Мастер Рун. Книга 4

Глава 5

На тренировочной площадке царила тишина, гарнизон отдыхал, а дозорным не было дела на то, что творилось в самой башне, все смотрели на мир снаружи.

Сержант лично выдал мне копье, и встал напротив, крутя своё оружие в руке с такой лёгкостью и скоростью, словно это была тростинка. Я заметил, что в отличие от нашего обучения, личная техника Леви были гораздо быстрее и интереснее.

— Ну что, готов показать, на что способна твоя игрушка? — копьё Леви описало ленивую восьмёрку в воздухе.

— Мне нужна минута, сержант. — сказал я и достал веревку из кармана, вызов произошел слишком быстро, и я еще не додумался как приспособить рунную пластину правильно, в итоге просто примотал к руке веревкой, надеясь, что не выпадет и что в случае проблемы можно будет спокойно и быстро вытащить, и выкинуть подальше.

Затем нажал на руну, и спустя несколько секунд, небольшой круглый барьер образовался именно там, где я хотел, создавая нужный мне магический щит. Леви кивнул удовлетворённо, смотря как я становлюсь в стойку и киваю ему. Щит не мешал, был невесом, и это было удобно.

— Тогда начнём, — бросил он, и его копьё превратилось в размытую линию.

Я даже не успел моргнуть. Удар шёл прямо в грудь, быстрый до невозможности. Инстинкт заставил меня шагнуть вправо, но не обычным шагом, тело само нашло ритм, а легко отклоняя корпус в полушаге. Копьё Леви прошло мимо, рассекая воздух в сантиметре от рёбер, а я уже наносил ответный выпад в открывшуюся зону под его правым плечом.

Леви отступил, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на удивление. Или мне показалось. Практики не удивляются.

— Интересно, — протянул он, и в его голосе прозвучала нотка, которую я не мог определить. — Ещё раз.

Мы закружились в танце копий, и я понял, что это действительно танец. Сержант атаковал методично, проверяя мою защиту с разных углов, словно экзаменатор, который точно знает, где ты споткнёшься. Но я не спотыкался. Тело двигалось само, находя правильные позиции, вывозя буквально на инстинктах, а не на реальном понимании боя. Слишком много раз меня убивали во время обучения. Шаг, поворот корпуса, контратака. Копьё описывает дугу, блокирует, отводит удар в сторону.

Копьё Леви снова метнулось вперёд, целясь в бок. На этот раз я не уклонился. Принял на щит. Всё же нужно понять, как он работает. Именно принятие решения во время активного боя, показало мне что я уже не новичок, мягко говоря. Но при этом сражаться я старался, не выкладываясь в полную, и ориентируясь на то, как нас учил сам сержант, а не на свой стиль. Тогда приходилось напрягаться полностью. Иначе слишком много будет вопросов. Точнее вопросы уже будут, я видел по лицу сержанта, но постарался смягчить их тон.

Рунный барьер вспыхнул голубым светом, принимая на себя удар. Глухой звук, вибрация, пробежавшая по костям. Всё же это удар практика уровня закалки костей последней стадии, силы, которая могла пробить мою грудную клетку, как гнилую доску.

Щит выдержал.

Я почувствовал, как этер внутри пластины просел, словно кто-то выпил половину бутылки за один глоток. Второй удар последовал немедленно, вертикальная атака сверху, тяжёлая и убойная, сержант сломал бы мне все ребра, попади он копьем в тело, но толстый, обмотанный в несколько слоёв кожи наконечник уперся в щит. Снова вспышка света, снова глухой звук удара о барьер, отозвавшийся в зубах.

И тишина.

Руны на щите мигнули и погасли. Этер иссяк и я остался без защиты.

— Два удара, — констатировал Леви, опуская копьё и разглядывая меня с тем выражением, которым смотрят на странное насекомое. — Неплохо для первого прототипа. Но ты дерёшься странно, Корвин. Это не та техника, что я преподавал. Я такого вообще не видел.

Я вытер пот со лба, пытаясь отдышаться. Сам бой длился всего пару минут, но скорость, с которой начал сержант, а я продолжил были слишком велики для меня, и я чувствовал себя выжатым как лимон. Спарринг с бойцом на две головы выше по силе давал о себе знать каждой мышцей.

— Мне приснилось сержант. — выдавил я, понимая, как идиотски это звучит.

— Приснилось? — Леви прищурился, изучая меня с новым интересом, словно я только что заявил, что умею летать. — Шаги у тебя какие-то необычные. Словно ты заранее знаешь, куда я ударю. Так не бьются новички. Интересно… Ладно, молодец, пожалуй, я доволен. Косяков у тебя хватает, но и прогресс радует, ты очень быстр.

Я пожал плечами, не зная, что ответить. Вместо этого вытащил пластину и рассмотрел ее, затем протянул сержанту.

— Может, у тебя талант запоздалый проснулся, — усмехнулся сержант, продолжая, но в его голосе не было насмешки. Только любопытство. Он изучил руны и посмотрел на меня. — Получается, что она многоразовая? И может выдержать пару ударов.

— Да, любой может зарядить. — кивнул я. — Два удара, хотя я уверен, что если буду бить я, то хватит и на больше. Ну как любой, тут как с светильниками, дурак и взорваться может.

— И место крепления. — сержант кивнул на руку. — Если мы поставим сюда не один щит, а допустим пять?

— Тоже можно, почему-бы и нет. — пожал я плечами. — Главная проблема только в том, что эти щиты нужно еще сделать. Фонарики я закончил, почти.

— Их бросай, — отмахнулся Леви. — Я пойду к лейтенанту и сообщу о результатах. Образец возьму с собой. Еще есть что-то интересное.

— Только заточка копья. — сказал я немного подумав. — Вы видели моё копье? Где развалился наконечник? Я нанёс на него руны, получилось хорошо, но хватает ненадолго, ударов на десять.

— Скорпиона ты таким же завалил?

— Да.

— Отлично, отлично. Я… — сержант не договорил.

— ЛЕВИАФАН! — вопль сорвал наш разговор, разорвав тишину.

Один из часовых на верхнем этаже башни орал во всё горло, размахивая руками и указывая в небо.

— ЛЕВИАФАН ЛЕТИТ! ЛЕВИАФАН!

— Да в бездну! Неужели эти… — сержант бросился наверх, и я за ним, вся башня была моментально поднята на ноги и сотни сапог стучали по лестницах, стремясь подняться на самый верх и увидеть нашего спасителя!

Когда мы добрались, Левиафан уже был в нескольких километрах от нас, огромный, стремительный и такой долгожданный. Когда до башни оставалось пара километров, летучий корабль остановился, и замер. А вместе с ним замерли и все мы, ожидавшие что сейчас придёт приказ и нас заберут. А какой смысл сидеть в этой дурацкой древней каменюке, если наши силы могут пригодиться в городах? Так думали все.

Но видимо не наши командиры, так как спустя пять минут с корабля на землю спустился ящик, подсеченный светильником, и затем, огромный корабль развернулся на месте и пошел обратно в сторону Утёса.

— Нет, — прошептал кто-то рядом. — Нет, вернитесь! Мы здесь! Мы живые!

Солдаты размахивали руками, кричали, зажигали факелы, пытаясь привлечь внимание. Кто-то даже выстрелил из арбалета, словно болт мог достать до корабля на километровой дистанции. Бесполезно. Левиафан удалялся, становясь всё меньше, превращаясь из величественного корабля в игрушечную модель, потом в точку на горизонте.

Потом исчез совсем.

Молчание на крыше было гнетущим. Ни у кого не было слов. Я стоял, глядя в пустое небо, чувствуя, как надежда, вспыхнувшая было в груди, медленно умирает, оставляя горький привкус пепла во рту.

— Они даже не снизились, — произнёс Серг где-то рядом. Его голос звучал пусто, словно выжатая тряпка. — Просто сбросили груз и свалили.

— Ну он же не сядет на землю. Может там приказ, собраться для погрузки. — неуверенно пояснил Томас. — Кто его знает.

Лейтенант Стейни, вместе с нами наблюдавший за кораблём, не терял времени. Пока гарнизон стоял на крыше, глядя в пустое небо и тихо сходя с ума, он уже отдавал приказы сержантам. Его голос разносился по башне, резкий и чёткий.

— Гаррет, бери пятерых и марш за тем грузом. Быстро, пока нежить не учуяла. Остальные отбой! Это приказ, обсуждать будем утром.

Я спустился с крыши вместе со всеми, чувствуя себя опустошённым. Было действительно чертовски обидно, что Левиафан пролетел мимо, словно нас здесь нет. Словно сотня солдат, запертых в этой башне, не стоит даже особого внимания.

Но так как у меня в отличие от других, были небольшие преференции в виде приказа лейтенанта сделать сотню артефактов, то я в казармы не пошел, а с открытой дверью сидел, рисуя руны на пластинках, создавая новые щиты. Почему-то уверенность что они нам точно понадобятся, росла с каждой минутой. Ну а что они нам могли еще скинуть, кроме приказа? Остаётся только понять какого, хотя утром мы, естественно всё узнаем. Но хотелось узнать пораньше.

Поэтому, когда Гаррет с парнями вернулся через час, таща с собой здоровенный деревянный ящик, я услышал и аккуратно вышел из комнаты, прислонившись к стене рядом с приоткрытой дверью, чтобы, оставаясь в тени рассмотреть всё что происходит подробно.

Ящик волокли на самодельных носилках, матерясь и потея. Двое бойцов шли по краям, держа копья наготове, остальные таскали груз.

— Тяжёлая сволочь, — выругался один из них, вытирая пот. — Словно там камни.

— Все свободны. Приказал лейтенант солдатам и кивнул Гаррету. — Открывай.

Что тот и проделал в считанные секунды, сбил железные полосы топором и открыл ящик, то именно следопыт туда заглянул первым.

— Что там? — голос Стейни был напряжённым, словно он уже знал ответ и боялся его услышать.

— Алхимия для медика. Медикаменты, — перечислял Гаррет. — Сухари, вяленое мясо, бинты, порошки для ран. И.… приказ?

Он протянул свернутый в трубочку лист лейтенанту и тот, немедленно вскрыл печать и принялся читать. Рядом с ним стояли все пятеро сержантов и половина капралов отряда.

— Лейтенант? — спросил сержант разведчиков, Эдвард, по кличке, Одноух, получивший ее за соответствующее отсутствие правого уха. Как рассказывал сам сержант, потерял в драке с Старшими, когда убил сына их князя, хотя как говорили парни из отряда, он таким уже пришел в армию.

Лейтенант молча передал ему развернутый лист.

— Читайте сержант. Всем.

Эдвард прочистил горло, откашлявшись и начал, негромко, на так что до меня звук всё же доносился.

— Командованию гарнизона Серого Дозора. Коротко. В связи с чрезвычайной ситуацией и атакой нежити на южные провинции…

Я почувствовал, как холод пробежал по спине, словно кто-то провёл ледяным пальцем вдоль позвоночника.

— … проведение операции по выяснению источника угрозы является критически важным. Приказываю сформировать разведывательный отряд численностью пятьдесят человек и направить его в глубь Серых Пустошей для установления причины массового появления нежити…

Это смерть. Если в башне мы под защитой, то там… там нас убьют в первую же ночь.

— … Задача отряда: обнаружить источник появления нежити, оценить масштаб угрозы, по возможности уничтожить или нейтрализовать. Срок выполнения задания — две недели с момента получения приказа. Донесение направить с посыльным, либо доставить лично. Подпись. Тайрус Блэквуд, командующий обороной Серебряного Утеса.

Тишина. Потом взрыв голосов, который я услышал, даже отойдя в свою мастерскую.

— Это безумие!

— Пятьдесят человек в Пустоши? Это смертный приговор!

— Они сами не знают, что происходит, поэтому посылают нас на разведку, на смерть!

— Блэквуд сидит в своём тёплом кресле и шлёт нас сдохнуть!

Лейтенант Стейни, до этого момента невозмутимо слушавший поток возмущения, резко поднял руку. Хватило одного этого жеста, чтобы голоса смолкли. Энергия, которой он обладал, была такой силы, что даже среди этого крика, тишина наступила мгновенно, словно кто-то выключил звук. Его глаза обвели собравшихся, ни один мускул на лице не дрогнул, но я, стоявший в своей импровизированной мастерской, мог поклясться, что чувствую напряжение, исходящее от него.

— Это приказ, — его голос был тихим, но прорезал воздух лучше любого крика. — Мы военные, а не клуб по интересам. Дискутировать не о чем. Вопрос лишь в одном, кто пойдёт.

Вот оно. Моя догадка, что нам всем конец, обретала реальные очертания. Кто пойдёт — это звучало как приглашение на собственную казнь. Заманчиво, ничего не скажешь. Но отправят ветеранов, смысла брать в такой рейд нас, которые буквально нихрена особого не умеют…

Голос Леви я узнал сразу.

— Разрешите мне возглавить отряд, сэр, — его голос был спокойным, почти безразличным к нависающей угрозе. В Леви всегда было что-то такое, что намекало на его готовность к смерти. Мне, например, она ни разу не улыбалась.

— Нет, — отрезал Стейни. — Пойду я. Это моё решение. Моя ответственность. Как я понимаю, Левиафан больше сюда не придёт. Им и у стен есть чем заняться, если учитывать количество тварей, подошедших к городу. Нужно подумать о….

Дальше я уже ничего не услышал, Лейтенант говорил тихо, поэтому я аккуратно вернулся в мастерскую, и принялся активно творить. Кто бы не пошел в этот самоубийственный рейд, им будет нужно помочь и рунные щиты пригодятся, как и копья способные пробивать броню тварей без использования техник и больших трат этера. У меня до сих пор, получалось только четыре раза выполнить Усиленный удар, после этого, нужно было почти сутки восстанавливать весь объем. Я открыл интерфейс, изучая свои данные.

[Статус Носителя]

Имя: Корвин Андерс

Возраст: 17 лет

Состояние души: Стабильное

Процесс адаптации: 100 %

Прогресс открытия этера: 100 %

Прогресс развития: Закалка костей — 1(5 %)

Этер: 12\12

Всё видно как на ладони. Этер, не смотря на все мои тренировки, медитации, и прочее, включающее душегубку, просто не спешил расти в объеме в то время, как тот же Алекс, мог нанести более десяти ударов техникой, а ветераны вообще не заморачивались над количеством, только над временем восстановления перед новым применением техники.

Не подойду же я к сержанту с фразой, у меня барахлит система прокачки, как исправить? Хотя если просто спросить про ограничения, то можно. Правда ничего нового уже не скажет. Тренировки, душегубка и прочее. Это не моментальное решение, а постоянное развитие и прокачка.

Не могу сказать, что меня особо напрягало такое малое количество единиц этера, всё равно, мне как новичку было тяжело использовать удары техникой, они могли срываться, не срабатывать и вести себя не стабильно. Тут только практика и время, как говорил капрал Рик и другие.

Сделав четыре щита, но не закачивая этер, я всё же завалился спать прямо тут, чтобы хоть немного отдохнуть, по привычке сжимая Камень Бурь в руке. Утро покажет, что будет дальше.

На построении, лейтенант начал раздавать приказания с ходу, отменяя тренировки и всё что соответствовало стандартному дню гарнизона, кроме одиноких дозорных выставленных по минимуму на самой верхней площадке. Он собрал всех.

— Как вы знаете, ночью к нам прилетел Левиафан. Это было не запланировано и в нашем графике его визит не значился, поэтому многие видевшие его строили разные догадки, вплоть до того, что нас могут забрать.

Лейтенант прошелся в разные стороны. Обдумывая слова и продолжил.

— Но с кораблём пришел приказ. Приказ откровенно самоубийственный. Я зачитаю. — И Стейни спокойным голосом зачитал всё, что я слышал ночью. Голос его был уставшим, но твердым.

— Ослушаться приказа мы не можем. Мы армия вольных городов Великой Степи. Мы созданы для того, чтобы выполнять приказы. И всё же это очень опасная миссия. Возможно, самая опасная в нашей жизни. Но! Мы не можем сидеть вечно здесь. — Он топнул по камню со злостью. — В этой старой, бесполезной башне, которая даже врага задержать не может, когда юг атакован.

Он снова замолчал, словно давая нам возможность задать невысказанные вопросы, но никто не нарушил эту тяжелую паузу. Каждый сам прекрасно понимал, чего будет стоить такой рейд. И как быстро он закончится, стоит им только нарваться на отряд больших размеров.

— Моя семья, жена и дети в Цветке, и я не знаю, что с ними. Нет данных о том, что происходит в городах, кроме очевидных, что Утёс уже осаждён и держится. В течении нескольких дней первые волны дойдут до Цветка, и остаётся только молиться Бездне, чтобы стены города выстояли, пока мы здесь. И пусть моё сердце стремится на юг, мы пойдём на север. Я принимаю командование отрядом рейдеров. Командующим Башней остаётся сержант Эдвард Тиннсон.

Лейтенант снова обвёл взглядом собравшихся. Я почувствовал на себе его взгляд, и на секунду мне показалось, что он видит меня насквозь. Видит мой внутренний монолог, мои мысли о том, что это самоубийство, выходить за стены и лучшее что остается сделать, это помолиться всем богам за тех, кто пошел. И, кажется, ему было всё равно.

— Наш долг — выяснить истинную причину этого бедствия. Найти источник чумы, понять, что происходит и вернуться, чтобы предупредить остальных. Людям наших городов нужна эта информация как воздух. Да, я думаю так же, как и все вы. Что послать Левиафан на разведку было бы не только проще, но и быстрее. Видимо есть причины не посылать. Итак. Добровольцы есть?

— Я. — Коротко сказал Леви и поднялся к лейтенанту, тут же к нему присоединился Гаррет, мрачный и недовольный, но молчащий. То есть он не хочет идти, но всё равно вызвался добровольно? К ним присоединился сержант Шин Бейрен, командир одного из отрядов гарнизона и капрал Рик.

Из солдат вышло только пять ветеранов, из тех, кого я знал там был Курт, когда-то показывавший как ломать доски и мой учитель боя и… Алекс… Сука!

Недолго думая, матерясь про себя, я тоже сделал шаг вперед, показывая Алексу, что ему хана. За мной зашебуршались и вскоре рядом встали Талир, Дорн, Серг и Томас с Марком.

— Вы дебилы? — прошипел я глядя на каждого.

— Сам такой. Мы своих не бросаем.

В итоге всё отделение капрала Рика стало добровольцами, все одиннадцать человек.

— А чего, мальки теперь будут решать, как правильно подвиги совершать, — буркнул кто-то из опытных, и вскоре почти половина отряда стояла среди добровольцев и стало совершенно непонятно, ни наше количество, ни количество оставшихся.

— Хорошо. — судя по всему, лейтенант не ожидал такого массового идиотизма. — Сержант, займитесь подготовкой добровольцев и тех бойцов что выберете с собой.

Это заставило меня горько улыбнуться. Забавно. Добровольцы — это хорошо, но если отряд нужные лейтенанту не наберется среди них, то туда добавят по приказу. А так как нас чуть больше сотни, то шансы не попасть в отряд рейдеров как с классической загадкой про вероятность встречи с динозавром на улице, пятьдесят на пятьдесят, либо да, либо нет.

И только через полчаса, когда мы собирались в казарме, Курт пояснил.

— Вас бы не трогали, как не опытных. Сами согласились. А оставшимся куда деваться? Неподчинение приказу, так лейтенант сразу повесит.

— А если бунт? — осторожно спросил Серг.

— Ахая-ха! — заржал Курт. — Бунт, против лейтенанта и сержантов? Да они поубивают тут половину голыми руками. Не, парни, тут дело простое. Если ты доброволец, у тебя есть свобода выбора, в рейде. За тобой не будут смотреть, на тебя будут полагаться. А если тебя по приказу, то тебя бросят на смерть сразу, чтобы не тратить силы и нервы за тем, чтобы ждать, когда вы побежите. Понятно?

— Вообще не понятно. — ответил Алекс.

— Ну смотри. — ветеран начал объяснять попроще. — Нам, кто идёт сам в рейд, лейтенант и сержанты поверят, они будут нас беречь, мы для них, такие же самоубийцы, готовые умереть ради городов и выполнить задачу. А парни, которых возьмут приказом. Им же деваться некуда. Они ненадежные, они не хотят. В случае любого боя, именно их кинут в пекло первыми, чтобы не заморачиваться с охраной, проверками и тем, что кто-то попробует сбежать. Так понятно?

— То есть… Если нет возможности отмазаться, то лучше стоять в первых рядах? — сформулировал я логичную мысль.

— Ага. Целее будешь. Это вы там как лопухи тварей валили. А тут с нами сержанты будут и капралы они будут драться на первой линии, как раз с теми лопухами, что не сообразил.

В итоге сообразило правильно нужное количество солдат, даже немного с запасом. Лейтенант взял всех, и получилось, что вместо пятидесяти, в рейд уходит шестьдесят два бойца. Все на конях. Телеги брать не стали. Ну а весь день, после того как все отчитались о готовности, мы потратили на отдых и сон. Ну, кроме меня, потому что я всё это время усиленно готовился к рейду. Ругаться с Алексом не получилось, тот просто проигнорировал меня и отказался со мной говорить. Из-за чего мы чуть было не подрались, но нас разняли.

Стейни видимо забыл о своём приказе сделать сто фонарей, а я не стал их доделывать как приказал Леви, просто собрал все с собой, чтобы выдать в отряде и показать, как пользоваться. Кроме того, я приготовил, обработал на заготовки и насыпал себе жилки, полсотни камней, буду делать в дороге Малые Искры, пригодятся.

Сержант меня тоже не трогал, и видимо лейтенанту он ничего не сообщил, занятый подготовкой отряда, так что оставшееся я посвятил созданию щитов. И как итог, я получил пятнадцать штук щитов, когда понял, что сделать это одно, а куда их еще совать, чтобы грамотно применять.

Остановился на том же решении что и во время тренировочного боя. Я аккуратно, используя бинт, выпрошенный у медика и пропитанный клейкой смолой, примотал одну из пластин прямо к перчатке. Получилось крепко, не вывалится.

Проверил. Нажал на пластинку — щит появился, точно там, где должна быть защита. Нажал снова, и тот исчез. Если не получать ударов, таких включений-выключений хватало на сотню, а то и больше. Это было что-то. На всякий случай сделал так обе перчатки. А потом позвал парней.

— Смотрите. — я включил оба щита. И через несколько секунд народ ахнув рассматривал и пытался потрогать это силовое поле, или как его еще правильно назвать. Всё же мой барьер получался гораздо меньше и слабее чем дядин, и от чего это зависело я пока толком не разобрался. Ну кроме очевидного про качественный и разный материал.

Томас первым протянул руку, осторожно, словно боялся обжечься. Его пальцы упёрлись в невидимую преграду, и он присвистнул.

— Это же… это невероятно, Корвин. Ты серьёзно можешь делать такое?

— Могу. Правда, хватает ненадолго, — я выключил щиты, чувствуя, как этер в пластинах просел. — На пару ударов, может три, если повезёт. Зависит от силы атаки. И заметьте, что он запускается не сразу после нажатия, а через пару секунд, и его всегда можно дозарядить.

Дорн потянулся, чтобы разглядеть перчатки получше. Его обычно невозмутимое лицо выражало что-то похожее на уважение.

— А ты можешь сделать такие же для нас?

Вопрос висел в воздухе. Я обвёл взглядом собравшихся. Парни, готовые отправиться в самоубийственный рейд со своими, сейчас очень хотели немного чуда. Даже Алекс, стоявший чуть поодаль, бросил короткий взгляд в мою сторону, хотя и отвернулся сразу же. И я постараюсь это сделать.

— Могу, — ответил я после паузы. — У меня есть ещё пластины. Правда, придётся повозиться с креплениями, но это решаемо. А вот если вы мне поможете, то я сделаю гораздо больше.

И следующие три часа, моя мастерская превратилась в разъерошенный муравейник, народ притащил скамьи, стулья и столы и сидел, накручивая вокруг своих перчаток руны, а потом приклеивая их бинтами, которых у медика оказалось очень даже много, из старых бесполезных запасов.

Один за другим парни получали свои щиты. Серг, Томас, Марк. Дорн проверил свою перчатку, несколько раз включая и выключая барьер, и кивнул с удовлетворением.

— Это может спасти нам жизнь там, — сказал он тихо, и в его голосе не было сомнений.

Когда очередь дошла до Алекса, я протянул ему готовую перчатку. Он стоял в стороне, скрестив руки на груди, и смотрел куда-то мимо меня.

— На, — сказал я. — Тебе тоже пригодится.

Алекс не шевельнулся. Молчание затянулось, и я уже готов был убрать руку, но он вдруг разжал губы.

— Я не возьму.

— Что? — я не понял. — Ты идиот? Там нас будут убивать, а ты отказываешься от защиты?

— Не хочу быть тебе должен, — ответил он сухо, но в его голосе прозвучало что-то ещё. Что-то, чего я не мог разобрать.

— Ты мне ничего не должен, — я сжал перчатку в руке, чувствуя, как раздражение поднимается волной. — Это не про долги, Алекс. Это про то, чтобы выжить. Какого хрена ты так упираешься?

Он наконец посмотрел на меня. В его глазах было что-то тяжёлое, словно он нёс груз, о котором я не знал.

— Потому что я был мудаком, — выдавил он. — Когда ты вызвался следом, я подумал, что ты делаешь это, чтобы доказать мне что-то. Что ты лучше. А потом понял, что просто последовал за мной, как друг. И из-за меня теперь вся наша команда идёт на смерть.

Я моргнул. Не ожидал такого поворота.

— Ты серьёзно думаешь, что я вызвался из-за тебя? — я фыркнул. — Алекс, я вызвался, потому что не хотел, чтобы ты один пошёл и сдох там как дурак. А парни пошли, потому что мы команда. Это их выбор. Не твоя вина.

Он молчал, глядя в пол. Я протянул перчатку снова.

— Возьми. Если ты сдохнешь, мне будет неловко объяснять сержанту и лейтенанту, почему я не дал тебе щит, когда он есть у всех из нашей группы.

Алекс медленно взял перчатку. Его пальцы коснулись моих на секунду, и он кивнул, коротко и резко.

— Извини, — сказал он тихо. — За всё.

— Забей, — ответил я, чувствуя, как напряжение спадает. — Просто не убивай их всех, оставь немного нам?

— Постараюсь, — усмехнулся он, и впервые за несколько дней его улыбка была настоящей.

Парни переглянулись, и кто-то из них хмыкнул. Талир похлопал меня по плечу.

— Ну вот, помирились. Теперь можно идти умирать вместе.

— Заткнись, Талир, — буркнул я, но улыбнулся. — Мы не умрём, зато вернемся героями.