры, измученного страхом, продолжались. Он был лишен сана царя богов, от него едва не увели жену. Но об этом, может быть, мы поговорим в другой раз.

Бессмертные боги нашли перепуганного Индру в озере. Чтобы очистить страдающего Индру от греха убийства брахмана, они совершили жертвоприношение коня. А царь богов поделил тот грех между деревьями и реками, между горами и землей, и среди женщин. Избавившись от него, Индра стал свободен и от душевных мук.

Шачи, супруга Индры, нашла своего мужа с помощью брахманов на северной стороне Химавана возле огромного озера. Здесь росли лотосы пяти цветов. Боги пригласили Индру занять трон царя богов, ибо он обуздал свои чувства и победил своих врагов.

Поединок Индры с Вритрой описан и в Шантипарве, а краткие упоминания о нем звучат почти как пословицы во всех книгах Махабхараты. В Ригведе также неоднократно употребляется эпитет Индры — Балавритрахан. Но есть один гимн, который довольно подробно излагает все обстоятельства этой битвы. Обратимся к нему.

Ригведа. ?. 18.

<Разговор Индры, Адити и Вамадевы>

(Мать:)

1. «Это испытанный старый путь,

Через который родились все боги.

Через него же и он должен родиться, окрепнув.

Да не свалит он мать таким образом!»

(Индра:)

2. «Я не хочу здесь выходить. Это плохой проход,

Я выйду поперек — через бок.

Я должен совершить многие не совершенные (еще деяния).

Я буду биться с одним, договариваться с другим».

(Рассказчик:)

3.Он смотрел вслед уходящей матери:

«Я не хочу оставаться, ведь я хочу пойти следом!».

В доме Тваштара Индра напился сомы,

Стоящего сотни, выжатого в два сосуда.

4.Разве она хочет устранить того, кого тысячи

Месяцев носили и много осеней?

Ведь нет ему подобного

Среди рожденных и тех, кто должен родиться!

5.Считая его как бы чем-то позорным,

Мать спрятала Индру, переполненного мужеством.

Тут встал он, сам набрасывая одежду.

Рождаясь, он заполнил оба мира.

(Мать:)

6. «Эти (воды) струятся, весело шумя,

Словно перекликаются благочестивые (жены).

Расспроси их, что это они говорят,

Что за скалу-плотину они разбивают.

7.Говорят ли они ему слова приглашения?

Хотят ли воды подтвердить позор Индры?

Убив Вритру великим оружием,

Мой сын выпустил течь эти реки.

8.Из-за меня юная жена тебя не выкинула.

Из-за меня Кушава тебя не проглотила.

Только из-за меня воды сжалились над ребенком.

Только из-за меня поднялся сразу Индра.

9.Не из-за меня тебе, о щедрый, Вьянса,

Ранив (тебя), отбил обе челюсти.

Даже раненый ты одержал верх:

Ты раздробил голову дасы смертельным оружием».

(Рассказчик:)

10.Телка породила могучего, яростно рвущегося,

Неодолимого, крепкого быка Индру.

Необлизанного теленка мать (пустила) бегать,

(Того,) кто сам себе ищет путь.

11.И мать оглянулась на буйвола:

«Те боги, о сын, тебя подводят».

Тогда сказал Индра, собираясь убить Вритру:

«О друг Вишну, шагни пошире!»

12.Кто сделал вдовой твою мать?

Кто хотел убить тебя, лежащего (или) идущего?

Что за бог пожалел тебя,

Когда ты уничтожил отца, схватив (его) за ногу?

(Индра:)

13. «Из-за нужды варил я себе потроха собаки —

Я не нашел среди богов того, кто пожалел бы (меня):

Я видел, как жену не уважали.

И тут орел принес мне сладкий напиток».

Рассказов об Индре Махабхарата и Рамаяна содержат множество. Но мы остановимся на анализе вышеприведенных, чтобы понять что за персонаж перед нами.

По мнению большинства исследователей Вритра — это враг богов, демон , олицетворяющий хаос. Очень часто тексты называют его змеем и представляют без рук и ног, но иногда они говорят о его челюстях, голове, затылке. Он распоряжается громом, молнией, градом, туманом. Вритра покоится на горе и сдерживает воды. Он не человек и не бог. Часть исследователей считает, что Индра символизирует солнце, а Вритра — тучи. Некоторые авторы говорят, что Индра — это воды, а Вритра — горный хребет. Убийство Вритры кто-то понимает как аллегорию ливня, кто-то как таяние снегов в горах, кто-то как борьбу света и тьмы. Интерпретаций этого мифа множество, а истина — одна, как всегда.

Индра — один из самых популярных персонажей эпоса и вед. Он глава пантеона богов и представлен чаще всего как воин, сокрушитель крепостей, покоритель враждебных племен. Это бог плодородия, процветания. Ему присущ вполне человеческий вид: у него есть лицо, борода, руки, ему свойственны человеческие чувства, такие как гнев, храбрость, щедрость, острый ум. Как ни странно, очень часто царь богов представлен трусом, соблазнителем чужих жен.

Что же скрывается за этими противоречивыми описаниями? Не является ли эта амбивалентность указателем каких-то тайн биографии Индры? Что говорит в пользу того, что перед нами отголоски какой-то истории?

Обратимся непосредственно к мифам, то есть к тем фактам, которые описаны в этих сказаниях. В нашем исследовании, посвященном Махабхарате, мы показываем, что юга — это отрезок времени длиной шесть лет. Крита-юга, о которой идет речь в рассказе Ломаши, началась за двенадцать лет до разгрома Рамой Джамадагни воинов Арджуны Картавирьи. Калеи, с одной стороны, враги богов, а с другой — верные слуги Вритры. Сразу возникает вопрос: что же это за боги, коль они не могут справиться с демонами — данавами? Боги бессильны. Брахма растерян. Индра отступает. Да ведь это же обычная ситуация, когда одна из противоборствующих сторон разбита и бежит в панике, спасая собственные жизни! В этом случае прямое столкновение с противником не дает результата и — хорошо, что есть Брахма и Дадхичи! — нужна хитрость.

Но и ваджра, созданная из костей Дадхичи, не помогает — святой мудрец напрасно пожертвовал своей жизнью. Предсмертные мысли и пожелания мудреца не так-то просто воплотить в жизнь. Боги бегут, охваченные страхом! Обратим внимание: если богам известен страх, то им должны быть известны и другие человеческие чувства. И действительно, Индра после первой же неудачи впадает в уныние. Конечно, в Индии это не смертный грех, но все же больше оно характерно для слабого человека, нежели для главы богов. Брахманы-мудрецы оказывают Индре полную поддержку, благодаря чему Шакра и усилился. Но разве не испытывал каждый из нас в беде прилив сил после утешения близкими людьми? Тогда почему именно этот факт выводит из себя Вритру? Величественный асура разгневан! Когда он узнал, что на стороне Индры брахманы, ярость его становится безмерной. Надо думать, что поддержка и помощь брахманов носила очень реальный характер. Несомненно, Вритра — политический противник брахманов и его, по всей видимости, раздражают бесконечные жертвоприношения и связанные с ними неуемные жадность и мздоимство брахманов. Именно поэтому — с точки зрения жрецов — он демон, данава, асура, не верящий в богов и не приносящий жертв. Более того, он — разрушитель жертвоприношений! А по представлению брахманов это уже преступление. Поэтому Вритру следует убить! «По предсказанию» Брахмы успех этого предприятия должна обеспечить ваджра, сделанная из костей мудреца Дадхичи. Почему же ваджра убивает только после помощи богов? Ведь подобная «помощь»умаляет предсказание. Вероятно, речь идет об удобном моменте. Ваджра может помочь только при очень определенных обстоятельствах: например, когда человек спит, или когда он пьян, или чем-то очень занят. Но как ведет себя наш герой? Во время боя он объят ужасом, не верит в действенность ваджры (то есть попросту говоря сомневается в предсказании Брахмы), а, победив Вритру, не может поверить, что он это сделал, и бежит, гонимый страхом. Беглец, еще не бог, укрывается в озере. И

это — подвиг? Герои так себя не ведут. А тем более боги... Напротив, герой, убивший демона, который мешал людям жить и представлял собой для всех смертельную опасность, должен ликовать, должен, наконец,показаться перед спасенными им людьми и получить от них заслуженную благодарность, почет и славу. Вместо всего этого — страх и бегство! Перед нами ведь просто картина убийства. А если предположить, что убит не вымышленный, нереальный персонаж — «демон», а человек, за смерть которого могут и отомстить, то все становится ясным.

Поведение Индры — это типичное поведение преступника, опасающегося возмездия и терзаемого угрызениями совести. Более того, это поведение человека, совершившего не просто обычное преступление, а нечто такое, что непременно осуждается большинством людей.

Рассмотрим второй вариант легенды из Удьйогапарвы. Она значительно более сложна. Текст легенды не поясняет, чем же Индра огорчил Тваштри, что последний раз за разом стремится осложнить Индре жизнь. И почему нужно создавать сына с тремя головами? Избыток не всегда полезен, чаще он даже мешает. Зачем же такие сложности, если Треглавый падает от одного единственного удара ваджры? Сразу нужно сказать, что Триширас — не «демон», так как подчеркивается его преданность Ведам. Трудно представить себе демона, преданного священному учению! Так в чем же разгадка человека с тремя головами? Очевидно, что три головы символизируют три различные функции, которые исполняет Триширас. Поскольку речь идет о борьбе за власть, то и функции эти, понятно, исключительно властные. Применительно к тому времени, это, конечно, функции жреческая, воинская и правящая. Поэтому Триширас — это не один человек, а три человека — верховный жрец, военачальник и главный советник при правителе страны (первый визирь, или — по современному — премьер-министр). И эти трое являются постоянным советом при правителе — Вритре. Все трое преданы Вритре и с точки зрения Индры и брахманов являются препятствием на пути к власти. Именно поэтому их следует устранить прежде, чем будет устранен сам Вритра. Даже их противники отдают им должное: им приписывают такие качества, как смелость и верность.

Попытка предложить им апсар и устранить их путем дискредитации в глазах Вритры не удалась. Это свидетельствует о том, что советники — люди зрелые, и их трудно соблазнить женскими прелестями и преходящими радостями жизни. Они не стремятся к легкой жизни, знают цену всему. Пустым речам и славословиям проходимцев они предпочитают конкретные дела и ответственных, серьезных людей. Личная выгода для них стоит на втором месте, а на первом все-таки ценности государства. Убивая Тришираса — об этом следует сказать особо — Индра не вызывает его на поединок. Нападение является неожиданным, а значит подлым!

Казалось, ваджра Индры не знает промаха, и шансов выжить у Тришираса нет. Но дальнейшие события заставляют сомневаться в мощи удара ваджры царя богов. События принимают несколько необычный оборот. Совершенно неожиданно рядом с Индрой появляется какой-то плотник — Такша. И тут царь богов приказывает «случайно пришедшему» плотнику отрубить головы лежащего Тришираса. Но почему он сам не может это сделать? И почему там оказался этот Такша? И кто он такой, что связывает его с Индрой? Из последующего диалога Индры и Такши становится понятным, что Плотник оказался на месте убийства Тришираса не случайно, а был участником заговора против Тришираса. Более того, Триширас жив и после удара ваджры! Ведь широкие плечи Треглавого не помеха, чтобы отрубить голову у мертвеца. А вот если Триширас жив, то широкие плечи — это показатель силы человека, и Плотнику есть чего бояться. Опасения Плотника не напрасны! Он не хочет совершать осуждаемый обществом поступок. Плотник осознает, что подобное действие преступно. Но Индра настаивает. Плотник не соглашается. Он называет этот подвиг Индры «страшным»! То есть, фактически, считает его преступлением. Но все-таки Такша делает требуемое, но только после обещания Индры наградить его, после чего спокойно возвращается домой. По оценке Плотника убийство Тришираса — это поступок, которого следует стыдиться. Какой уж тут подвиг... Такша всеми силами пытается уклониться от участия в преступлении, но в конце концов соглашается пожертвовать моральными соображениями из корыстного интереса. Но какова же эта жертва? Кто убил Тришираса — Индра или Такша? Ответ прост. Они соучастники. Индра видит в Триширасе прежде всего соперника или даже врага. Он боится его даже мертвого. Зачем Индре нужен человек с топором — Плотник -Такша?

Разве он сам не может отрубить эти головы, ведь он же Кулишадхара, то есть, носитель топора? Да и зачем вообще нужно рубить головы мертвецу? Здесь возможны только два варианта. Чтобы точно знать, что жертва несомненно мертва. Или убийца должен предъявить кому-то вещественные доказательства смерти именно Тришираса.

Подведем итоги. Случайно пришедшего на место убийства человека обычно убивают как нежелательного свидетеля. Случайно пришедшего не будут просить о помощи, особенно, учитывая то, что этот поступок осуждается самим этим случайным пришельцем. Случайно встретиться двоим (Индре и Плотнику), а затем без всякого мотива убить третьего (Тришираса), которого Индра воспринимает как своего конкурента, просто невозможно. Значит, убийство было запланировано, а встреча была не случайной. Такша ведет себя как соучастник, хотя и с какими-то оговорками.

Мотив убийства простой и понятный — соперничество в борьбе за власть. Убит не асура («демон»), а человек, точнее, три человека, составлявших вместе устойчивый властный орган, опору Вритры. Имя Такша (Плотник) ассоциируется с именем Такшака (Дровосек). Оба вооружены топором, оба являются «случайными» знакомыми Индры. Скорее всего, это один и тот же человек. Но поскольку ранее мы показали, что Такшака — это Рама Джамадагни, то можно сделать вывод, что Такша (Плотник) — это все тот же Рама Джамадагни, он же — Парашурама, он же — Такшака.

Возникновение Вритры объясняется кознями Тваштри против Индры, точно так же, как и рождение Тришираса. Задача Тришираса — досадить Индре, задача Вритры — отомстить за смерть Тришираса. То есть, оба фактически выполняют одну и ту же задачу и оба не справляются с ней. Или, если посмотреть с другой стороны, оба мешают Индре, и он хочет их устранить. Но уже после первой стычки Шакра отступил, а богов охватило уныние. Силы сторон не равны, Вритра один сильнее всех богов и Шакры. Вывод простой — Вритра старше Индры и у него намного больше власти и соответствующих возможностей для борьбы. Боги решили взять тайм-аут и посоветоваться. Уныние, замешательство и страх бессмертных столь велики, что они вынуждены обратиться к младшим по рангу — отшельникам.

По легенде Вритра сотворен как средство для убийства Шакры. Казалось бы, после первой легкой победы он может спокойно осуществить жестокий замысел Тваштри, ведь он носитель злой темной силы. Но — парадокс! — Вритра настроен исключительно миролюбиво. Пацифизм Вритры столь выражен, что само собой возникает вопрос: а было ли вообще намерение Тваштри убить Индру?

Инициатива в возникновении и продолжении распри принадлежит только

Индре. По логике, будучи победителем в первой схватке, Вритра должен был убить Шакру, ведь для этого он и был создан. Трудно представить себе демона, который не только не убивает, но и прощает того, кто пытался его убить, и даже просит гарантий личной безопасности для себя, что уж совсем абсурдно. То есть, в поведении Вритры нет никаких признаков демонических сил. Так ведет себя умудренный жизненным опытом старший по отношению к неразумному, еще не битому жизнью молодому человеку. Вритра выглядит в этом эпизоде добродушным, отходчивым, но все же осторожным человеком, и уж никак не злым демоном!

Хорошо, что богам есть с кем посоветоваться. Они обращаются к отшельникам. И для тех, и для других Вритра — враг. А общий враг может сближать и совершенно разных людей, что уж говорить о небожителях и мудрецах. Обычно люди обращаются за помощью к богам, слабейшие — к сильнейшим, но что делать, когда в помощи нуждаются сами боги? Бессмертные не любят обнажать свое бессилие перед простыми людьми. Но, когда ситуация выходит из-под контроля, спасительный рецепт следует искать везде. Боги не являются исключением из этого правила. Отшельники, славящиеся своей мудростью, и на этот раз не могут оказать помощи богам. Ее оказывает Вишну. Зачем же тогда боги обращались за советом к отшельникам? Почему Вишну, один из богов, не посоветовал им это раньше? Первое впечатление такое, что у него есть свои собственные интересы, причем не совпадающие с интересами остальных богов. Его фигура стоит как-то особняком. А это значит, что его совет был вставлен в этот эпизод гораздо позже описываемых событий. К вечной славе Господа... нужен маленький обман.

Благочестивые сочинители Махабхараты охотно и часто напоминают всем слушателям об особой роли Вишну и Кришны где только возможно. Для прославления Вишну годятся любые средства. Если фактов недостаточно, то их можно придумать. Но, очевидно, что мудрецам и богам и без советов Вишну было понятно, что слабейшая сторона должна просить мира у сильнейшей. А слабейшими были боги и Индра. Но что это был за мир?

Мудрецы просят о мире для Шакры. Вритра обращается к ним с уважением, называет их достойнейшими. И даже склоняет перед ними голову. Зачем это демону? Речь мудрецов переполнена и общеизвестными словами, и нарочитой смиренностью, способной усыпить бдительность, и просьбами. Трудно согласиться с «мудрецами» в том, что дружба с благочестивым обещает большую выгоду. Неужели в центре интересов благочестивых находится корысть? Дружба — это вообще наиболее чистое и бескорыстное чувство, по крайней мере для мужчин. Благочестивых должны были бы интересовать отношения между людьми, они должны умиротворять людей, разрешать конфликты, проповедовать согласие и уважение к предкам, традициям, богам.

В основании дружбы лежат общие интересы, дела и цели. Дружба сама по себе гарантирует мир и безопасность. Ею не дорожит лишь глупец и заведомый обманщик. И совершенно непонятно, почему же только мудрый человек не должен стремиться к убийству добродетельного? Это не должен делать любой человек, и даже если это не добродетельный человек. Вся фраза становится понятной, когда в качестве примера благочестивого человека приводится Индра. Ему приписываются такие качества, как правдивость, великодушие и справедливость.

По сути дела, отшельники просят мира для Шакры, говоря, что ему не свойственны ни жадность, ни подлость, ни вероломство. И сами выступают гарантами этого мира! Утверждения о благочестивости и добродетельности Индры выглядят как заступничество. Чем-то Индра очень провинился перед Вритрой. Боги с мудрецами просят Вритру его простить, обещая, что больше Индра не будет себя плохо вести. Никаких сомнений в порядочности, честности и справедливости Вритры отшельники не высказывают. Этот «демон» достоин соблюдать мир с благочестивым. И действительно, если бы Вритра был лжецом, несправедливым, недобродетельным, вероломным, то мир с правдоречивым и добродетельным Индрой был бы невозможным. Вритру долго и настойчиво уговаривают, убеждают в том, что Индра честен, благороден, справедлив и правдив. Конечно, мир возможен только в том случае, если обе стороны честно выполняют его условия. И Вритра в конце концов соглашается. Вот таким был этот мир для Шакры, предложенный мудрецами. Теперь посмотрим, как отнеслись к этим предложениям Вритра и Шакра.

Первое, что привлекает наше внимание, это гарантии личной безопасности, которых требует Вритра. Величественный асура, победитель фактически настаивает на единственном условии — сохранить ему жизнь. Мир возможен, с точки зрения Вритры, только в том случае, если Индра не будет покушаться на жизнь Вритры. Возникает впечатление, что Вритра очень опасается за свою жизнь, даже просто боится. Это впечатление усиливается от множества повторов: ни днем, ни ночью, ни одним Шакрой, ни вместе с богами, ни острым оружием, ни дубиной, и так далее. Из этого следует, что так называемый первый бой Шакры с Вритрой был по сути неудавшимся покушением Индры на жизнь Вритры. Причем боги в этой схватки явно выступали на стороне Индры, были его союзниками. Мудрецы-отшельники появляются уже в качестве посредников переговоров Вритры с богами и, что очень важно, дают Вритре требуемые им гарантии безопасности. И Вритра поверил мудрецам, уверяющим его в своем благочестии. Поверил их словам! И разве могло быть иначе, ведь асура с самого начала своей речи сказал, что он чтит отшельников. То есть доверяет им! Последующие события показали, что доверие было ошибочным и фатальным.

Теперь посмотрим на поведение человека, о котором так хлопочут мудрецы. Ведь если Индра подведет отшельников, то им должно быть стыдно. Гаранты мира должны обеспечить мир своим воздействием на Индру. Но первое, что бросается в глаза в поведении Индры, это то, что он совсем и не собирается выполнять условия мира. Он полон враждебности, хотя вначале и сохраняет осторожность. Перебирая и отбрасывая все возможные средства, он упорно ищет любую возможность нарушить договор и ждет только удобного момента, чтобы это сделать. Очевидно, что Вритра сильнее Индры, но у него нет никаких мыслей, никаких планов нарушить договор и убить Индру. А ведь ранее утверждалось, что Тваштри создал Вритру, чтобы тот отомстил за смерть Тришираса. Условия мира нарушает не Вритра, а Индра! В честной борьбе ему Вритру не одолеть. Иначе говоря, бог слабее асуры. Шакра убивает Вритру, нарушив данное им самим слово. Это и называется вероломством. Гарантии мудрецов отброшены. Что это — ошибка мудрецов в отношении Индры или их совместный обман с целью усыпить бдительность Вритры? Создается впечатление, что мир был заключен только для того, чтобы выиграть время. Если мудрецы ошиблись в оценке поведения Индры, то что это за мудрецы? А если они дают Вритре гарантии безопасности, то почему не несут никакой ответственности за их нарушения? Если же они вместе с Индрой обманывают Вритру, то это уже не мудрецы, а мошенники. И все разговоры о вечном мире, дружбе и благочестии являются лишь средством усыпить бдительность Вритры.

Шакра убивает Вритру громовой стрелой, спрятанной в пене. Но в условиях мирного договора стоял пункт, что Вритру нельзя убивать громовой стрелой. То есть, и здесь мы видим, что нарушителем является Индра. Оружие убийства, как бы оно ни было спрятано, все равно остается оружием убийства. Его и прячут с целью усыпить бдительность противника. Причем здесь пена? Это просто хитрость сочинителей сказания, созданная с целью убедить слушателей в том, что Шакра, хотя он и убил Вритру, не нарушил условия договора.

Отшельники радостно отреагировали на смерть Вритры. А ведь, будучи гарантами мира с Вритрой, после его смерти они должны были испытывать мучения совести. Но ничего этого нет. Вместе с небожителями отшельники принялись прославлять Индру. Приятный ветер дует всегда, когда гибнут их враги. Общественное мнение, активно создаваемое брахманами, объясняло простолюдинам, что страна освободилась от мрака, хотя ночи не перестали сменять дни. Освобождением от мрака было названо убийство неугодного богам и брахманам политика. Теперь уже не надо ничего скрывать: мудрецы и боги действуют заодно. Гарантии безопасности, данные отшельниками, с самого начала были лживыми. Боги, восхваляя Индру, назвали его поступок справедливым. Кто осмелится судить победителя? Чтобы разделить вместе с ним плоды победы, его лучше громче прославлять. Но все это было слабым утешением для Шакры. Он снова впал в уныние, им овладело чувство вероломства, сознание собственной греховности. Он скрылся от людей и стал жить в глухом лесу возле озера.

Почему Шакра, убив такого сильного врага, не радуется победе, а впадает в уныние, убегает и прячется в безлюдном месте? Почему у царя богов вдруг возникло осознание совершенного им греха? Разве бог может совершить грех? Почему Индра не радуется вместе с остальными богами и мудрецами? Царь богов ведь начал осознавать чувства вероломства и уныния после убийства Вритры, хотя появление греховности связано со смертью Тришираса. Почему осознание своей греховности не возникло у Индры сразу после смерти Тришираса, но еще до убийства Вритры, если уж Триширас был брахманом, как утверждают авторы текста? Нет, осознание греха, совершенного им, появилось у Индры именно после смерти Вритры.

Разве убийство демона — это грех? Ведь по логике нормальной человеческой морали убийство демона должно было бы прославить его победителя Индру на весь мир и радость победителя врага всех богов должна была быть явлена всему миру. Но именно после убийства Вритры Индра бежит, скрывается от всех, «угнетаемый своими грехами». Что за поступок совершил Индра? Что это за победа царя богов, которая вызывает не радость, а увеличивает его грехи? Для победителя даже обычного врага такое поведение является, по меньшей мере, странным. Но еще более странно это выглядит для победителя демона. Убийство такого сильного и страшного демона должно было бы, напротив, как индульгенция, освободить его от многих грехов. А вышло наоборот...

Но если Вритра не демон, а просто человек, то его вероломное убийство, совершенное в нарушение данного обета, это как раз такой поступок, который должен обременять совесть. И тогда бегство, уныние, страх, угрызения совести, стремление скрыться от людей в тайном убежище — все это, скорее, признаки поведения преступника — убийцы, а не героя, избавившего мир от жестокого демона.

Кем же был Вритра? Текст легенды именует его — величественный, асура. В самой этой характеристике звучит нечто возвышенное, царственное. Таким может быть правитель. Триширас — сын бога Тваштри. Оба они обладают «вселенской формой», то есть, надо полагать, неограниченной властью, чем-то вроде власти императора. Обоих убивает Индра, но Тришираса помогает убить Такша (Плотник). Даже если предположить, что Триширас и Вритра одно лицо, и мы имеем два варианта одной легенды, то все равно никто из них не является брахманом. Почему же Индра скорбит именно по поводу убийства брахмана? Возможно, убийство Вритры по степени греховности приравнивалось в глазах современников к убийству брахмана. Кого же убил Индра, так что его преступление расценивалось как тяжкое, наравне с таким как убийство брахмана?

Как видим, все участники эпизода ведут себя отнюдь не по общеизвестной схеме, согласно которой Индра и боги символизируют добро, а Вритра — зло, демонические силы природы, мрак, хаос... Но если Вритра — человек, то его убийство может быть мотивировано враждой — политической, семейной, личной. Вритра, по словам Индры, — «враг, отнявший у меня все» — может быть либо иноплеменником, отнявшим власть и землю у царя, либо, напротив, самым близким родственником, лишившим его наследства и тем самым отнявшим всякую надежду на счастливую, обеспеченную жизнь. Так в чем же суть преступления Индры? Есть такое преступление, которое однозначно порицается всеми людьми, независимо от расы, национальности, убеждений и времени, в котором они живут, — это убийство родителей. Свидетельство в пользу версии, что Вритра является отцом Индры, можно найти в Ригведе.

Гимны, посвященные Индре, могут удивить любого непредвзятого читателя. Подвиги, совершаемые Шакрой, описывают человека, дела которого никак не могут считаться образцом для подражания. Невольно возникает вопрос: а что в них священного?

Разговор Индры с матерью начинается с того, что мать предлагает Индре подождать и окрепнуть, чтобы не навредить ей. Так родились все боги, таким путем должен идти и сам Индра. Но Индра придерживается другого мнения, он не хочет ждать и готов драться с одним, а договариваться с другим. Его путь лежит в стороне от общепринятых дорог. Мать советует сыну придерживаться старых обычаев. Индра, подталкиваемый своими желаниями, готов выступить против всех и ему наплевать на то, что будут думать о нем другие. Его не беспокоят тревожные раздумия матери, что он может навредить ей.

Так о чем здесь идет речь? Чего же хочет добиться Индра во что бы то ни стало, а его мать уговаривает его дождаться того же самого, не подгоняя времени? Очевидно, что Индра не из простой семьи, что его отец — какой-то правитель и Индра — его наследник. Но Индра не хочет ждать естественной смерти отца, мать же советует своему сыну подождать и получить власть по обычаю.

Внимательное прочтение этого гимна ясно показывает, что его содержание носит ярко выраженный биографический и исторический характер. Больше всего неясности вызывает вопрос хронологии. Все тринадцать стихов гимна расположены не в последовательном порядке, который представлял бы начало конфликта, его развитие, усугубление, кульминацию, убийство, побег и, наконец, тяготы последующей жизни Индры, а в ином, сильно измененном порядке. Загадочность событий усиливают постоянные забегания в будущее время или, наоборот, воспоминания о прошлом. Кроме того, каждый стих гимна содержит размышления о событиях и наполнен чувственными переживаниями.

Но если изменить порядок стихов в гимне, то можно получить точное и последовательное изложение событий.

1.Первые два стиха, из которых мы узнаем, что Индра встречается с матерью где-то недалеко от их родного дома. Из этих стихов мы узнаем, что Индра совершил какой-то поступок, вызвавший гнев отца и заставивший Индру скрываться вдали от родного дома. Надежды на прощение минимальны, и Индра понимает, что его могут лишить наследства. Жить как все он не желает. Чтобы добиться своих целей, он готов идти наперекор всем.

2.На третьем месте должен стоять стих под номером восемь. Из слов матери можно понять, что у отца Индры есть еще одна молодая жена и притом с ребенком. У Индры уже давно незавидная репутация. Опасаясь, что его брата по отцу назначат наследником, а сам он останется ни с чем, Индра совершает попытку убийства своего сводного брата, бросив его в реку. Но обстоятельства оказались сильнее, и брат остался живым. Мать Индры употребила все свое влияние, сделала все, что могла, и юная жена простила Индру. Но конфликт не закончился на этом, он только начался.

3.На четвертом месте следует расположить стих под номером шесть. По городу поползли слухи о конфликте в семье правителя. Разговоры об этом ведут все горожане, что называется, и стар, и млад. Все эти тревожные пересуды волнуют население, подрывают авторитет власти отца Индры. Беспокойство поселяется в народе.

4.Пятое, шестое и седьмое места. Эти места должны занимать стихи под номером три, четыре и пять. В вечерних сумерках мать Индры возвращается домой, а Индра, вопреки ее желанию, идет за ней. В доме своих предков Индра напился сомы из двух сосудов. Как бы мать ни любила своего сына (а матери в подобных случаях всегда защищают своих детей), своих мыслей и намерений устранить отца Индры и своего мужа у нее нет. Но слепой инстинкт женщины, спасающей одного мужчину (сына), легко может погубить другого (мужа). Мать прячет Индру от отца и, может быть, смутно, на самой глубине своей души, она опасается чего-то позорного: или отец узнает о возвращении Индры домой, или Индра... О другом исходе она старается даже не думать. Темнота покрывает весь мир и дом отца Индры. Убийство отца принесет позор Индре. Неважно, что по этому поводу будут думать люди. Пусть говорят. У Индры нет другого пути. Эта ночь должна решить все.

Еще не рассвело. Индра проснулся. Набросил одежду. На дворе стоял туман. Остатки сомы еще бродили в крови. Отец спал. Лежа без движения, он напоминал собой змея без рук и ног. Так пусть он не проснется... Сейчас или никогда! Никто не вправе отнимать у него надежды на счастье. Ни друг, ни враг, ни отец!

5. На восьмом месте должен находиться стих под номером одиннадцать. Итак, решение принято! Надо убить отца. Индра раньше говорил матери, что его поддерживают боги, ныне живущие в горах. В случае смерти Вритры, (а его смерти жаждут боги), они и послушные им отшельники сделают все, чтобы власть перешла к нему, Индре. Но мать не уверена, что ей нужна власть, добытая таким способом. Она считает, что брахманы не выполнят свои обещания: «Те боги, о сын, тебя подводят». Но Индра уже принял решение: Вритра будет убит! Нужно сделать только такой нужный, последний и самый решительный шаг!

6.Стих под номером девять соответствует своему месту. Мать вспоминает о прежней стычке Индры с Вьянсой, который ранил его, нанеся удар в челюсть. Но и раненый, Индра одержал верх. Словно в раздумьях, после долгих колебаний, мать считает, что распри в доме начались не из-за нее. И вот — какой ужас ! — мать становится свидетельницей убийства отца сыном.

7.На десятом месте должен быть стих под номером семь. Уже та первая драка утвердила позор Индры — сын поднял руку на отца. Что же будет, если сейчас Индра убьет отца? Полная сумятица мыслей в голове матери. Волны позора не умолкнут, как не перестанут течь реки. Смерть Вритры опозорит и сына, и мать, и весь род.

8.На одиннадцатом месте должен быть стих под номером двенадцать. Сын убивает отца. Мать становится вдовой. «Разве хотел, — спрашивает мать, — тебя убить отец?» Рой мыслей в голове матери множит вопросы, на которые она не может найти ответа. Став единственным свидетелем гибели мужа, она фактически стала соучастницей убийства. Как и всякому суеверному человеку, ей кажется, что только боги спасли жизнь ее сыну. Но какой ценой? Ни слова упрека сыну от нее мы не слышим. Ни одного намека на жалость к убитому. Только сожаление, что она стала вдовой. Кто же теперь будет защищать ее?

9.На двенадцатом месте поместим стих под номером десять. Автор гимна Вамадева восхищается мощью Индры. Факт убийства не осуждается, вообще не оценивается с позиции морали. Мать провожает Индру из дома. Теперь он должен сам завоевывать свое место под солнцем, находить новые пути для самоутверждения. Рассказчик сочувствует матери, что она вынуждена отпустить сына еще совсем в раннем возрасте. Индре предстоит возмужать, превратиться в зрелого мужчину. Чтобы стать «богом», необходимо убийство отца превратить в убийство демона. Путь к этому долгий. Но Индре суждено стать «богом».

10.Тринадцатому месту соответствует стих под номером тринадцать. Индра убегает из дома. Преступника ждут нужда и лишения. Какие бы гимны и славословия в его честь ни слагали заказчики и пособники преступления, все-таки заказчиков немного, а большинство людей всегда осуждает злодеяние, испытывая инстинктивное отвращение к преступникам вообще. Участь изгоя и чандалы ждала будущего царя богов. Отверженный скрывался в глухом лесу возле озера. Современники хорошо знали цену «победителю Вритры». И даже боги, о которых говорила мать, не могли сочувствовать убийце своего отца. Да и кто мог сочувствовать такому человеку? Разве такой же убийца... Или люди, которым убийство Вритры было выгодно. Изгнанник испытывал унижения, но терпел, даже когда оскорбляли его жену. Его пищей стали потроха собаки. Но время лечит любые раны. Особенно, когда за дело берутся умелые лекари. Изменения в судьбе Индры пришли тогда, когда какой-то брахман догадался, что эту ситуацию можно использовать для блага «богов» — брахманов высшего разряда.

Итак, Индра становится «богом» только после убийства своего отца. Этого отца зовут Вритра. Именно этот факт тщательно скрывается авторами и эпоса, и Ригведы. Здесь нет никаких сомнений. Но из слов матери ясно, что на убийство отца Индру подтолкнули «боги», отшельники и мудрецы. Так что есть смысл обратить пристальное внимание на их откровения и мудрость, которые воспевает Ригведа.

Что же связывало Индру и риши — певцов Ригведы? Многие гимны Ригведы говорят об Индре, как о страстном любителе веселящего напитка сомы. Скорее всего, именно это пристрастие и настроило Вритру против сына. Все свои подвиги Индра совершил под воздействием алкоголя. Перед убийством Вритры Индра ведь тоже напился сомы. Чтобы совершить подобный поступок, он должен устранить психологические барьеры.

После убийства отца Индра бежит из дома. Он скрывается в глухих лесах. С этого момента изгнанник становится чужим для родного племени шаков. И именно с этого времени мудрецы Ригведы стали его воспевать. Прочитаем теперь эти гимны, посвященные Индре, и посмотрим, за что воспевают Индру ведийские риши.

Ригведа — значительно более ранний памятник древнеиндийской литературы, чем Махабхарата. Она представляет собой сборник гимнов различным богам, используемый в ритуальных целях. Ее авторитет значительно выше эпоса. Герои гимнов — ведические боги: Индра, Агни, Савитар, Сурья, Сома, Варуна, Митра, Ашвины и другие. Из 1028 гимнов Ригведы только одному Индре посвящено 240 гимнов. Но при таком громадном материале количество сюжетов чрезвычайно мало. Из гимна в гимн кочуют одни и те же события, эпитеты, характеристики, повторы, оценки. На наш взгляд, это объясняется не только подражанием большинства авторов Ригведы немногим оригинальным творцам первоначальных текстов, но и во многом историческим характером описываемых событий. Дело в том, что ярких, запоминающихся событий в памяти потомков участников этих событий сохранилось немного. И хотя об этих событиях упоминается во множестве гимнов, посвященных Индре, но детального описания их нет. Да авторы гимнов и не ставили такой задачи — описать историю в том смысле, как мы ее понимаем сейчас. Их задачей было показать некоторый образец для поведения, воспеть и прославить именно его. Моральной оценки героических деяний Индры мы нигде не обнаружим.

По характеру изложения обстоятельств убийства Вритры Индрой видно, что наиболее подробное описание его было сделано не при жизни Индры и его современников, и даже не при жизни их сыновей, а скорее всего, уже при жизни их внуков и правнуков. Индра представлен в этих гимнах уже героем, но еще не богом: у него есть мать, отец, ему присущи человеческие чувства — страх, смелость, гордость, угрызения совести, он испытывает боль, страдания, да и оружие у него довольно обычное для людей — дубина. И этот свой поступок, как и многие другие свои деяния, он совершает в состоянии опьянения. Цели его также носят вполне земной характер. Одновременно с прославлением Индры как героя, его противник Вритра теряет человеческие черты. Но все же грань, отделяющая Индру от абстрактных божеств, сохраняется, хотя с каждым новым гимном она все больше стирается. Именно внуки, видевшие в детстве своего деда, и сохранившие в памяти многие реальные черты его сверстников, слышавшие множество разных историй от своих отцов, должны были запомнить историю своих ближайших предков не в виде перечисления событий и дат, а в форме неупорядоченного собрания рассказов о реальных событиях, уже подернутых романтическим флером «преданий старины глубокой», но еще не утративших реальное содержание судеб людей, которых они знали, с которыми встречались в детстве. Именно они, внуки, испытывали желание идеализировать своих предков, представить их биографии как изложение череды героических свершений. Сыновья на это были неспособны, потому что видели многое своими глазами, им трудно представить героическим то, что они сами воспринимали как прозу жизни. Поэтому самые ранние тексты Ригведы в их первоначальном виде, скорее всего, были составлены людьми из поколения внуков непосредственных участников событий. С каждым поколением людей героизация Индры и последующее его обожествление усиливались так же, как и демонизация Вритры.

Многие герои Ригведы, Махабхараты и Рамаяны одни и те же. Это значит, что в этих произведениях человеческого ума описаны одни и те же события, участниками которых были эти люди. Просто эти героические события были изложены в разное время многими людьми в той форме, какой она была популярна в каждой конкретной местности. Поэтому, хотя эти авторы часто и противоречат друг другу, но все же в чем-то они должны и подтверждать друг друга.

Гимны, посвященные Индре, имеют типовую структуру: какой-то брахман восхваляет Индру, вспоминает самые яркие его подвиги, чаще всего это все-таки убийство Вритры, и затем предлагает Индре приехать к нему в гости на колеснице с марутами или без них, просит уничтожить его врага и затем поделиться захваченным у этого врага добром с автором гимна. Как видим, человек, воспевающий Индру, практически всегда лицо заинтересованное. А значит его оценки действий Индры не будут объективны. На основании того, что врагами автора гимна чаще всего называются дасью или дасы, большинство исследователей предлагают считать Индру и этого брахмана ариями. На наш взгляд это не очень корректно: ведь достаточно часто Индра убивает и ариев по просьбе других брахманов. Образ Индры-героя резко меняется в худшую сторону, когда авторы гимнов называют его «О ты, продаваемый за сому» (Ригведа, 6, 314) или как в следующих стихах:

Ригведа. ?. 24.9 — 10.

(Индра:)

«За большее он предлагает меньшую цену.

Я был рад снова уйти непроданным.

Меньшее он не заменил большим.

Люди со слабым разумением исчерпывают договор (?)».

(Вамадева:)

«Кто купит у меня этого

Индру за десять дойных коров?

Когда он разобьет врагов,

То пусть отдаст мне его назад».

У читателя остается впечатление, что он присутствует на аукционе. И уж, конечно, никак современники не могли называть богом человека, которого выставляли на рынке в качестве товара. Право же, «бог», продаваемый за сому или отдаваемый в аренду за десять коров, вызывает массу вопросов. Но, может быть, для того времени это очень высокая цена? Сравним. В Махабхарате Варуна дает выкуп в тысячу коней за невесту Сатьявати (Араньякапарва, Сказание о паломничестве к тиртхам, глава 115, шлоки 15 — 22). А ведь кони всегда и везде стоили гораздо дороже коров. Стоимость услуг царя богов в сотни раз ниже цены женщины! Почему так низко ценят Индру авторы гимнов?Восхваляя и прославляя его, они тем не менее устанавливают ему реальную цену. Риши Ригведы считают «царя богов» наемником.

Вообще, чего хотят персонажи гимнов Ригведы? Что они ценят более всего? Гимны говорят, что это не знания, не справедливость, не любовь, не мир среди людей, не традиции, не красота природы. Нет, это — страстное, неимоверное желание получить чужое добро, сокровища, богатство.

Ригведа. 1. 121. 15.

«Да не минует нас эта твоя милость,

О великий благодаря наградам! Да окружат (нас) жертвенные услады!

Надели нас, о щедрый, коровами чужого!

Да будем мы тебе самыми щедрыми сотрапезниками!»

Ригведа. ?. 84. 20.

«Ни твои дары, ни поддержки твои, о Васу,

Никогда нас не обманут.

И надели нас, о дружелюбный к людям, всем

Достоянием (других) народов!»

Ригведа ?. 17. 16.

«Желая коров, желая коней, желая добычи,

(Зовут) вдохновенные Индру для дружбы.

Желая женщин — того, кто дает женщин, того, чья помощь нерушима,

Мы подтягиваем к себе, словно бадью в колодце».

Но, возможно, он покупал или выменивал эти богатства для брахманов? Нет, тексты гимнов Ригведы переполнены описаниями того, как Индра отнимал стада коров, коней, овец и богатства у их настоящих владельцев и отдавал это отнятое добро брахманам.

Ригведа. ?. 52. 3.

«Он ведь захватчик из захватчиков (?), отверстие в вымени (с сомой)

С золотым дном, (бог,) возросший от опьянения с помощью мудрых.

Индру этого я призвал благим деянием и молитвой,

(Его,) чьи дары самые щедрые: ведь он полон сомы».

Свою просьбу к Индре совершить грабеж автор гимна называет благим деянием. Храбрость Индры возрастает после приема алкоголя. Да и чтобы ему было легче расставаться с награбленным, нужно снова добавить спиртного.

Известность Индры возрастала после каждого успешного разбойничьего набега. Но это была специфическая слава, слава человека, отнимающего имущество у настоящих владельцев и отдающего это имущество брахманам...

всего лишь за похвалу. И кроме этой славы еще и слава пьяницы — человека, которого можно купить за не слишком большое количество сомы — хмельного, веселящего напитка. Эти грабежи, совершенные в пьяном виде, авторами и заказчиками гимнов и были названы славными деяниями и подвигами. Пьяного не мучат угрызения совести. Добиться его согласия совершить грабеж, кстати, тоже значительно легче. Заказчики были хорошими психологами.

Прославляя Индру и приглашая его в гости, авторы гимнов чаще всего дают ему следующие определения: «боец», «муж знаменитый», «захватчик из захватчиков», «герой», «герой-завоеватель», «захватчик богатства», даже «баран» — и значительно реже «бог».

Ригведа. ?. 51.1.

«Этого барана — много раз призванного, прославленного

Индру опьяняйте хвалебными песнями, (этот) поток добра...»

Человеческие черты характера Индры слишком очевидны. И, действительно, в ранних гимнах они еще полны реальности. Например, в Ригведе (4. 18.3) перед убийством Вритры он выпил два сосуда сомы. А вот в более позднем гимне съел уже три котла буйволов и выпил три озера сомы:

Ригведа ?. 29. 7 — 8.

«Друг-Агни быстро сварил другу

По его желанию три котла буйволов.

Для убийства Вритры Индра выпил

У Мануса выпитого сому — три озера сразу.

Когда он, щедрый, съел мясо трехсот буйволов

(И) выпил три озера, полных сомы,

Словно победный клич, все боги провозгласили добычу

Индре, после того как он убил дракона».

А Вритра, как видим, превращен в дракона. Но гимны на этом не останавливаются. Восьмой стих усиливает гиперболизацию: три котла вмещают уже мясо трехсот буйволов, Вритра становится полностью волшебным существом. Но тенденцию, однажды намеченную, уже не остановить. В восьмой мандале обожествление Индры практически закончено.

Ригведа ?. 77. 4.

«В один глоток Индра

Выпил сразу триста

Озер сомы...,»

Невероятность и масштабы содеянного способствуют обожествлению. Подобные примеры можно приводить во множестве. Фантазия слушателей и никем не обуздываемый словесный водопад рассказчиков довершали однажды начатое.

Таким образом, мы можем проследить путь превращения Индры из героя в бога, причем герой этот явно не является носителем совершенных моральных качеств. Как раз наоборот, мораль — это вообще, кажется, последнее, на что обращают внимание авторы гимнов.

Ригведа ?. 13. 5.

«Ты сделал так, что земля стала видной для неба,

О убийца змея, который освободил пути для рек,

Тебя, бога, боги породили похвалами,

Как скакового коня (освежают) водой. Ты достоин гимна».

Безудержная лесть искажает восприятие мира. Но всякий обман совершают ради корысти. И все же в самом худшем положении оказываются доверчивые потомки: все легенды им кажутся правдой. Наиболее темные и непонятные места в гимнах наивные слушатели совместными усилиями многих поколений превратили в божественное откровение.

Но если мы отчетливо наблюдаем путь из героев в боги, то должен быть и начальный пункт этого пути: превращение человека в героя. И он есть. Точка отсчета этого процесса — убийство Вритры. Это был первый так называемый «подвиг» Индры, совершенный в глубокой юности. Все остальные свои деяния, так подробно воспеваемые ведийскими ришами, он совершает позднее.

Итак, если Индра — человек, то следует полагать, что и его противники живые реальные люди, а не демоны, ракшасы, драконы и прочие волшебные существа.

Главный противник Индры — Вритра. Гимны Ригведы без конца повторяют, что Вритра запрудил реки, а Индра, убив Вритру, освободил воды. «Ты сделал реки, о Индра, легко проходимыми» — яркий пример, иллюстрирующий свободу движения вдоль рек, наступившую после убийства Вритры. То есть, и это деяние Индры возможно понять, не искажая здравого смысла. Представим следующую панораму событий.

Вритра — правитель огромной территории, захваченной пришельцами с севера. Реки — это торговые маршруты, по которым движутся караваны судов. Иногда путь этот проходит и по суше, но вдоль рек. По берегам этих водных артерий расположено множество священных мест — тиртх. Возле них живут брахманы, совершающие жертвоприношения от имени проезжих торговцев, цель которых — вымолить у богов удачу в торговле. В результате создалось положение, при котором значительная часть прибыли от торговли попадала к брахманам. Правитель же не получал с этих сумм налоги. Торговцы повышали цены, чтобы компенсировать эти непроизводительные расходы. В результате этих действий страдали покупатели, страдала казна, да и сами торговцы тоже — ведь дорогие товары медленнее расходятся, товарооборот уменьшается. Вритра запрудил реки! Это значит, что правитель силовым путем прекратил такие «священные поборы», разогнал брахманов и стал сам контролировать движение товаров по торговым путям. Он резко снизил налоги с торговцев. В выигрыше оказались все: торговцы, земледельцы, воины, ремесленники. Все, кроме брахманов.

Огромная масса брахманов, оставшись без источника пропитания, не смирилась. Небожители и святые отшельники, не способные жить трудами своих рук (производительный труд считался у них позорным занятием) стали искать способ убить Вритру и уничтожить созданную им новую налоговую систему, где у них не было никаких льгот и привилегий. Такая обязанность, как кормить самих себя, рассматривалась ими как обуза. Так родился замысел мудреца Дадхичи: убить Вритру руками его сына. Поддержка мудрецов заключалась в тщательной психологической обработке сына вождя, в умении воздействовать на его слабости и пороки.

Индра унаследовал от отца физические данные, но не характер. Если Вритра был храбрым воином, мудрым правителем, создателем государства, где роль брахманов была значительно уменьшена, то его сын Индра являлся полной противоположностью отца. Из гимна в гимн рефреном звучат слова риши, воспевающих Индру как любителя выпить, транжиру и бездельника, грабителя, для которого власть только средство удовлетворить свои прихоти. Отец, зная об этом, пытается его образумить и даже думает о том, что, может быть, придется лишить Индру статуса наследника и назначить наследником другого — младшего брата Индры от «юной жены». В семье разгорается большой династический конфликт. Индра понимает, чем грозит ему немилость Вритры: это конец разгульной жизни, конец удовольствиям. Вот здесь-то и появляются «боги» и святые отшельники. Они обещают Индре помощь в борьбе с отцом. Получив поддержку от брахманов, потакающих его капризам и умело манипулирующих им, в отчаянии Индра, находясь в алкогольном опьянении, принимает решение убить своего отца Вритру.

Невольную поддержку Индре оказывает мать. Вритра часто обсуждал с ней поведение своего непутевого сына. В сердцах муж высказал намерение передать власть младшему сыну от другой жены. Эта откровенность стала роковой для него. Узнав о грозящей Индре опасности, мать предупредила своего сына. Сомнения и страхи, владеющие Индрой, получили весомую поддержку. Вспыхнул скандал. Индра вынужден был уйти из дома и жить у своих друзей. Но через какое-то время он узнает от матери, что отец не желает его простить. Мать убеждает его порвать с брахманами: «Те боги, о сын, тебя подводят». На эти условия Индра не согласен. В пылу спора он идет вслед за матерью.

Дома он надеется поговорить с отцом и выяснить все вопросы. Но Вритра уже спит. Индра выпивает сомы и это придает ему смелости. Все страхи и сомнения отброшены. Индра принимает решение убить своего отца.

События развивались примерно по такому сценарию. Переворот совершился. Теперь посмотрим на другие обстоятельства, позволяющие подтвердить эту версию. Туманные и темные места Ригведы свидетельствуют о том, что Вритра был убит не в ходе честного поединка с Индрой.

Ригведа. ?. 32. 2,7.

« Источники, теснимые по временам,

Вымя горы, ты поторопил (, чтобы они текли), о громовержец.

А когда самого змея, лежавшего беззаботно, о грозный,

Ты убил, о Индра, (тут) ты приложил (свою) силу.

Когда Индра против великого Данавы

Поднял смертельное оружие — (свою) не знающую равных силу,

Когда он обманул его, поразив дубиной,

Он сделал его самым низким из существ».

Нападение было совершено, когда его противник не ждал — отдыхал или спал. Что за геройство — убить спящего! Но по моральному кодексу Ригведы обман и бесчестное убийство не являются чем-то плохим и предосудительным. Хорошо все то, что приводит к успеху и богатству, власти и удовольствиям. Нужно устранить всех, кто стоит на пути и мешает приобретать эти блага.

Ригведа. ?. 32.7,10.

«Безногий, безрукий боролся он против Индры.

Тот ударил его дубиной по спине.

Вол, хотевший стать противником быка,

Вритра лежал, разбросанный по разным местам.

Среди неостанавливающихся, неуспокаивающихся

Водяных дорожек скрыто тело.

Воды текут через тайное место Вритры.

В долгий мрак погрузился тот, кому Индра враг».

Спящий человек на ложе всегда будет казаться безногим и безруким: он не в состоянии оказать сопротивление убийце. Нет ни одного места в Ригведе, где говорилось бы, как наносил удары Вритра во время битвы с Индрой. После смерти Вритры убийца бросил его тело в реку.

В гимнах Ригведы можно найти прямые указания на истинную причину убийства Вритры.

Ригведа. ?. 131. 4.

«Пуру знают это твое героическое деяние,

Что ты, о Индра, разбил осенние крепости,

Разбил, играя силой.

Ты проучил, о Индра, того смертного,

Не приносящего жертв, о господин силы.

Ты отнял (у него) огромную землю, эти воды,

Опьяняясь (сомой), — эти воды».

Так вот в чем, оказывается, причина убийства! Вритра был идейным противником брахманов. Во-первых, он не приносил жертв, и,соответственно, не платил брахманам за совершение жертвоприношений, а во-вторых, владел огромной землей и водами, которые у него следовало отнять. В этом гимне снова напомнили слушателям, что это убийство Индра совершил в состоянии опьянения. Понятно, если центральная власть не совершает жертвенных приношений, то напрасно их ожидать от простых смертных. Но все можно изменить, если власть поменять. Индра оправдал надежды брахманов.

Но, если человек совершил такое преступление — убил отца, что ему за дело до других людей — простых смертных? Теперь можно убивать всех! И наш герой становится, по сути дела, наемным убийцей, выполняющим заказы «святых отцов».

Ригведа. ?. 33. 3 — 5.

«Ты, о Индра, недругов обоего рода:

Врагов из дасов и из ариев, о герой,

Убивай, как (рубят) деревья, с помощью хорошо сложенных гимнов.

Разбей (врагов) в битвах, о самый мужественный из мужей!

Ты нам, о Индра, с (твоими) нескупыми поддержками

Другом будь весь век, помощником в усилении,

Когда мы зовем тебя при покорении солнца,

Сражаясь в боях (,разделившись) на две половины!

Будь нашим, о Индра, сейчас и в дальнейшем!

Будь милосердным и готовым нам помочь!

Так воспевая, под защитой могучего

В решающий день мы хотели бы больше всего захватить коров!»

Для авторов гимнов враги находятся и среди местных жителей, и среди пришельцев. Страна разделилась на две половины, идет гражданская война. Снова и снова звучат пожелания завоевать как можно больше богатства. Кто возьмет власть, тот получит коров. Жертвами этой войны становятся многие жители страны.

Ригведа ?. 34. 4 — 7.

«У кого он убил отца, у кого мать,

У кого могучий (убил) брата, он не отшатывается от того (человека).

Напротив, (этот) воздаятель охотно принимает у него предложенные

(дары).

Он не отшатывается от преступления, (этот) наделитель добром.

Ни с пятерыми, ни с десятерыми не хочет он связываться.

Он не придерживается того, кто не выжимает (сому), даже если

тот процветает.

Он или так покоряет, или сотрясатель убивает.

Преданному богам он дает долю в загоне с коровами.

Могучий в бою, останавливающий колесо,

Отвернувшийся от того, кто не выжимает (сому), укрепляющий

выжимающего (сому),

Всеобщий угнетатель, вызывающий страх, Индра —

Ария ведет дасу куда захочет.

Он сгоняет в одно место имущество скупца, чтобы (его) разграбить,

Почитающему (его) он выделяет замечательное добро.

Не раз оказывается в беде весь

Народ, который раздразнил его силу».

Убивая часть членов семьи и сохраняя жизнь остальным, Индра внушает ужас живым. По сути дела, он превращает этих обычных слабых людей в покорных рабов. Стремясь сохранить себе жизнь, они отдают свое последнее имущество.

Награбленное имущество Индра дает только людям, преданным богам, которые охотно совершают жертвоприношения, выжимающим сому. Защищающего свое имущество, авторы именуют скупцом, жадным. Страх и ужас поселяется в народе. Брахманы поддерживают не простых земледельцев и пастухов, а грабителя, ведь он же делится с ними награбленным. Страна разделилась на два лагеря, война идет за власть. Именно о завоевании власти говорят авторы гимнов, употребляя выражения «завоевать солнце», «захватить солнце».

Ригведа ?. 56. 5.

«Когда ты растянул твердую основу — незыблемое пространство,

Ты установил (ее) на столпах неба — рывком.

Когда в борьбе за солнце в опьянении, в радостном возбуждении

ты, о Индра, убил

Вритру, ты выпустил поток вод».

Убив Вритру, а значит, поколебав светскую систему власти, Индра сделал все, чтобы брахманы могли вернуть себе прежнее влияние и власть. Борьба только начиналась. То, что «завоевание солнца» носит не космогонический характер ( как утверждают комментаторы Ригведы), отчетливо видно из того, что это стремятся сделать многие.

Ригведа ?. 131. 2.

«Ведь при всех выжиманиях (сомы) (люди) донимают тебя

С бычьей яростью, (бога) общего (и) единственного — каждый

для себя,

Желая завоевать солнце — каждый для себя...»

Солнце — это то, что дает жизнь, тепло, урожай, комфорт. Для людей эти блага воплощаются в богатстве, имуществе, золоте, земле, удовольствиях. Но власть позволяет получать эти блага без труда и в большом количестве в любой момент времени. Невозможно завоевать Солнце — и как небесное светило, и как бога, и как источник благ — только для себя одного! Ведь Солнце светит равно одинаково и преступнику, и доброму, и труженику, и лентяю, и атеисту, и верующему в любых богов. Завоевать Солнце, победить его нельзя. А вот власть можно. Поэтому в данном контексте Солнце символизирует власть, которую хотят иметь и за которую сражаются все. Война за власть — самая жестокая из войн. Никаких правил ведения войны, никаких сдерживающих запретов, никаких моральных табу нет.

Ригведа ?. 34. 3 — 5.

«Индра зажал Вритру, пуская в ход силу.

Он перехитрил (хитрости) хитрецов, пуская в ход способности

превращения.

Он убил Вьянсу, желая сжечь все в лесах.

Он сделал явными звуки (?) ночей.

Индра, захватчик солнца, порождающий дни,

С помощью Ушиджей выиграл сражения, (он,) превосходящий (всех).

Он сделал (так, что) знамя дней заблистало для человека.

Он нашел свет, для высокой битвы.

Индра предался насилиям (и) разрушениям,

Подобно мужу, совершающему многие мужественные деяния.

Он внушил певцу эти поэтические мысли,

Он улучшил этот их чистый облик».

Обман, насилия, убийства, ночные нападения, переодевания... В войне были использованы все средства. Воспевая насильника и грабителя, авторы гимнов ни слова не говорят о жертвах. Только себя они считают людьми, достойными жизненных благ и самой жизни. Целью их творчества становится прославление убийцы, ведь это прежде всего выгодно им — творцам гимнов. Какие тут могут быть нравственные терзания и мучения совести?

Вритра был убит в борьбе за власть. Убийца скрылся, ему не давала покоя совесть. Перемешались все чувства: стыд, горе, страх... «Победитель демона» струсил. Но ведь Вритра считался самым грозным врагом Индры. И после его гибели Индра должен был ликовать. Кого бояться царю богов?

Ригведа. ?. 32. 14.

«Какого мстителя за змея увидел ты, о Индра,

Что в сердце к тебе, убийце, проник страх,

Когда девяносто и девять потоков

Ты пересекал, как испуганный орел — пространства?».

Этот мститель — совесть. Отцеубийце стало стыдно. Совесть на давала покоя и гнала его подальше от глаз людских, от места убийства — дальше, дальше...

Можно скрыться от людей, но нельзя скрыться от мстителя, живущего внутри самого себя. Но как бы ни страдал Индра, раскаяния он не испытывал, потому что понимал, что прощения не будет. Какие бы очистительные обряды ни совершали над ним брахманы, все было ясно для него: назад дороги нет, домой к родственникам вернуться нельзя. Новые порции сомы, новые утешения брахманов, новые наслаждения — он предпринимал все, чтобы забыться. «Царь богов» Шакра привыкал к жизни изгоя вдали от родного племени шаков. Теперь его отделяла целая пропасть от старого образа жизни.

Но что же разделяло две противоборствующие стороны в этой гражданской войне, разразившейся после убийства Вритры? Много раз гимны говорят, что Индра искореняет «не приносящих жертв», «не почитающих богов», «живущих без священных слов», «не выжимающих сому», «безбожников», «ненавистников молитвы». Причиной распри было богатство, принадлежащее не верующим.

Ригведа ?. 33. 1,4,5,8.

«Придите! Мы пойдем к Индре, желая коров:

Да усилит он как следует заботу о нас!

Он, несокрушимый, уж не пренебрежет ли

Крайним стремлением нашим к этому богатству, к коровам?

Ведь ты убил дубиной богатого дасью,

Один, выступая с помощниками, о Индра.

C высокого берега разлетелись они у тебя во все стороны:

Не приносящие жертв санаки отправились в (последний) путь.

Ведь они у тебя обратились в бегство, о Индра,

Не приносящие жертв, соревнуясь с приносящими жертвы.

Когда ты (кинулся) с неба, о повелитель буланых коней,

о возница, о грозный,

Ты из двух миров сдул (врагов,) лишенных обета.

Сделав чехол для земли,

Украшаясь золотой драгоценностью,

Они, спешащие, (все же) не миновали Индры.

Своих соглядатаев он поместил вокруг солнца».

Какие у солнца могут быть соглядатаи? Астрономов тогда еще не было...

А вот вокруг трона всегда суетились шпионы.

Не желающие приносить жертв не хотели делиться своим добром с теми,

кто не хотел трудиться. Да и кто это сделал бы добровольно? В ответ не желающие трудиться развязали гражданскую войну с «не приносящими жертв».

Можно предположить, что все эти люди одобряли политику, которую стал проводить Вритра по отношению к брахманам: он распорядился прекратить бесчисленные жертвоприношения, которые устраивались на торговых путях, у водных источников, в местах поселения людей — в этом смысл выражения «реки, поглощенные змеем». Но для брахманов сложилась новая и совершенно нетерпимая для них ситуация.

Ригведа ?. 29. 1.

«Если уж так (случилось), о истинный, о пьющий сому,

(Что) мы живем, словно без надежды,

Дай же нам, о Индра, надежду

(В виде) коров, коней, тысячи прекрасных (благ),

о (ты,) очень богатый!»

В семи стихах гимна их авторы с мольбой заклинают Индру дать им пропитание. Но не забывают они и об удовольствиях — ведь под «тысячами прекрасных» следует понимать женщин, а не абстрактные блага.

Брахманы, лишенные средств существования, поняли, что такая власть правителя приведет к гибели само их сословие. Большая часть местного населения с одобрением приняла политику Вритры, ведь она избавляла их от обременительных поборов, от необходимости содержать ненасытную орду бездельников. Эту политику одобряли даже некоторые из уцелевших после нашествия ариев местных правителей, например, даса Намучи. Но Индра был на другой стороне. Он убивает «не почитающих богов» (например, ариев Арну и Читраратху) и «не приносящих жертв» (дасу Намучи) и просто «черную кожу» (простой народ).

Ригведа ?. 130. 8.

«Индра поддерживал в раздорах приносящего жертвы ария,

Он, имеющий сто поддержек, — во всех состязаниях,

В состязаниях, награда за которые — солнечный свет.

Карая для Ману тех, кто не имеет обетов,

Он подчинил (ему) черную кожу...».

Война носила не национальный характер и не расовый. Для брахманов она была в какой-то степени религиозной, ведь речь шла о средствах существования для них. А ими для них были дары и угощения во время жертвоприношений. Славословия жрецов затуманили Индре голову не меньше, чем сома. У него не было принципов,смыслом его жизни стали чувственные желания, убийства и удовольствия. Воздействуя на его тщеславие, творцы гимнов добивались своих целей. Ведь лесть ослепляет не меньше темноты и пьянит не меньше вина.

Культ жертвоприношений, широко представленный в Ригведе и в эпосе ,— явление, безусловно, местное. Он сложился задолго до нашествия скотоводов, которых гимны называют ариями, а в эпосе именуют шаками и гандхарами. В самом деле, на севере в евразийской лесостепной зоне богослужения носили упрощенный и условный характер: в качестве жертвы боги получали то, что было у степняков под рукой, тем же доступным минимумом довольствовались и совершающие жертвоприношения служители культа — волхвы, шаманы... Поэтому конфликт между служителями культа с одной стороны, и народом и вождями с другой стороны не возникал. Такое положение могло существовать очень долго — веками. И, напротив, культовая практика народов южной, субтропической зоны носила чрезвычайно развитый характер, при котором выделялось многочисленное сословие жрецов — посредников между людьми и богами. Это сословие и разрабатывало формы культа, технологию регулярных жертвоприношений со множеством правил, тонкостей выполнения, с развитой системой толкования реакции богов на эти, посвященные им, действия. Чем сложнее были эти формы, тем многочисленнее становилось сословие жрецов, а увеличение числа жрецов, в свою очередь, приводило к усложнению обрядов, и так до тех пор, пока не появлялся здравомыслящий правитель, которому приходило в голову, что все это может плохо кончиться для его страны, для подвластных ему людей и, в конечном счете, для его власти. И тогда начинались репрессии против культа и его служителей , замена старого культа новым, чаще всего заимствованным, после чего все начиналось сначала, по той же схеме. Примеров этому история знает много.

Именно такой культ и такая система жертвоприношений сложилась в государствах и культурах, именуемых современной наукой культурами Хараппы и Мохенджо-Даро, перед нашествием ариев. Жертвоприношения — основа культа именно потому, что они являются постоянным источником безбедного существования многочисленного сословия брахманов. Бог Агни, принимающий жертвы, занимает в этом культе особое место — это бог тех, кто совершает регулярные жертвоприношения, особый — свой — бог брахманов.

Ригведа ?. 1. 16 — 17.

«О добрый вождь Агни, твои близкие соседи,

Получающие (от тебя) все счастливые дары,

(Мы,) возрастающие благодаря славе прекрасного семени, —

Да осилим мы безбожных противников!

Ты стал знаменем богов, о Агни,

Радостный, знающий все поэтические возможности.

Как друг дома ты дал смертным жилье.

Как колесничий ты едешь к богам, достигая цели».

Служители культов не упускают ни одного благоприятного случая послать проклятия по адресу своих врагов. Жажда мщения искажает мировосприятие жрецов: им кажется, что чем больше проблем будет у их врагов, тем счастливее будут они сами. Весь мир для них разделился надвое: сторонники культа богов и их противники. Там, где совершаются жертвоприношения, — там благо, мир, добро, свет, жизнь. Тот, кто препятствует жертвоприношениям, — враг, скупец, злой человек, обманщик, змей, демон. Перед огнем преклоняются все служители культов, он объединяет всех жрецов. Агни становится вторым по популярности среди богов Ригведы, он — друг Индры.

Ригведа ?. 18. 1,2,4.

«Будь расположен к нам, о Агни, когда мы приближаемся,

Добрым, как друг — к другу, как родители ( — к сыну):

Ведь поселения людей полны обмана!

(Двинувшись) навстречу, сожги недоброжелателей, (чтоб они)

показали спину!

Спали дотла, о Агни, ближних недругов!

Спали (злое) слово не приносящего (жертв) чужого!

Спали, о Васу разумный, неразумных!

Пусть распространяются твои нестареющие, неутомимые (языки)

пламени!

Высоко (взметнувшись) пламенем, о сын силы,

Прославленный, надели жизненной силой тех, кто трудится на

жертвоприношениях!..»

Жажда чужого добра столь велика, что все противники жертвоприношений объявлены лжецами, глупцами, негодными людьми. Так будет проще, а главное, гораздо больше оснований отнять чужое имущество. Зачем глупцам имущество? То, что это имущество никто не получает без труда, древних риши не интересует, это не их проблема. Земледельца, проливающего пот на полях, пастуха, изнывающего от жары, охотника в лесах, ремесленника Ригведа не упоминает. А вот брахман, живущий за их счет, вне всяких сомнений, достоин восхваления. Хотя, в отличие от ранее перечисленных, он ничего не создает. Его усилия направлены на то, чтобы манипулировать другими и жить за их счет. А если не удается использовать хитрость, то в арсенале брахманов всегда есть крайнее оружие — истребление своих врагов.

Ригведа ?. 16. 1,2.

«Этот Агни повелевает обилием прекрасных мужей,

Великой удачей,

Он повелевает богатством из прекрасного потомства, коров,

Он повелевает убийствами врагов.

Следуйте за ним, о мужи Маруты, для усиления,

(За тем,) у кого богатства, усиливающие счастье,

(Те,) что в сражениях превосходят злоумышленников

(И) всегда уничтожают врага!»

Именно брахманы на своих собраниях решали, кто достоин жизни, а кому надлежит умереть. Роль этих исполнителей принадлежала ближайшему окружению Индры, его свите — Марутам. Это была грабительская банда, уничтожающая всех «не приносящих жертв», отнимающая у них богатство. Они содействовали жертвоприношениям и охраняли их.

Противниками Марутов были ракшасы. Это была специальная служба, в свое время созданная Вритрой. Ей ставилась задача препятствовать совершению жертвоприношений. В состав этой службы входили стражники, которые стараниями брахманов получили демонический статус. А ведь само слово «ракшас» образовано от глагола raks — «сторожить, охранять». И что в этом демонического? Прочтем гимн, который описывает мироощущение и жизненную позицию древних риши наиболее ярко.

Ригведа ?. 30. 8, 15 — 21.

«О многопризываемый, ты раздавил живущего

Вместе с Дану безрукого Кунару, о Индра.

Вритру разрастающегося, злобного,

Безногого ты убил мощной (дубиной), о Индра.

О Индра, будь тверд! Дорожные лари (?) готовы.

Помоги с жертвой певцу и (его) друзьям!

Обладающие колдовской силой смертные, чинящие зло,

Мошенники с колчанами должны быть убиты!

Повсюду слышится гул близких врагов.

Порази их самым раскаленным камнем!

Расщепи их сверху вниз! Расколи! Одолей!

Убей ракшаса, о щедрый! Отдай (нам) во власть!

Вырви ракшаса с корнем, о Индра!

Расщепи середину! Отломи верхушку!

До каких пор ты пребывал в нерешительности?

Метни раскаленный дротик в ненавистника молитвы!

Если на счастье со (своими) конями, приносящими награду, о вождь,

Ты завладеешь великой, обильной освежающей пищей,

Пусть (и) мы станем добытчиками обильного богатства!

Да будет нам доля, о Индра, связанная с потомством!

Принеси нам, о Индра, сверкающую долю!

Мы хотим оказаться в избытке твоего дара!

Наше желание простерлось, словно море!

Удовлетвори его, о господин благ!

Порадуй это желание коровами, конями,

Подношением из золота, и (еще) распространи (его)!

Стремясь к солнечному свету, вдохновенные люди из рода Кушики

(Своими) молитвами тебе, Индра, создали средство для езды.

Проломи для нас загоны для коров, о господин коров, (выгони) коров!

Да стекутся для нас выигрыши, награды!

Ты — небожитель, о бык, чье неистовство истинно.

Будь нам хорошим дарителем коров, о щедрый!»

Не велико геройство уничтожать своих безруких и безногих врагов, не способных ни оказать сопротивление, ни убежать! То есть или спящих, или лежачих. Но именно такие действия Индры признаются подвигом. А особенно, если записать их в змеи, или в демоны. Все враги объявлены мошенниками и колдунами, их число и не думает снижаться. Просто уничтожить ракшаса мало, надо убить его предков, детей, братьев и сестер! Всех родственников, друзей, знакомых. Корень, верхушку, ствол.! Сколько ненависти в таком желании расправиться со своими врагами! Применить против них раскаленное оружие, чтобы мучились. А лучше сжечь их, чтобы совсем исчезли с лица земли.

Но вот снова древний поэт вспоминает о пище, имуществе, наградах. Главное для автора гимна — захват добычи. Сколько страсти в этом желании овладеть богатством! Богатство — цель и смысл жизни. Жертвоприношения — средство иметь и потреблять не работая. Коровы еще не имеют священный статус, как в возникшем гораздо позднее индуизме. Они перечисляются в одном ряду с конями и золотом, то есть, являются эквивалентом богатства. Чтобы жрецы могли получить свои награды при исполнении ритуала, Индра должен сломать загоны для коров, то есть, угнать этих коров, ограбив их настоящих владельцев, которые живут своим трудом, но живут «без священных слов». Брахманы же ненасытны в своих желаниях и сами признаются в этом, никого не стесняясь:

«Наше желание простерлось, словно море!» При таких аппетитах жрецов удовлетворить все запросы брахманов — это все равно, что осушить море. За такими стремлениями стоит не просто жажда богатств и наслаждений, но и сжигающая все страсть к власти («стремление к солнечному свету»). Авторы гимнов в Ригведе выступают не только в качестве заказчиков очередного убийства и грабежа, но и пособниками бандитов. Они указывают место, где находятся их враги, рассказывают о наиболее удобном времени нападения, о дорогах, ведущих к очередной жертве, о наилучших способах расправы с «не приносящими жертвы».

Разумеется, совершать такие масштабные грабежи в одиночку Индра не мог. Во всех разбойных нападениях вместе с Индрой участвует и целый отряд его спутников — марутов.

Ригведа ?. 169.2.

«Эти (Маруты) запрягли (колесницы), о Индра, (они,) находящие

Вознаграждения от всех народов в мире смертных.

Войско Марутов приходит в возбуждение

Для захвата главной награды — завоевания солнца».

Обычно упоминание о завоевании солнца трактуется как космогонический миф. Но в космогоническом смысле уже первый завоевавший солнце не оставляет другим такой возможности. Если же солнце — это власть, то в силу многоступенчатости любой власти, в ее иерархии найдется место для всех, кто боролся за нее и в конце этой борьбы оказался в нужный момент на стороне победителя.

Кстати, здесь следует напомнить читателю о том, что до нашествия ариев на севере Индии по данным Махабхараты правила Солнечная династия, символом власти которой и было Солнце. Стремление «завоевать солнце» в Ригведе — это разгоревшаяся гражданская война за наследство Солнечной династии.

Маруты в ходе грабительской войны с «разрушителями жертвоприношений»

часто гибнут, и не только от рук «ненавистников молитвы» и «безбожников». Индра не хочет делиться с ними добычей. Маруты жалуются на Индру «заказчику» — Агастье.

Ригведа ?. 170. 2, 3.

«Зачем ты, Индра, хочешь нас погубить?

Маруты — твои братья.

Обращайся с нами хорошо!

Не убивай нас в столкновении!»

«Почему же, о брат Агастья,

Будучи другом, ты мало уважаешь нас?

Ведь мы знаем, какова твоя мысль:

Нам ты ничего не хочешь дать!»

После разбойных нападений их число заметно уменьшалось. Они обращаются к Индре с замечанием, что гибель их товарищей не является случайностью. То есть, фактически, они обвиняют его в их смерти. Но и к Агастье, заказчику и организатору нападения, у них тоже есть претензии. Маруты рассчитывали на большую долю добычи, в связи с уменьшением претендентов на трофеи. Ни Индре, ни Агастье подобный расклад не выгоден. Ясно, что при дележе добычи доля каждого тем меньше, чем больше участников дележа. Кто же захочет делиться при таких непомерных желаниях, как у брахманов? Поэтому, чтобы увеличить долю для оставшихся в живых, следует немного сократить число претендентов на добычу. Маруты рассчитывали на большее, но их доля не выросла. Отсюда и обиды. Агастья хорошо понимает их требования, но он договаривался с Индрой, а Маруты всего лишь исполнители. Ему остается только одно — предоставить Индре самому разбираться с этими головорезами.

Ригведа ?. 170. 5.

«О Индра, сговорись ты с Марутами

И вкушай жертвенные блюда в урочное время!»

Агастье не нужны лишние проблемы. Легко призывать других к щедрости, если сам ничего не имеешь. Но трудно быть щедрым и оставаться богатым. Таблицу деления брахманы знали хорошо. Кто должен делиться с ними, а с кем они, тоже знали. Но если речь идет о сохранении богатства для себя, то легко можно пойти на нарушение предварительных договоренностей. Кто осудит мудрейшего и святейшего?

Нравы были типичными для шайки грабителей. Но главарь банды никогда не признает своей вины, в противном случае он сам лишится своей головы. Можно только предположить, что эти жалобщики прожили совсем не долго, до первой стычки со «скупцами». Индра, не церемонившийся с врагами, легко мог и сам отрубить голову любому, и не всегда это было в пылу схватки.

Ригведа ?. 20. 6.

«Этот бог, прославленный под именем Индры,

Поднялся ради человека, самый удивительный.

Он, победитель, отсек саму голову

У дасы Аршасаны, (Индра) самосущий».

Ригведа ?. 30. 7,8.

«Ты с самого рожденья полностью разгромил хулителей,

Поощряя дар, о щедрый, когда ты радовался корове.

(Это было) тогда, когда ты пустил катиться голову

Дасы Намучи, ища выхода для Ману.

«Ты ведь сделал меня союзником» — но (ты), о Индра,

Размахивая головой дасы Намучи,

(Бросил ее катиться), как с шумом падающий камень.

Две половины вселенной, словно колесо, (подкатили ее) к Марутам».

Иногда это было вызвано стремлением шокировать врага в схватке. Но вполне вероятно, чаще всего сам брахман-заказчик требовал от исполнителя веское свидетельство смерти своего врага. Большее число упоминаний убийств дасов и дасью, по сравнению с ариями объяснить несложно. Арии завоевали страну и были хозяевами положения, и, кроме того, были хорошо вооружены и могли за себя постоять. Большинство местного населения — «черная кожа» — получило от новой власти освобождение от обязательных жертвоприношений и даров брахманам. Для них эта чужестранная власть оказалась более родной и близкой, чем местная. Но жрецы оказались «вне штата», теперь они были никому не нужны, поскольку сами не работали, не создавали никаких ценностей и находились прежде на иждивении местного населения. Речь шла об их выживании, они жили, по их словам, «словно без надежды». Но, обнаружив Индру с его жадностью и беспринципностью и спровоцировав его на убийство отца, брахманы поняли, что они спасены. Теперь все зависело от того, как долго и эффективно они смогут воспользоваться такой ситуацией.

Индра с группой наемников-марутов угрозами, шантажом, террором заставили

«черную кожу», то есть простой трудовой народ — земледельцев, скотоводов, ремесленников — платить дань брахманам. Несогласных жителей городов и сел убивали. Местное население оказалось в шоковом состоянии, ведь Индра и маруты были ариями, а действовали в интересах местных жрецов. Кому же доверять, кому подчиняться? Власти, распоряжениям поставленных еще Вритрой администраторов, или банде разбойников, не признающих никакие законы. Ведь арии были и среди тех, и среди других. Главарем шайки грабителей был сын погибшего правителя страны! Как всегда в подобных случаях, простому неграмотному населению угрозы бандитов кажутся более опасными, чем законы правителей. Ведь бандиты действуют без правил и могут настигнуть мирного жителя даже в самом защищенном месте — в его доме. А здесь ему не помогут и свои стены. Неграмотность, забитость населения и словесный шантаж брахманов (вспомним, чего стоят только постоянные напоминания их о возможности проклясть неугодного), угрожающих карами со стороны богов, сыграли значительную роль в этой репрессивной кампании против «не приносящих жертв». Этот страх перед ариями-разбойниками Индры распространился и на обычных ариев-скотоводов — их стали бояться. Теперь с каждым часом недовольство завоевателями росло. Успех брахманов был предрешен. «Слава» Индры росла вместе с грудами награбленного добра.

Ригведа ?. 61. 3,4,8 — 10,14.

«Это ему эту высшую, завоевывающую солнце

Похвалу я возношу устами,

Чтобы молитвенными призывами, удачными речами,

Усилить самого щедрого господина.

Это ему я слагаю хвалу,

Как плотник (делает) колесницу, тому, кто вознаграждает,

И хвалебные песни с удачными речами, Индре, плененному

хвалебными песнями,

Все, приводящую в движение (хвалу) — мудрому .

Это ему даже жены, супруги богов,

Индре, соткали песню при убийстве змея.

Он охватил небо и землю, обоих широких.

Его величия они не объемлют.

Это его величие выходит за пределы

Неба, земли, воздушного пространства.

Индра-самодержец в доме (своем), всеми воспетый,

Прекрасный (убийца) врагов (?), неистовый, он усилился

для битвы.

Это только своей мощью шипящего

Вритру Индра разрубил ваджрой.

Как запертых коров, он освободил реки,

(Стремясь) навстречу славе, согласный дарить.

Это в страхе перед его рождением

Дрожат твердые горы, небо и земля.

Громко призывая (защищающую) длань провидца,

Нодхас сразу стал готовым к подвигу».

Прославляя разбойника и грабителя, брахман Нодхас возвышает его. Хотя сам автор понимает, что таким образом Индра оказывается у него своего рода в плену, в заложниках. После этого ему можно навязать свою волю. Целью же брахмана является богатство и власть. Но с каждым новым гимном мания величия Индры возрастает. Так появляется новый культ. Как и во многих религиях в рождении нового культа важную роль сыграли женщины. Слухи, разнесенные женами брахманов, переросли в легенды и гимны. Теперь богатства снова потекли в дома брахманов. Повод для сложения гимнов в честь Индры был в каждой брахманской семье. Брахманы очень боялись ракшасов — стражников Вритры и пугали ими местное население, а простой народ боялся Индры и марутов и спешил под защиту старых богов и брахманов. После этого всякие сомнения Индры по поводу совершаемых им убийств и грабежей улетучивались. Брахманы прославляли Индру, они достигали своей цели — к ним возвращались власть и богатство. Индра все больше проникался желанием стать богом, таким как самые знаменитые из брахманов.

Ригведа ?.129. 5.

«Согни хорошенько высокомерие любого (врага)

(Своими) поддержками, подобными острейшим кускам дерева

для трения,

Грозными поддержками, о грозный!

Веди нас, как прежде, —

Ты считаешься безгрешным, о герой!

Как возница прогони все (несчастья) прочь от Пуру,

Возница, устами (доставляющий) нам (блага)!»

Любой разбойник нуждается в отпущении грехов. Проведя очистительные обряды, брахманы объявили Индру безгрешным. Это был первый и самый необходимый шаг на пути рождения нового бога. Брахманы воспели даже пороки Индры: сома был прославлен наряду с его «подвигами». Убийства Индры тоже приобрели священную окраску, ведь он уничтожал врагов самих богов ! Что может быть более святым? Так союз Индры и брахманов обрел смысл — они нуждались друг в друге.

Но вернемся к Махабхарате. Мы доказали на примерах из Махабхараты и Ригведы, что Индра убивает не демона-змея Вритру, а своего отца. Но панорама Ригведы убедительно показала нам, что после этого убийства в стране началась гражданская война. Идеология этой войны не была ни расовой, ни национальной. Война шла между «приносящими жертвоприношения» и «ненавистниками молитвы». Это была борьба между светским и религиозным мировосприятием жизни. Ее результатом стал проигрыш сторонников светского мировоззрения. Индра, убивший своего отца, являлся для брахманов идеальным орудием исполнения их воли, ему списали все грехи, более того, превратили в «бога». Вритра же, возглавлявший «не приносящих жертв», стараниями жрецов был превращен в змея, а его стражники-ракшасы — в демонов.

То, что «боги» и брахманы были куда более жестокими, жадными, коварными и беспринципными, чем асуры и ракшасы, простые люди поняли сразу после «битвы на поле Куру», когда при новой власти возобновились бесконечные жертвоприношения на государственном уровне: ашвамедхи, агнихотры, ваджапеи, раджасуи и прочее.

Индра убил своего отца Вритру, потому что тот хотел лишить его наследства. Следует сказать, что в этом случае не только закон был на стороне Вритры, но и справедливость. Он исходил из интересов большинства местного населения, руководствуясь здравым смыслом. Его реформы были направлены против брахманов — этой тучи тунеядцев, паразитов, лентяев. К сожалению, Вритра был убит.

Но как назывался народ, которым правил Вритра, и к которому принадлежал, по всей очевидности, и сам Индра? Махабхарата называет племена, которыми управлял Вритра, калеями. Но в в устах брахманов это слово имеет смысл — «враги», «захватчики», «носители смерти», «темные силы» и тому подобное. А вот Индра в Махабхарате имеет множество имен: Шакра, Балавритрахан, Улука, Кулишадхара, Каушика, Шатакрату, Васава, Пурандара...

Посмотрим на эти имена. Что они означают? Слово «Шакра» происходит от глагола «cak» — «быть сильным, могучим», кроме того, существительное «caka» означает на санскрите название народа шаков — кочевых племен, известных с древних времен.

В своем исследовании, посвященном Махабхарате, мы показали, что под именами Рама Джамадагни, Аурва, Вибхандака, Вишвамитра, Такшака, Такша, Парашурама, Мандхатри скрыт один человек и он является братом Индры по отцу. Адипарва излагает легенду, где у Вишвамитры рождается дочь Шакунтала. Тогда совершенно понятным становится тот факт, что дочь брата Индры носит имя Шакунтала, которое происходит от названия племени шаков.

Но и имя царя Гандхары — Шакуни — тоже связано с ними. Имена членов одной семьи и их ближайших потомков часто указывают на какие-то общие корни (например, название племени, имя знаменитого предка и так далее). Посмотрим с этой точки зрения на имена братьев Дурьйодханы. Многие из них начинаются с приставки «dur». Чтобы убедиться в правильности нашего предположения о том, что Шакра, Вишвамитра и Шакуни — родные братья по отцу, а Гандхари — их единокровная сестра, рассмотрим и другие сведения из Махабхараты, имеющие отношение к лицам из этой группы.

Рама Джамадагни носит еще и другое имя — Парашурама, то есть, «Рама с топором», а еще одно его имя Такшака означает — «Дровосек». Эпитет

Индры — Кулишадхара — обычно переводят как Громодержец, но kulica — это топор. Столица Гандхары — город Такшашила — содержит в своем названии слова «taksa» —«плотник». Как видим, все три персонажа связаны с топором. Итак, можно предположить, что топор — родовое оружие в семье Вритры, умение владеть которым передавалось из поколения в поколение. Все потомки этого рода имеют имена, указывающие на их родственность.

Имя отца Шакуни — Субала (subala), где su — хороший, прекрасный, а

bala — сила, власть, господство. Тогда Индра, носящий эпитет Балавритрахан, то есть, убийца Балы и Вритры, или убийца сильного Вритры, тоже связан родственностью с Шакуни, ведь Вритра — его отец. Кроме того, Шакуни имеет трех сыновей. Хотя они и не играют активной роли в Махабхарате, но имена всех троих известны — это Бала, Брихадбала и Вришака. Все три имени связаны с понятием «сила», первые два в основе слова имеют слово «bala» — сила, имя третьего — vrisaka — происходит от слова «Вриша» — бык, всегда являвшегося символом силы. Вероятно, слово «bala» на языке местных жителей означало то же самое, что и слово «cak» на языке завоевателей — «быть сильным, могучим».

Эпитет Индры — Улука — переводится как «Сова» (uluka). И сын Шакуни, парламентер Дурьйодханы на поле Куру, носит имя Улука. Опять имена и эпитеты персонажей происходят от общих понятий. И здесь подчеркивается родственность. Везде прослеживаются или прямые указания, или косвенные намеки на общее происхождение. Вероятно, сова была тотемной птицей в семье Вритры или его предков. Эпитет Вишвамитры — Каушика (kaucika) — сова. Но это же самое означает и эпитет Индры — Улука. Видимо, kaucika означает «сова» на местном языке, а uluka — то же самое на языке шаков. Отсутствие легенд во всех трех случаях, почему их так назвали, может свидетельствовать только об одном: у всех троих был общий предок.

Народ, которым правит Шакуни, носит название — гандхары. Ближайшими спутниками Индры в Махабхарате являются гандхарвы. И первые, и вторые связаны с конями. Кони из страны Гандхары считаются лучшими. Это может быть только в том случае, когда многие и многие поколения этих людей занимались коневодством профессионально. Гандхарвы — это та часть воинов - гандхаров, которая предпочла жить вместе с Индрой набегами и грабежами. Оба слова имеют в своей основе понятие «gandha», то есть, запах, аромат.

«Гандхары» —«пахнущие», а запах у них от коней. Запах лошадиного пота неприятен местным жителям, а в особенности, людям, для которых труд запрещен, то есть брахманам. Степняки, основным занятием которых является скотоводство, большую часть жизни проводят на коне. А лошадям, особенно в жарком климате, присущ сильный специфический запах. Совершенно естественно, что люди, ухаживающие за животными, пропитаны этим запахом. Поэтому народ, от которого исходит такой неприятный запах, то есть, шаки, и получил у местных жителей прозвище «гандхары», что в данном контексте должно означать даже не просто «дурно пахнущие», а скорее — «вонючие».

Завоевателей везде и всегда завоеванное население, особенно, бывшая правящая прослойка, мягко говоря, не любит и почти всегда присваивает им какое-нибудь обидное прозвище. В этом сказывается желание отомстить, хотя бы и мысленно. Именно поэтому этноним «cak» («шак») приобрел у местных жителей еще одно уничижительное значение —«навоз». Где проходили шаки, там проходили их кони и скот. Животные оставляли после себя навоз, что и послужило основанием для присвоения этнониму «cak» значения —«навоз, помет». Да и как еще лучше выразить презрение к завоевателям, если не придать их самоназванию оскорбительное и унизительное значение?!

Рассмотрим имя «Вритра» («vrtra»). Корень «vrt происходит от глагола «var» и имеет множество значений. Большинство исследователей принимают значение «покрывать, скрывать, окружать». Это дает им повод полагать, что «Варуна» означает — «небосвод», и они даже связывают это имя с Ураном. Но одно из значений слова «var» — «выбирать, отбирать». И тогда «Варуна» может означать — «выбранный», то есть вождь. В легенде о рождении Рамы Джамадагни в Араньякапарве Варуна дает выкуп в тысячу скакунов за невесту Сатьявати. Но ведь обычно тот, кто платит, тот и приобретает товар. По нашему мнению, именно Варуна и является мужем Сатьявати и отцом Рамы Джамадагни.

Итак, Вритра (он же Варуна, он же Юванашва) — это верховный вождь племенного союза шаков, известных среди местного населения древней Индии как гандхары. Родина шаков — Великая степь, пространство, расположенное между современным Алтаем и нижним течением современной Волги. Этот степной народ первым из народов Евразии научился выплавлять железо из руд Южного Урала, создал очень сильное конное войско, вооруженное стальным оружием, и вслед за естественным смещением западных атлантических циклонов на юг мигрировал в район современного Афганистана. Затем в конце второго тысячелетия до Р.Х. — шаки вторглись в бассейн современных Инда и Сатледжа. В этом районе тогда располагалась земледельческая цивилизация Хараппы и Мохенджо-Даро. Это была типичная для того времени цивилизация, расположенная вдоль большой реки, как и цивилизации долины Нила и Междуречья Тигра и Евфрата. На северо-востоке, в междуречье Сатледжа и Инда, находилось государство, правители которого составляли так называемую Солнечную династию — Икшваку. Верховный правитель носил имя-титул Брахма и имел статус живого бога, как и фараоны в Древнем Египте. На юго-западе, в нижнем течении Инда, располагалось государство Лунной династии Айлавила, которую составляли предки Кришны. Завоевание шаками государства Солнечной династии не привело к исчезновению рода Икшваку — в Махабхарате действуют конкретные представители этого рода: Брахма, его сыновья и внуки. В то же время Лунная династия, по-видимому, была истреблена почти полностью, так как в Махабхарате реально действуют только два ее представителя — Васудева и его сын Кришна.

Племя, которое возглавляет Вритра — шаки — занимается скотоводством и славится своими конями. Картина действительных родственных отношений в доме Вритры — Варуны — Юванашвы выглядит следующей. У Вритры, как минимум, четыре жены: мать Гандхари, мать Индры, мать Рамы Джамадагни и мать Шакуни. Гандхари — единственная дочь, выданная замуж за другого вождя шаков — Дхритараштру. Шакра — старший сын и наследник, жизнь и подвиги которого мы рассмотрели выше. Рама Джамадагни — сын Вритры от женщины из рода Брахмы — время от времени жил то в семье отца, то в семье матери. После убийства Вритры Шакрой младший сын Шакуни становится царем Гандхары, так как ни Шакра, ни Рама Джамадагни претендовать на этот титул не могут, поскольку в то время уже ни для кого не было тайной, что именно они и убили своего отца.

Рама Джамадагни — сын Вритры (Варуны) от Сатьявати, которая, скорее всего, является сестрой Кашьяпы, так как Рама и Кашьяпа оказываются деятельными партнерами на протяжении всей жизни Рамы. При завоевании шаками левого берега Сатледжа и Инда их вождю Варуне досталась в качестве добычи знатная женщина. Рама Джамадагни родился как сын наложницы. Спустя какое-то время Варуна узнал, что Сатьявати — знатного происхождения. Варуна понял, что признание им за Сатьявати статуса официальной жены позволит ему получить уважение местных знатных вождей и правителей. Он платит за нее выкуп в тысячу коней. Брахманы, ожидая дальнейших шагов навстречу им по признанию и подтверждению их льгот и привилегий, приветствовали это решение. Они надеялись добиться разрешения продолжать традиционную практику жертвоприношений, но Вритра отказывает им в этом.

После убийства Вритры Рама Джамадагни бежит вместе с Индрой. Раме на этот момент около пятнадцати лет, он уже успел получить хорошее и военное и светское образование, причем, как у шаков — в семье Вритры, так и у местных — в семье Кашьяпы.

Младший сын Вритры Шакуни выжил после смерти отца, но для этого ему пришлось укрыться у мужа Гандхари — Дхритараштры. С этого момента он становится верным союзником Дхритараштры и его старшего сына Дурьйодханы. Его отрочество, юность и возмужание проходит в Хастинапуре в окружении сыновей Дхритараштры.

Дхритараштра продолжает политику Вритры, и вследствие этого в глазах брахманов попадает в разряд «врагов жертвоприношений» и «ненавистников молитвы». Его сын Дурьйодхана имеет постоянный эпитет «злокозненный», что в действительности говорит только о том, что он последовательный противник брахманов.

Картина, разворачивающаяся перед нами после убийства Вритры, необычна по своей сложности. Члены одной семьи убитого и превращенного в демона вождя шаков Варуны-Вритры примыкают к разным противоборствующим лагерям: Индра и Рама Джамадагни — к пандавам, Шакуни с братьями и Гандхари — к кауравам. В основе противостояния пандавов и кауравов по-прежнему прослеживается борьба двух мировоззрений: религиозного и светского. В ходе борьбы за власть пандавы и их союзники будут представлены авторами эпоса с самой положительной стороны, а для их противников кауравов фактически не найдется добрых слов.

Многие сторонники кауравов окажутся либо без прошлого — их родословные будут уничтожены или забыты, либо без будущего — их исковеркают, а вождей подвергнут демонизации. Убийца своего отца станет главой ведийского пантеона — вот она, награда брахманов за вклад в победу над врагами жрецов!

Его пособник Рама Джамадагни будет превращен в полубога — тоже награда, но его роль сложнее и вклад в победу не столь значителен. Вритра, его сын Шакуни и его внук Дурьйодхана будут превращены в демонические личности. Эпос закрепит за ними статус носителей зла. Народ должен сделать вывод: наказание ждет всех побежденных — «противников жертвоприношений» и «ненавистников молитвы». И хотя термины асуры, ракшасы, данавы и дайтьи текст обычно оставляет без перевода, но комментарии и словари утверждают, что под ними следует понимать демонов. При этом значительная часть эпоса воспринимается как исторический текст. Непонятно, как в научном мире (!) всех этих асуров, ракшасов, данавов, дайтьев, калеев стали считать демонами? В сущности, произошла подмена. Каждый их этих неизвестных терминов заменили другим нереальным термином, но из христианской религиозной системы, термином, не имеющим никакого отношения к реальности и науке.

Произошла, своего рода, повторная демонизация побежденных. Научное исследование предполагает наличие понятийного аппарата, созданного самой наукой и основанного на фактах, опыте и здравом смысле. В противном случае оно перестает быть таковым. Как же они стали демонами, носителями злой, нечистой, сверхъестественной силы, рожденными наивными и суеверными представлениями мудрецов-риши? И в чем сила и мудрость этих риши? Как, благодаря их стараниям, убийца отца стал богом? Рассмотрим оба процесса — демонизации и обожествления.

Наиболее красочно в качестве демонов в эпосе представлены ракшасы. Но наряду с описанием их ужасными фантастическими существами, монстрами, пожирающими людей, разрушающими жертвоприношения, убивающими брахманов без всякой видимой причины, просто в силу злобной природы, есть и примеры совсем других описаний ракшасов. Например, Сита в «Повести о Раме» встречает царя ракшасов Равану и предлагает ему отведать коренья, плоды и прочее. Пища совершенно естественная для людей, но абсолютно не приемлемая для монстров. А чуть ранее ракшас Марича встречает своего повелителя Равану и предлагает ему опять же плоды и коренья. На какой-то миг авторы словно позабыли о «человеконенавистнической» природе ракшасов.

Можно привести и другие примеры, свидетельствующие о их совершенно человеческой природе: они разговаривают на том же языке, что и главные герои Махабхараты, довольно часто влюбляются в людей и даже имеют от них детей. Но чем-то они все же отличаются от большинства людей. Они, как ни странно это звучит, являются знатоками закона. Вот, например, пандавы в Экачакре останавливаются на ночь в доме какого-то брахмана. Жена этого брахмана говорит их матери Кунти следующее.

Адипарва.

Сказание об убийстве Баки. Глава 146. Шлоки 22 — 35.

«...В установлениях закона знатоки закона говорят, что женщин не должно убивать, и они же говорят, что ракшасы сведущи в законе».

Зачем закон демонам? Демонам-монстрам он не нужен. Ракшасы хорошо знают закон, а это значит, что они не будут убивать беззаконно. Подобное знание закона — характерная особенность людей определенных профессий. Будучи знатоками закона, ракшасы исполняют распоряжения начальников и в своей деятельности опираются на данные им инструкции.

В Дронапарве Кришна фактически подтверждает точку зрения Ригведы на ракшасов как противников жертвоприношений.

Дронапарва.

Сказание об убийстве Дроны. Глава 156. Шлоки 17 — 25.

«...Также и доблестный царь чедиев был убит мною у тебя на глазах. Он тоже не мог быть убит в сражении даже всеми богами и асурами. Ради убиения его, а равно и других ненавистников богов я принял свое рождение, имея тебя помощником своим, о тигр среди людей, из желания блага миру. Хидимба, Бака и Кирмира повержены Бхимасеной. Все они были наделены мощью, равной силе Раваны, и были губителями брахманов и жертвоприношений».

Почему же монстры-ракшасы столь специфичны? Почему они не наносят вред земледельцем и пастухам? Ремесленникам и охотникам? Торговцам и воинам? Но если это — политические противники брахманов, то все тогда ясно. Борьба за власть всегда сводится к уничтожению средств существования противников, то есть, в данном случае, к уничтожению жертвоприношений.

Но Махабхарата знает и такие примеры, когда ракшасы вообще не причиняют никакого вреда брахманам и даже оказывают им какие-то услуги, приходят на помощь. Это опять же противоречит пониманию их как демонов.

Араньякапарва.

Сказание о паломничестве к тиртхам.

Глава 145. Шлоки 7 — 14, 15 — 25.

«...Грозные в могуществе ракшасы, повинуясь приказу Индры ракшасов, шли, неся на себе всех тех брахманов... Герои, которых несли могучие, стремительные ракшасы, быстро преодолели большой путь, словно малый...

...Приблизившись к (древу), великие духом (герои) вместе с теми быками среди брахманов спустились один за другим с плеч ракшасов...».

Уютно расположившись на спинах ракшасов, брахманы и пандавы чувствуют себя в полной безопасности, не боясь при этом оскверниться. И ракшасы ведут себя более чем странно: прожорливые монстры демонстрируют полное отсутствие аппетита. Посторонний наблюдатель, не зная кто есть кто, мог бы просто сказать: носильщики-слуги несут богатых господ. Все выглядит обычно и повседневно.

Приведенные примеры прекрасно иллюстрируют тот факт, что ракшасы все же обладают человеческой сущностью. Они питаются человеческой пищей и разговаривают на том же языке, что и все основные герои. Довольно часто они влюбляются как в мужчин, так и в женщин, а многие из них имеют потомство от людей. Отличительным свойством ракшасов является знание ими законов. Наряду с этим они являются противниками жертвоприношений и брахманов. Но есть случаи, когда ракшасы выполняют распоряжения брахманов.

Одним из эпитетов ракшасов является «nica-cara» — «бродящие в ночи». И, действительно, самый сильный из пандавов Бхима убивает многих ракшасов ночью, например, Хидимбу и Кирмиру.

Значит, их деятельность связана с темной частью суток. Кто же работает по ночам? Воры, разбойники и стражники, то есть, преступники и люди, которые обязаны преследовать их «по закону». Ворам и разбойникам, как и демонам-монстрам, не нужны какие-то правила и установления, закон и порядок. Они грабят и убивают без принципов и без правил, не исключая никого из своих жертв.

Стражники и охранники, напротив, по роду их деятельности, обязаны хорошо знать законы, они подчиняются стоящим над ними начальникам, выполняют их распоряжения. Их служба проходит в основном по ночам, вот почему они — «бродящие в ночи».

Именно поэтому, когда ракшасы преследуют брахманов и препятствуют жертвоприношениям, они просто выполняют предписания закона. В это время их начальниками являются государственные власти, враждебные брахманам. В эпосе они представлены либо асурами (Вритрой, Джарасандхой и другими), либо «злокозненным» Дурьйодханой и его друзьями и родственниками Шакуни, Духшасаной, Карной, Джаядратхой...

В тех редких случаях, когда ракшасы переносят брахманов, они попросту являются охранниками и слугами этих брахманов.

Как мы уже отмечали, само слово «ракшас» произошло от санскритского глагола «raks» — «охранять, сторожить, защищать». Они охраняли города, дворцы раджей, склады продовольствия, имущества и оружия, скот, горные перевалы, речные переправы, пути сообщения. Ничего демонического в их работе мы не наблюдаем, обычная сторожевая и полицейская служба.

Подведем итоги. Желая сохранить свои прежние привилегии и при новой власти, брахманы всеми доступными им средствами постарались склонить эту власть к признанию этих привилегий, а когда это не удалось, стали бороться с Вритрой и его стражниками, использовав для этого сына Вритры — Шакру. Индра убивает не демона, а своего родного отца. Эта смерть выгодна брахманам и они прославляют отцеубийцу. Демонизация Вритры нужна была брахманам для оправдания «грехов» Индры, а затем для его прославления с последующим обожествлением.

Демонизация ракшасов-охранников, «вредящих брахманам» и «разрушающих жертвоприношения», стала необходимой для оправдания религиозного культа жертвоприношений. Чем больше демонизировали Вритру, тем быстрее и успешнее проходило превращение Индры в бога. Обоими процессами управляла политическая целесообразность.

При дальнейшем исследовании Махабхараты мы часто будем встречать различные мифические персонажи, часть которых демонизирована, а другая часть обожествлена. Но для нас это будет означать, что первые являются врагами брахманов и жертвоприношений, а вторые — их покровителями, союзниками и слугами.