Мастер Рун. Книга 4

Глава 14

А потом всё вокруг взорвалось.

Не так, как я ожидал. Думал, будет огонь или грохот, как при взрыве вулкана, хотя и того, и другого было достаточно. Земля под нами разверзлась трещинами, они побежали во все стороны, словно паутина по стеклу. Высоченный пик, который всё это время нависал над нами мрачной громадой, вдруг качнулся. Медленно, почти величественно, он начал оседать сам в себя, складываться, как карточный домик после удара или ветра.

Бахнуло конечно замечательно.

— Ходу! — рявкнул лейтенант, разворачивая свою лошадь в сторону от пика. — Прочь! Быстрее!

Мы рванули вперёд, кони неслись во весь опор, копыта выбивали пепел из-под себя серыми фонтанами. Позади грохот усиливался, нарастал, превращался в сплошной рёв. Оглядываться назад не было никакого желания, только скорее убежать подальше. И я и моя лошадка прекрасно понимали, что от этого зависят наши жизни.

Ударная волна настигла нас через несколько секунд. Воздух вдруг стал плотным, и на миг мне показалось что весь мир остановился, пока словно кто-то с размаху не толкнул меня в спину гигантской ладонью. Лошадь споткнулась, я вылетел из седла, покатился по серому пеплу, инстинктивно прикрывая голову руками. Удар был такой силы, что на мгновение в глазах потемнело, уши заложило так, что я перестал слышать вообще что-либо и вышибло воздух из груди.

Когда я смог открыть глаза, то увидел, как земля передо мной разверзлась новой трещиной. Широкой, метра в два, она побежала в сторону, огибая то место, где я лежал, и скрылась в пелене пепла. Я попытался встать, но ноги подкосились, и я снова рухнул на колени. Голова кружилась так, что казалось, весь мир вращается вокруг меня.

— Корвин! — чей-то голос прорвался сквозь звон в ушах. — Ты цел? Бездна! Вставай!

Я поднял голову и увидел Алекса, который тащил меня за плечо, пытаясь поднять. Его лицо было серым от пепла, на лбу темнела свежая кровавая ссадина, но он был жив.

— Я… нормально, — прохрипел я, хватаясь за его руку и кое-как поднимаясь на ноги. — Бежим!

Лошади было уже не помочь. Она так и оставшись для меня Лошадкой, без нормального имени, свернула себе шею, и лежала неподалёку от меня, укоризненно глядя в мою сторону остывающим взглядом. Впрочем, она бы в любом случае не выжила.

— Прости. — это всё что я мог ей сказать.

Алекс указал назад, и я обернулся. То, что я увидел, заставило меня замереть на месте.

Высоченный пик просто исчез. На его месте осталась пусть и огромная, но всего лишь куча камней, края которой дымились и осыпались. Целая гора словно провалилась под землю, оставив после себя только развалины и облака пыли. Столп света погас, но в воздухе всё ещё чувствовалось напряжение, словно этер вокруг не успокоился до конца.

— Твою мать, — выдохнул Алекс, глядя на это зрелище. — Мы это сделали. Мы действительно это сделали.

Я хотел что-то ответить, но горло перехватило. Вместо этого я просто кивнул, пытаясь осознать масштаб произошедшего. Мы уничтожили Врата. Или хотя бы повредили их настолько, что они не смогут работать. Да и удар от обрушения такого количества породы должен был перемешать всё вокруг под землёй на километры и если какие-то ходы ещё и оставались, то их должно было завалить землёй.

Это была победа, верно? Так почему же у меня внутри было такое ощущение, будто мы что-то упустили?

— Кто жив? — голос Стейни прорвался сквозь шум в ушах. Лейтенант стоял неподалёку, придерживая за поводья свою лошадь, которая дёргалась и пыталась вырваться. — Перекличка!

Голоса начали раздаваться один за другим. Леви, Гаррет, Бейрен, Марк, Талир. Из вырвавшихся из горы людей, живы были практически все, пока сложно было судить.

— Рик не отвечает! — крикнул Бейрен, оглядываясь вокруг. — Я видел, как его лошадь споткнулась, он упал недалеко от трещины!

— Найти его! — скомандовал лейтенант, и мы все бросились искать.

Капрала обнаружили через несколько минут. Он лежал лицом вниз в пепле, его тело было придавлено плоским обломком камня. Леви и Бейрен попытались сдвинуть камень, но тот не поддавался. Я подбежал помочь, упёрся плечом, толкнул изо всех сил. Камень поддался, покатился в сторону, и мы быстро перевернули Рика на спину.

Его лицо было бледным, губы посинели. На груди темнело мокрое пятно крови, пробившееся сквозь доспех. Он дышал, но тяжело, с хрипом, каждый вдох давался ему с трудом.

— Тихо, тихо, брат, — Леви опустился на колени рядом с ним, зажал рану ладонью, но кровь хлестала сквозь пальцы. — Мы тебя вытащим, слышишь? Ты выдержишь.

Капрал открыл глаза, посмотрел на сержанта. Попытался что-то сказать, но вместо слов изо рта хлынула кровь. Его тело дёрнулось, потом обмякло.

— Нет, — прошептал сержант, сжимая его руку сильнее. — Нет, не сейчас. Не после всего этого.

Но Рик уже не дышал. Его глаза остекленели, смотрели в серое небо, не видя ничего.

Стейни подошёл, опустил руку на плечо Леви.

— Он герой. Как и все, кто не вернулся. Мы похороним его, как положено.

Сержант кивнул, медленно отпуская руку капрала. Поднялся на ноги, отвернулся, чтобы никто не увидел его лица, насколько я знал, они были с одной учебной группы, в одно время вступили в ополчение Вольных городов и дружили.

Мы продолжили искать других. Ещё троих нашли под камнями, все мертвы. Одного с проломленным черепом, второго с переломанным позвоночником, третьего просто раздавило так, что опознать можно было только по обрывкам одежды. Видимо огромный валун, под которым он и лежал, прилетел откуда-то издалека.

Двадцать восемь человек осталось после зала с кристаллом. Теперь нас было двадцать четыре. Двадцать четыре из пятидесяти трёх, кто спустился в это проклятое место. Меньше половины. Проклятая земля собрала хорошую жатву.

Лейтенант скомандовал остановиться чуть в стороне от воронки, где земля была более-менее ровной и не грозила провалиться в любой момент. Мы спешились, привязали лошадей, начали разбивать временный лагерь. Никто не говорил, все двигались механически, словно во сне. Усталость накрыла меня так, что казалось, ещё секунда и я просто упаду и вырублюсь прямо на месте.

Алекс сидел рядом, обхватив колени руками, смотрел в сторону груды камней. Золотое свечение в глазах погасло, они вернулись к обычному цвету, но на лице застыло какое-то отрешённое выражение.

— Сержант. — обратился я к Леви. — Может стоит забрать Серга и других раненых парней, чем разбивать лагерь тут?

Он не ответил сразу. Молчал так долго, что я уже подумал, что он меня не услышал. Потом вдруг заговорил, голос был хриплым, надтреснутым:

— Серг мёртв.

Я замер. Слова не сразу дошли до меня, словно мозг отказывался их понимать.

— Что? — переспросил я, хотя прекрасно расслышал. — Как… когда? До них бы не долетели обломки, раз мы выжили почти в самом эпицентре!

— Лейтенант использовал его кровь для ритуала, — Леви обернулся ко мне, и в его глазах я увидел такую боль, что сам почувствовал, как что-то сжалось в груди. — Серг отдал её добровольно. Всю. До последней капли. Так было нужно, солдат. И не только Серг, но и другие парни.

Я не мог поверить. Серг, который всегда был рядом, который шутил даже в самые тяжёлые моменты, который обещал проставиться пивом, когда мы вернёмся. Серг, с которым мы прошли через учебку, первый поход, увидели начало орды. Он просто не мог взять и умереть вот так.

— Почему? — выдавил я сквозь сжатое горло. — Зачем он это сделал?

— Потому что без его крови ритуал бы не сработал, — Леви отвернулся от меня и принялся поправлять поясную сумку, и мне казалось что он сам еле сдерживается. — Магия крови требует жертвы. Добровольной жертвы. Лейтенант сказал ему, что есть шанс спасти всех, если он отдаст свою жизнь. И Серг согласился. Просто взял и согласился, без раздумий.

— Но… — Я понял, что за странный бурдюк тащил на себе сержант, и я точно знал, что Стейни был во главе колонны пока Леви куда-то пропадал.

— Я понимаю, как это выглядит. Но пока просто забудь, это приказ. Лейтенант объяснит всё сам. — сказал сержант и отравился к Стейни.

Я сжал кулаки так, что ногти впились в ладони. Злость накрывала меня волнами, перемешивалась с горем, с чувством вины. Мы оставили его там, у лошадей, с остальными ранеными. Думали, что он в безопасности. А вместо этого… Долбаная Магия Крови.

— Стейни убил его, — прошептал я, глядя на лейтенанта, который стоял у края лагеря, разговаривал с Бейреном. — Он использовал Серга как расходный материал для своего проклятого ритуала.

— Серг пошёл на это сам, — Алекс, слышавший всё это, покачал головой. — Леви сказал, что лейтенант дал ему выбор. Объяснил, что произойдёт. И Серг выбрал. Он хотел, чтобы мы выжили.

— Какая, к бездне, разница? — я повысил голос, не сдержавшись. — Стейни не должен был вообще предлагать такое! Он командир, он обязан был найти другой способ!

— Другого способа не было, — тихо сказал Алекс. — Ты же видел, что там творилось. Накопители не успевали сломаться, кристалл держался. Без дополнительной крови ритуал бы провалился, и мы бы все сдохли в том зале. Все до единого.

Я хотел возразить, но слова застряли в горле. Потому что он был прав. Я видел, как Стейни боролся с ритуалом, как накопители трещали под давлением этера. Видел, как лейтенант резал собственные руки, лил свою кровь на руны. Но этого было недостаточно. И тогда он использовал кровь мёртвого новобранца, которого притащил Бейрен. А потом… потом понадобилось ещё. И сержанты отбивали раненых и убитых парней у проклятых, чтобы добавить еще крови и завершить ритуал, я видел это своими глазами. Твари.

— Серг был героем, — продолжил Алекс, его голос стал тверже. — Он сделал выбор. Отдал жизнь за нас. За всех, кто остался. Я не имею права злиться на лейтенанта за это. И ты тоже не имеешь.

— Имею, — буркнул я, но злость уже начала уходить, оставляя после себя только пустоту и усталость. — Просто имею право злиться. На всех. На эту проклятую Пустошь, на Врата, на Старших, на лейтенанта. На себя самого, в конце концов, что не придумал ничего — что могло бы повторить эффект без смерти других. И тогда бы все выжили.

Алекс ничего не ответил.

— Лейтенант хочет поговорить со всеми, — вдруг раздался голос Леви. Сержант подошёл к нам, его лицо было мрачным. — Собираемся у костра. Сейчас.

Мы поднялись и побрели к центру лагеря, где уже собирались остальные. Костра, правда, не было, разжигать огонь в Пустоши было опасно, он мог привлечь внимание, если там, внизу, ещё что-то осталось живым. Вместо этого все просто встали полукругом вокруг лейтенанта.

Стейни стоял, опираясь на копьё, его руки были замотаны в окровавленные бинты. Лицо осунулось, постарело на десять лет за эти несколько дней. Но взгляд оставался твёрдым, непреклонным.

— Слушайте меня, — начал он, и его голос разнёсся по лагерю. — Мы потеряли двадцать девять человек. Двадцать девять товарищей, братьев, друзей. Каждый из них был героем. Каждый отдал жизнь за то, чтобы остановить эту проклятую орду.

Он замолчал, оглядел всех собравшихся. Я видел, как некоторые отводили взгляды, как другие сжимали кулаки.

— Но трое из них, — продолжил лейтенант, — отдали не просто жизнь. Они отдали всё, что у них было, зная, что это спасёт остальных. Серг Аарни, Ренер Ят, Кэф Лорн. Двое были опытными ветеранами, с которыми я годы провел в седле и походах, и один был новобранцем, проданным в армию своими же родственниками. Но он стал настоящим воином. Героем, который пожертвовал собой ради нас. Теми, кто пожертвовал собой, ради нашего дела!

— Вы убили его! — вдруг выкрикнул кто-то из ветеранов. Я обернулся и увидел, что это был Йорн, носитель косичек на бороде, его лицо исказилось от ярости. — Вы использовали магию крови! Запрещённую магию! Вы не лучше, чем эти проклятые Старшие! Кэф не согласился бы на такое!

Ропот пробежал по собравшимся. Кто-то согласно закивал, кто-то молча отвернулся. Я видел, как Бейрен напрягся, готовый вмешаться, но Стейни остановил его жестом.

— Да, — спокойно сказал лейтенант. — Я использовал магию крови. Запрещённую, проклятую, как хотите, называйте. Но это был единственный способ уничтожить кристалл. Без неё ритуал бы не сработал. И мы бы все сдохли в том зале, а орда продолжила бы расти, пока не затопила весь мир.

— Но вы нарушили закон! — не унимался Йорн. — Магия крови запрещена Советом Степного Цветка, запрещена всеми вольными городами! За это казнят!

— Пусть казнят, — Стейни пожал плечами. — Когда мы вернёмся, я сам подам рапорт о том, что сделал. Пусть Совет решает. Но сейчас, здесь и сейчас, я сделал то, что было нужно. Ритуал не сработал бы, если бы герои пошли на это не добровольно. Это было их решение. Их выбор.

— Какой, к бездне, выбор? — Талир шагнул вперёд, его голос дрожал от гнева. — Вы поставили их перед выбором, умереть самим или дать умереть всем остальным! Это не выбор, это манипуляция!

Лейтенант молчал, глядя на него. Потом медленно кивнул.

— Возможно, ты прав. Возможно, я манипулировал им. Но результат один — мы живы. Врата повреждены, может, даже уничтожены. Орда не выйдет на поверхность в ближайшее время. И это благодаря нашим павшим братьям! И я не горжусь тем, что пришлось сделать. Но если бы у меня был выбор между жизнью троих и жизнями всех остальных, я бы сделал то же самое снова. Потому что это моя обязанность как командира, спасти как можно больше людей. Даже если для этого придётся пожертвовать немногими.

Тишина повисла тяжёлая, давящая. Никто не знал, что сказать. Я смотрел на лейтенанта и пытался понять, что чувствую. Злость? Да, была. Горе? Тоже. Но ещё было что-то другое. Понимание, может быть. Или просто усталость, которая не давала думать ясно.

— Серг был великим героем, — вдруг сказал Алекс, его голос прорвался сквозь тишину. — Он отдал жизнь за нас. За меня, за Корвина, за всех, кто здесь стоит. И я не позволю, чтобы его жертву забыли или обесценили. Он достоин памяти. Достоин того, чтобы его имя помнили. И имя Кэфа. Имя Рэнета.

Ещё один голос поддержал его. Потом ещё один. Медленно, один за другим, люди начинали соглашаться. Не все, но многие. Талир молча отвернулся, но больше не возражал.

Стейни кивнул, благодарно глядя на Алекса.

— Спасибо. Мы похороним погибших, как положено. Отдадим им последние почести. А потом вернёмся к Башне и доложим обо всём, что произошло. Пусть Совет решает, что делать дальше.

Он замолчал, оглядел всех собравшихся ещё раз.

— А сейчас идите, отдыхайте. Ночь мы проведем здесь. Завтра утром похороним погибших, позаботимся о доставке раненых и вернемся в Башню.

Мы разошлись молча, каждый погружённый в свои мысли. Я вернулся к тому месту, где оставил свою сумку, опустился на землю рядом с Алексом. Он сидел, упёршись спиной в седло, глядя в никуда. Суета походного отряда перебила мысли и горечь, меня отправили в дозор, выдали приличный топор, и даже замену для сломанного и утерянного арбалета, и когда я вернулся к нашей, сильно поредевшей группе, все уже давно спали вымотанные напрочь.

Утро выдалось серым и холодным. Я проснулся от того, что кто-то толкнул меня ногой в бок. Открыл глаза и увидел Леви, который уже стоял на ногах, проверял ремни на своём снаряжении.

— Подъём, — бросил он. — Нужно собирать тела. Пока проклятые не почуяли кровь.

Я поднялся, суставы хрустели, спина ломила так, будто меня всю ночь били палками. Алекс рядом тоже поднимался, потирая шею. Мы молча взяли свои сумки, проверили оружие. Никто не хотел говорить о том, что предстояло сделать.

Стейни собрал нас у края лагеря. Лицо у него было такое, словно он всю ночь не спал. Может, так и было.

— Бездна определенно нам благоволит, — начал он. — Если учесть, что ранена почти половина оставшегося отряда, но при этом передвигаться могут все, мы посчитали, лошадей из верхнего лагеря нам хватит для возвращения к башне. Выдвигаемся.

И он был прав, тяжелораненых и тех кто не смог идти, мы просто не смогли вытащить из разрушающегося зала, выжили только те кто смог быстро двигаться, и пусть это эгоистично, но бросить раненых товарищей там, под завалами.

Верхний лагерь встретил нас тишиной. Лошади стояли привязанными к камням, дёргали головами, нервничали. А вокруг лежали тела. Серг, Ренер, Кэф, которых мы оставили. Они лежали на спинах, руки раскинуты в стороны, на запястьях темнели глубокие порезы. Земля под ними почернела от крови.

Я подошёл к Сергу, опустился на колени рядом. Его лицо было бледным, почти серым, губы синие. Глаза закрыты. Он выглядел так, будто просто спал. Только не дышал.

— Зачем ты это сделал, дурак? — прошептал я, сжимая кулаки. — Зачем?

Алекс положил руку мне на плечо.

— Он хотел, чтобы мы выжили. Это всё, что имело для него значение.

Я не ответил. Просто поднялся, отошёл в сторону, чтобы никто не видел, как я вытираю глаза рукавом. Мы завернули тела в одеяла, погрузили на лошадей. Работали молча, быстро. Никто не хотел оставаться здесь дольше, чем нужно.

Когда вернулись в нижний лагерь, солнце уже клонилось к закату. Стейни велел сложить все тела вместе, у подножия небольшого холма. Мы так и сделали, выкладывали их рядами, накрывали тканью. Шесть тел, которые удостоились могил, из двадцати девяти погибших.

Лейтенант достал свой меч, и наплевав, на то, что это оружие, принялся ворошить землю и камни и копать. Мы присоединились к нему, копали молча, по очереди. Земля была твёрдой, каменистой, и без лопат и кирок дело шло плохо, даже несмотря на высокую силу. Но мы продолжали. Копали до тех пор, пока не вырыли длинную неглубокую траншею.

Могила получилась не такой, как положено. Слишком мелкой и узкой, в которую они помещались только боком. Но это было лучшее, что мы могли сделать в этом проклятом месте.

Мы начали укладывать тела в траншею. По одному, осторожно, будто боялись причинить им боль. Я помогал опускать Серга, держал его за плечи, пока Алекс и Гаррет брали за ноги. Когда положили его на дно, я постоял ещё немного, глядя на завёрнутое в ткань тело.

— Прости, — сказал я тихо. — Прости, что не смог тебя спасти.

Когда все тела были уложены, мы начали засыпать траншею камнями. Земли не хватало, пришлось тащить булыжники с развалин пика. Работали до темноты, пока над могилой не выросла низкая каменная насыпь.

Стейни велел всем собраться. Мы встали полукругом вокруг братской могилы, усталые и живые. Лейтенант достал свиток, развернул его. При свете фонаря я видел, как дрожат его руки.

— Мы собрались здесь, чтобы помянуть павших, — начал он, и голос его был ровным, торжественным, будто он репетировал эти слова всю ночь. — Тех, кто отдал свои жизни в битве с врагом. Тех, кого мы не смогли спасти, но кого мы никогда не забудем.

Он начал читать имена. Медленно, чётко выговаривая каждое. Кир Валенс. Дарн Железная Пята. Томас Рид. Йен Кросс. С каждым именем я чувствовал, как что-то сжимается внутри. Это были люди, с которыми я шёл в поход, с которыми делил еду и воду, с которыми стоял в одном строю.

Стейни продолжал. Эрик Стоун. Март Рейнс. Леон Грей. Серг Аарни. Ренер Ят. Кэф Лорн.

Когда он закончил, повисла тишина. Мы стояли, склонив головы, и я слышал только ветер да тяжёлое дыхание людей вокруг. Кто-то тихо всхлипывал, кто-то вытирал глаза рукавом.

— Они погибли как герои, — продолжил лейтенант. — Защищая живых от мёртвых. Сражаясь с тьмой, которая угрожает нашему миру. Мы не смогли вернуть их тела домой, но их имена будут записаны в летописи, их подвиги не будут забыты. Пусть Бездна и Четверо примут их души и дадут им покой.

— Пусть примут и дадут покой, — повторили мы хором, и голоса звучали глухо, устало.

Леви шагнул вперёд, достал из-за пояса небольшой мешочек. Развязал его, и я увидел внутри пепел. Он зачерпнул горсть, высыпал на камни могилы.

— Из пепла мы пришли, в пепел уйдём, — сказал он. — Но память о нас останется в сердцах живых.

Каждый из нас по очереди подходил, брал щепотку пепла и высыпал на могилу. Когда дошла моя очередь, я зачерпнул пепел, он был тёплым и мягким между пальцев. Высыпал и прошептал:

— Простите, что не смог вас спасти. Я сделаю всё, чтобы больше такое не повторилось. Обрету столько силы, чтобы больше никому не понадобилось жертвовать ради меня.

Когда все закончили, мы просто стояли молча, глядя на каменную насыпь. Ветер подхватывал пепел, развеивал его, и через минуту от него не осталось и следа.

— Возвращаемся к лошадям, — сказал Стейни. — Нам нужно ехать дальше. Путь домой долгий.

Мы начали спускаться с холма, и тут Гаррет вдруг остановился, всматриваясь вдаль в сторону груды камней, словно видя что-то знакомое.

— Лейтенант, — позвал он, и в его голосе прозвучала тревога. — Там что-то есть. На горизонте.