Мастер Рун. Книга 4

Глава 4

Сноп искр, ни разу меня до этого не подводивший, не подвел и в этот раз, мощной струёй опаляя сначала морду, а потом и пасть твари вместе с телом, больше она ничего сделать уже не смогла, два копья, Серг и Алекс, забили ее окончательно отправляя в вечность.

Бой почти сразу превратился в кровавую кашу. Проклятые дрались яростно, но хаотично и подохли быстро. Твари раненые, кончились еще быстрее. А вот скелеты, оказались очень опасными. Небольшая группа, добравшаяся до нас, с схожим оружием, но с огромными полукруглыми щитами, просто не давали себя достать, уверенно защищая себя и своего командира.

И вскоре оказалось, что это не мы атакуем, а они пытаются прорваться, а мы защищаемся, отбиваясь. Именно тут Алекс показал себя во всей красе. Там, где даже сержант умудрился пасануть, Алекс с яростным криком, бросился на скелета, который так и болтался с моим копьем, наступил на него ногой, заставляя врага опустить щит и пробил черепушку первому скелету, открывая счёт одним ударом.

— Арбалеты! Отойти! — скомандовал сержант, прекращая бардак, и мы принялись быстро перезаряжаться, пока Алекс, сверкая золотыми глазами, словно безумец, продолжал атаки на оставшихся врагов, неспешно шагающих в нужную им сторону и не обращавших внимание на наши попытки атаковать. Их копья были на полметра длиннее и сделаны из более толстого черного дерева, с трехгранными наконечниками, против которых наша броня была просто бесполезна.

Прежде чем решить участь врага с помощью болтов, в драку снова полез отошедший было в сторону Алекс, и снова ему удалось сделать то что не получилось у других, увернувшись от одного копья и принимая другое в плечо, он с яростным воплем, убил еще одного щитоносца, отскочил назад, готовый броситься вперед снова, но Леви успел его перехватить и буквально силой пригнуть к земле, заодно выдавая команду.

— Залп!

Тридцать болтов, не оставили остаткам отряда врага и шанса, выбивая сразу пятерых скелетов и командира. Практики стреляли очень метко, и казалось бы, такое оружие, как болты — были довольно эффективны против скелетов без плоти. Ну, а оставшихся мы забили практически как свиней, аккуратно заманивая на одного и размашистыми ударами, круша кости, добивая с боков. Не смотря на отсутствие доспехов, твари были невероятно сильны в ближнем бою и лезть близко никто не рисковал.

Когда всё закончилось, мы стояли среди трупов, тяжело дыша. Алекс сидел на камне, весь в крови — своей и чужой. Его глаза всё ещё светились, но уже тускнея. Он дышал прерывисто, словно после долгого бега.

Леви обходил поле боя, проверяя убитых. Когда дошёл до меня, остановился.

— Корвин. Хорошо сработал, молодец. Ну и Искра мне понравилась. Щит пробовал?

— Нет сержант. — покачал я головой, разглядывая наконечник копья и показывая сержанту. Железо развалилось полностью. — Только Искра, подставляться под их удар я не рискнул.

— Молодец. И правильно сделал.

Я кивнул, не зная, что ответить. Он хлопнул меня по плечу и пошёл дальше, и мне показалось что сержант в смятении, и было понятно почему.

Я присел рядом с Алексом. Он молчал, уставившись в песок.

— Как ты? — спросил я.

— Нормально, — хрипло ответил он. — Убил… не помню. — Он поднял голову, посмотрел на меня. В его взгляде была пустота. — Кор, а ты когда бьёшь их, что чувствуешь?

Я задумался.

— Ничего особенного. Работу делаю.

— Работу, — повторил он. — А я.… я кайфую от этого. Каждый удар, каждая смерть — это как… не знаю. Как будто я наконец-то там, где должен быть.

Мне стало не по себе.

— Алекс, может, стоит поговорить с лейтенантом? Или с медиком?

— Поговорю, — кивнул он. — Но боюсь, они ничего не скажут нового. — Он устало улыбнулся. — Я просто урод теперь, Кор. Боевой урод.

Я хотел что-то возразить, но тут Леви скомандовал сбор. Мы наскоро обыскали поле боя, забирая оружие врага и щиты, и всё что попалось под руки. Я нашёл медальон на одном из командиров — ломаный круг, древний символ, который я уже видел в книжке из библиотеки. Сунул в карман, решив показать потом лейтенанту.

Когда башня была уже рядом и ворота открылись нам на встречу, я почувствовал что-то похожее на облегчение. Мы выжили. Первый настоящий бой и мы выжили. Но радости не было. Только усталость и понимание, что это только начало. И еще желание вломить сержанту, потому что-то, что получилось в итоге — это не бой, это полная херня.

Нас не учили работать в строю. Нас не учили работать против строя. Мы поединщики. Бойцы один на один. Самое бесполезное, наверное, что только можно представить, особенно против организованной орды костяных уродов.

И я даже ноготь с мизинца не поставлю на наш отряд, если мы столкнемся с сотней таких же скелетов в открытом поле. Разделают как нехрен делать. Нужно было как-то это решить. Умирать по глупости, совершенно не хотелось. Да вообще, если честно, умирать не хотелось. Я можно сказать, только жить то начал.

Башня встретила нас не рёвом восторженной толпы, встречающей победителя, а дежурным десятком у ворот. Все были заняты согласно расписанию, и даже лейтенант не пришел встречать. Ну а мы вернулись и без потерь, хотя произошедшее в Пустоши, теперь казалось мне весьма нелепой шуткой. Да я даже не устал, если откровенно, сходил подраться, называется.

Ольгерд, наш вечно угрюмый медик поджидал у ворот и при этом выглядел он так словно только что сожрал пару кислых лимонов, в предвкушении ран и других телесных повреждений. Он обшаривал глазами каждого, кто даже отдаленно напоминал раненого, задерживаясь на особо помятых, и с каждым разом, всё светлел и светлел лицом.

— Живые значит! Все! Видит Бездна, я рад. — пробурчал он при этом, пытаясь состроить свою прежнюю угрюмую рожу. — Ну, давайте, кто там калека? Тащите свои телеса, раз все ходячие. Царапины и синяки тоже, не оставлять же меня без работы.

Несколько парней потянулись к нему, а я пощупал нос, стоя в сторонке и наблюдая за этим цирком. Алекс же, весь в крови, в основном своей, просто прошел мимо медика, даже не замедляя шаг.

— Эй, Дейвик! — рявкнул ему вслед Ольгерд, и в его голосе проскочила нотка раздражения. — Ты в кровище весь. Ну-ка, быстро сюда, на осмотр!

Алекс обернулся. Глаза его до сих пор тлели этим золотым огнём, хотя и не так ярко, как во время боя, но всё равно это было непривычно. На лице застыла усмешка, я никогда раньше не видел такого у него.

— Не нужно, — бросил он через плечо, как будто речь шла о какой-то мелочи, типа завалявшейся монетки. — Само заживёт.

Ольгерд выпрямился, его брови медленно поползли вверх, почти касаясь линии волос. Мне казалось, они вот-вот улетят куда-нибудь в стратосферу.

— Что, простите? Парень, у тебя из плеча кровь сочится, как из пробитого ведра. Это тебе не комариный укус, чтобы само зажило.

— Сказал — не нужно, — повторил Алекс, и в его голосе прорезалась та самая сталь, от которой мне начало казаться, что я совсем его не знаю, и с которой он теперь часто общался с нами всеми. Словно он говорил с нами из-за ледяной стены. — Мне не нужна помощь.

Леви, стоявший неподалёку и молча наблюдавший за этой клоунадой, наконец, решил вмешаться.

— Алекс, — произнёс он, чеканя каждое слово. — Иди. К. Медику. Это приказ.

Алекс остановился, и я подумал, что он откажется. И что тогда? Не знаю. Не хотел даже думать, так как за неподчинение светит карцер. Но в итоге он сжал челюсти так, что я услышал скрежет зубов даже с моего места, и неохотно поплёлся к Ольгерду. Вид у него был такой, будто он только что проглотил дохлую крысу.

Медик указал ему на табурет у стены. Своего кабинета у него не было, он мог резать раненого прямо на полу, где рядом тусовались лошади, и ему было пофиг на антисанитарию. Магия этера позволяла обходиться без этого и как мне рассказывали парни, более-менее сдружившиеся с медиком, порой он вытягивал таких, кому точно светило скорое свидание с Бездной, как благодаря собственной силе и исключительным возможностям, так и элексирам, восстанавливающим раненые тела невероятно быстро. Сам такие пробовал и видел. Даже шрамы на животе зачесались.

— Садись. Доспех снимай. Серг, помоги снять. И побыстрее.

Ольгерд присел на корточки, разглядывая рану с профессиональным, даже немного маньяческим интересом. Его пальцы осторожно коснулись краёв пореза, и я увидел, как его брови медленно поползли вверх. Опять.

— Любопытно, — пробормотал он себе под нос, словно перед ним была не рана на живом человеке, а анатомический препарат для изучения.

— Что там? — резко спросил Алекс, в его голосе слышалась неприкрытая раздражённость. Ему явно не нравилось быть под прицелом чужого внимания. Это было видно за километр. А мы столпились толпой вокруг, наблюдая происходящее. Леви с капралами удрал к лейтенанту, и не отдал нужных приказов.

— Раны заживают аномально быстро, — наконец произнёс Ольгерд, и в его голосе появилась нотка, которую я не мог определить. Тревога? Любопытство? Что-то ещё, что я не хотел бы расшифровывать. — Чувствуешь?

Алекс дёрнул плечом, явно раздражённый. Он вообще был на взводе, это чувствовалось нами всеми.

— Ну и что? Хорошо же, когда быстро заживает. Что ты на меня смотришь, как на дохлую крысу? Или ты завидуешь?

— Не совсем, — Ольгерд выпрямился, его взгляд стал жёстче, словно он наконец принял какое-то решение. Не самое приятное, судя по выражению лица. — Дай руку.

Алекс нехотя протянул запястье. Медик приложил пальцы к вене, закрыл глаза, словно прислушиваясь к каким-то неведомым ритмам. Прошла минута. Лицо Ольгерда становилось всё более хмурым, на нём появились глубокие складки. Не предвещало ничего хорошего.

— И этер… — медленно проговорил он, отпуская руку Алекса. — Он бурлит в твоём теле, парень. Словно в постоянном движении, без перерыва. Но это не естественный поток. Обычно этер движется циклами, накопление, распределение, покой. У тебя же он… кипит. Без остановки. Пульс, учащённый даже в покое. Так…

Он залил края раны жидкостью из сумки, затем тут же несколькими стяжками, прямо на живую стянул края кожи, обсыпал порошком и только тогда наложил повязку, делая это очень быстро.

— Три дня без тренировок, завтра подойдешь ко мне. не придешь сам, отправлю сержанта, понял?

— Понял. — ответил Алекс, встал и пошел в казарму, оставляя нас с медиком у ворот.

— Ольгерд, это что за херня? Этер может сам восстанавливать тела? — спросил напрямую Серг.

— Нет, на нашем уровне контроля этером, точно нет. Если это не реакция на сбой. Выглядит всё так, что у Алекса проблема…. Та же агрессия. Не сильно хорошее дело. Я читал карточку Алекса, он получил золотую пилюлю для получения этера. Она, конечно, не идеальный способ стать практиком, смотря какого качества, а тут такое чувство что она сознательно немного была испорчена.

— Почему? — задал я вопрос, содрогаясь и представляя, что было бы если бы я принял пилюлю, и как бы мне помог и помог бы вообще Камень Бурь. Твари! — Это порча?

— Не знаю, но отрицать не буду, — ответил Ольгерд, задумавшись и упаковывая в сумку всё обратно. — Нужно почитать кое-что, проверить, потом пойду к лейтенанту. Парень может через месяц сгореть изнутри. Или сердце не выдержит и остановится прямо посреди боя. Или просто сойдёт с ума от этой постоянной ярости и зарежет кого-нибудь из нас, приняв за очередную тварь. Не буду нагнетать.

— Нихера ты… Нагнал тут… да мы сейчас его свяжем, прямо тут. — воскликнул Дарн и многие его поддержали.

— Никого не трогать! Понятно? — медик поднял палец вверх и погрозил все, уходя. — Дайте мне пару дней, и я скажу, что это такое. Он не причинит вредя, своим. Я уверен.

Я же стоял в стороне и думал. Пазл складывался, и картинка получалась мерзкая. Кто-то знал о Валериусе. Знал о его планах. Знал обо мне и моём потенциале. И этот кто-то намеренно подсунул испорченную пилюлю. Не чтобы убить — нет, это бы вряд ли случилось, учитывая Камень Бурь, который бы наверняка вытащил меня даже с того света. Чтобы создать… что? Оружие? Монстра? Или уничтожить меня как практика на корню?

Попробуй заставь агрессивного парня заниматься рунами, да ему на боль и кровищу плевать. Это откровенная подстава для дяди. И остаётся вопрос, кто ее сделал. Эта проблема аукнулась спустя столько месяцев, когда я практически забыл про прошлую жизнь и научился жить в новой, вдалеке от всей этой чепухи с Валериусом и Вейранами.

Мне нужно было поговорить с ним. Не завтра, не через час — сейчас. Пока ещё оставался хоть какой-то шанс дотянуться до человека, которого я когда-то называл другом. Я нашел его на своей койке, мирно лежавшим и скрестившим руки на груди.

— Алекс, — позвал я тихо.

Он не обернулся.

— Чего тебе?

Я присел рядом, на свою кровать. Достаточно близко, чтобы говорить, достаточно далеко, чтобы не давить.

— То, что происходит с тобой… — начал я, подбирая слова. — Это не нормально.

Он хмыкнул.

— Не нормально? Корвин, мы живём в башне посреди мёртвой пустыни, окружённые миллионами нежити. Что тут вообще нормально?

— Ты знаешь, о чём я, — сказал я твёрже. — Ты видел, как ты действовал сегодня? Ты бросился в самую гущу, не думая. Тебя чуть не разорвали. Ты мог погибнуть.

Наконец он повернулся ко мне. Его губы растянулись в усмешке, но в его золотых глазах плясали тени, которые мне совсем не нравились.

— Погибнуть? — переспросил он, и в его голосе прозвучало что-то похожее на смех. — Я чувствую себя живым впервые за годы, Корвин. Ты видел, как я убил ту тварь? Одним ударом. Это сила, понимаешь? Настоящая, чёртова сила.

— Это не сила, — я покачал головой. — Это болезнь.

Усмешка исчезла с его лица.

— Что ты сказал?

— Та пилюля, — продолжил я, не отводя взгляда. — Которая сделала тебя практиком. Она была испорчена. Кто-то специально…

— Заткнись, — оборвал он меня резко.

— Алекс, послушай…

— Нет, ты послушай, — он вскочил на ноги, и я невольно отшатнулся. В его глазах полыхнул золотой огонь, яркий, как молния. — Испорчена? Она дала мне то, о чём ты только мечтаешь. Пока ты прячешься за своими рунами, рисуешь свои фонарики и играешь в мастера, я сражаюсь. На передовой. Я несу смерть этим тварям. Я защищаю эту чёртову башню. И это… — он запнулся, его голос дрогнул, но тут же стал твёрже, — это единственное, что сейчас имеет смысл.

Я медленно поднялся, стараясь сохранять спокойствие, хотя сердце колотилось как бешеное.

— Алекс, то, что ты чувствуешь, это не ты. Это пилюля. Она меняет тебя. Ты становишься зависимым от боя, от этой ярости. Ты видел, как на тебя смотрел Ольгерд? Он в…

— Мне плевать, как на меня смотрит этот знахарь, — оборвал меня Алекс. — И мне плевать, что ты там себе надумал. Я сделал свой выбор, ты — свой. Если тебе не нравится, как я воюю, как я живу, это твои проблемы, Корвин. Не мои. Ты просто мне завидуешь.

— Я пытаюсь помочь…

— Я не просил о помощи! — выкрикнул он, и его голос эхом отразился от башенных стен. Несколько парней обернулись, но Алекс, кажется, не замечал их. — Ты хочешь помочь? Тогда просто держись подальше. Так будет лучше. Для тебя.

Последние слова прозвучали почти как мольба, и от этого стало ещё больнее.

— Алекс…

— Оставь меня, — он упал на кровать, снова глядя на в стены и отворачиваясь от меня. — Просто… оставь. Мне самому надо подумать.

Я стоял ещё несколько секунд, глядя на его спину. Хотел сказать что-то ещё, дотянуться, вернуть друга, которого нашел в этом мире. Но слова застряли в горле, тяжёлые и бесполезные.

В конце концов, я развернулся и ушёл. Парни вокруг, слушая наш диалог, всё так же делали вид, что они занимаются своими делами. Серг молча точил свой нож, его лицо было сосредоточенным, он всегда так делал, когда что-то обдумывал. Дарн просто лежал, уставившись в потолок. Они были живы. Мы все были живы. И это должно было радовать, но вместо радости я чувствовал только какую-то выжженную опустошённость.

Кажется, я потерял Алекса. Может, не окончательно, может, ещё оставался шанс, но сейчас, глядя на то, как он превращается в того, кого я едва узнаю, этот шанс казался ничтожным. Может я просто не умею дружить? Неправильно себя вел? Хотя тут проще спросить, когда я вел себя правильно.

С этими мыслями поднялся на третий этаж, в свою импровизированную мастерскую. Комната встретила меня привычным беспорядком: бронзовые пластины, разбросанные по столу, куча исписанных листов и инструментов. Да уж, дядя за такой бардак бы не похвалил. А мои инструменты остались в Степном Цветке, что с одной стороны обидно, ведь тут столько камней. А с другой так будет лучше. Мы ведь вернемся, однажды точно вернемся.

Затем я вытащил из кармана свой последний проект, и положил его на стол. Нужно запускать, на мысли вертелись в стороне. Я усилием воли выбросил всё лишнее из головы.

— Ну что ж, — я потянулся, хрустнув позвонками, отчего по телу пробежала волна облегчения. — Момент истины. Либо работает, либо…

Я не закончил фразу. Зачем? Все варианты «либо» заканчивались примерно одинаково. Болью, ожогами и очередным доказательством того, что я не знаю, что делаю. Впрочем, теперь я хотя бы знал, что именно я не знаю. Это уже прогресс, чёрт возьми.

Выставив пластинку вперед, аккуратно зажимая ее пальцами, я активировал руну, и даже зажмурился. Хотя уже знал, что нужно время на срабатывание всей связки. Руны загорелись тусклым серебряным светом, отсвечивая на пальцах. Секунда, вторая и щит начал формироваться. Я чувствовал, как воздух перед пластиной сгущается, становится плотнее, почти осязаемым, словно невидимая стена вырастает из ничего.

— Работает, — прошептал я, не веря своим глазам. — Блин, оно работает! Оно реально работает! А я-то думал, ай зараза!

А потом раздался хлопок.

Как я и ожидал, потому что иначе было бы скучно. Хлопок был достаточный для того, чтобы я в испуге отшатнулся, выронив пластину. Она упала на стол, руны мигнули и погасли. Барьер рассеялся, словно его и не было. Я осторожно коснулся металла, тот был горячий, но не раскалённый. Можно было держать в руках, не боясь получить ожоги.

— Нужно обзавестись перчатками нормальными. — решил я, откладывая уничтоженную заготовку в сторону. — А то так и без пальцев остаться можно.

Серьезно, по сравнению с прошлыми проблемами, хлопок и свертывание процесса были предсказуемыми, и теперь имея два схожих результата, я могу сделать новую заготовку. В которой будет применена эта же цепочка рун и связок, но… но… Блин. Как всё просто и сложно.

Решение нашлось в голове, и моментально, я неожиданно понял, что сама руна Барьера, должна быть огранена как алмаз, и для этого нужно сделать немного по-другому.

— Кажется Мастер Рун всё-таки может что-то нормальное делать. — удовлетворённо кивнул я сам себе, замечая то, чего раньше не замечал.

Пожалуй, обвяжу руну Барьера не с двух сторон, она слишком сильна, а с четырёх. А значит придётся поджаться и уменьшить размеры рун на пластине. И как хорошо, что мне не довелось использовать Щит в бою, это был бы позор, а возможно и нечто хуже.

Я взял новую пластину и начал всё делать заново, добавляя связующие руны со всех сторон, словно запаковывая главную сильную руну. Такое я видел и на повозках и дирижабле, и это видимо работало. А у меня работать будет еще лучше. Кроме того, после осознания как правильно работать с сильными рунами в связках, я, кажется, знаю, как сделать ещё несколько связок из трех и четырёх рун. Так, мысли вон, работаем с щитом, главное потом не забыть их записать.

В итоге, я, естественно, отвлёкся, записывая мысли и выстраивая несколько новых интересных связок. И только потом вернулся к щиту.

После, аккуратно заполнил этером, чувствуя, что вот-вот навык Контроля улучшится, и это сделает зарядку артефактов еще проще.

Я откинулся на спинку табурета, глядя в потолок. Собираясь с мыслями и смыслами, чтобы запустить заготовку, ведь это первый артефакт, после изменения ремесла, он должен показать разницу подходов и правильность, верность моего решения. Дверь в мастерскую скрипнула, и я едва не свалился с табурета, резко обернувшись.

На пороге стоял Серг, в руках у него была пара мисок с тушёнкой, пахнущей так, будто её сварили из подошв старых сапог и разбавили пылью.

— Ты там живой? — спросил он, протягивая мне одну из мисок. — Пропустил ужин. Леви спрашивал, где ты.

— Живой, — я взял миску, благодарный за отвлечение и за еду, почему-то есть не хотелось совершенно. — Более-менее.

Серг прислонился к косяку, зачерпнул ложкой из своей миски и скривился.

— Эта дрянь становится только хуже. Клянусь, завтра они начнут кормить нас самими костями скелетов, и разница будет не велика. Мы сидим тут всего несколько недель, а запасов у нас на пару лет, и всё равно жрём эту гадость, пока нормальные продукты портятся

Я хмыкнул, проглотив первую ложку. Он не врал. Старая местная тушёнка была отвратительной, но я заставлял жевать и глотать, не задумываясь.

— Видел, как ты говорил с Алексом, — сказал Серг после паузы. Его тон был осторожным, будто он ступал по тонкому льду. — Не очень получилось, да?

Я покачал головой, не поднимая глаз от миски.

— Он меня послал. В вежливой форме, но послал. Вежливо, но уверенно, как будто я был назойливой мухой, которую он хотел прихлопнуть.

— Да уж, — Серг вздохнул, и в его голосе прозвучало нечто похожее на печаль. — Он совсем того. Видел, как он, ну, в бою? Он как… не знаю, как зверь. Эффективно, конечно, но жутковато. Не знаю, что это с ним.

— Он становится кем-то другим, — сказал я тихо. — И я не знаю, как его остановить. Или могу ли вообще. Я почти ничего от него не узнаю. Словно передо мной стоит незнакомец в теле моего друга.

Серг молчал, глядя на меня. Потом пожал плечами, этот жест был красноречивее любых слов. «Я тоже не знаю», — читалось в нём.

— Может, и нельзя. Может, ему нужно самому дойти до дна, понять, что творит с собой. А может… — он не закончил, но я понял. Он не произнёс вслух, что может, уже слишком поздно. Это висело в воздухе, тяжёлое и давящее, как потолок перед обвалом.

Мы доели в молчании, прерываемом лишь скрипом ложек о миски. Серг собрал грязные миски, кивнул и направился к выходу. У двери он обернулся.

— Не гноби себя, ты хороший парень Кор, надёжный. Я рад что мы в одном строю. — сказал он и скрылся.

Именно в этот момент на пороге моей мастерской сразу возникла внушительная фигура сержанта Леви. Он встал, опершись плечом о косяк, и изучал меня тяжёлым, внимательным взглядом.

— Что это ты тут делаешь, Корвин? — его голос был ровным, но любопытство чувствовалось. — Не спится? Или ты решил устроить саботаж, пытаясь разнести к бездне весь этот этаж.

Я выпрямился, держа пластину в руках, гордо, как знамя. Словно школьник, показывающий пятерку за контрольную.

— Готовлюсь. Сержант. Хочу испытать свой новый щит. Исправил ошибки, и, кажется, получилось.

— А тот который ты взял с собой?

— Там не получилось, — я показал на пластину сломанного артефакта. — Но хоть не убило никого.

Леви медленно подошёл, взял у меня из рук щит, повертел его, осматривая руны, нарисованные моей кровью.

— Ну что ж, — сказал он, и эта улыбнулся, обнажая крепкие зубы. — Отличная новость. Пошли на плац. В реальной обстановке приготовишься, заодно и проверим в бою. И смотри, если эта хрень не справится, лечиться придётся серьёзно. Я буду драться по-настоящему, Корвин. Без поблажек.

Нашёл чем пугать, я улыбнулся сержанту в ответ, понимая, что это именно то, что мне нужно было. Этакая терапия шоком. Мы созданы для поединка, а я даже еще не знаю, что за стиль или специализацию я получил и как оно правильно работает. Может быть сейчас самое время узнать?