Мастер Ядов

Глава 4

— Слушай, — неотрывно глядя на этот современный шедевр местного зодчества, осторожно начала Тан, — я тут подумала… На улице вроде еще не так холодно, чтоб рисковать замерзнуть за ночь. Да и староста предлагал ночь другую перекантоваться у него. Может, пойдем отсюда подобру-поздорову?

— Как на голых мужиков пялиться, так ты смелая, а как в домик ведьмы войти, так все? Хаос могущественно удирает прочь? — тихо усмехнулась я, решительно шагая к толпе.

Брюнетка нахохолилась, сунула руки в карманы и стала зыркать на всех недобрым взглядом исподлобья. Как ребенок, право слово. Дом был уже обложен хворостом, но было очевидно, что он и без этой посильной помощи загорится от любой искры. Я протиснулась сквозь толпу и вышла на площадку перед домом.

— Прощу прощения, что прерываю вас, но не могли бы вы обождать немного с пожаром? — вежливо обратилась я к группе мужчин с факелами, привлекая к себе внимание всех присутствующих.

— Зачем? Ты кто такая? — выступил вперед вожак факелоносцев, сурово хмуря брови. В ответ Тан смачно сплюнула на землю и тихо выругалась. Похоже, придется провести с ней воспитательную беседу. Темная магия услышала эту мою мысль и зашипела, словно рассерженная кошка на дворового пса. Ну и ну, бывает же.

— Я Тан Лин Фэй. — заученно отрекомендовалась я, доброжелательно улыбнувшись. — Странствующий лекарь. Хочу обосноваться тут у вас, и господин Митрон милостиво пожаловал мне этот дом. Надеюсь, вы не против, если я пройду внутрь? И было бы очень мило с вашей стороны не сжигать его.

— Агась, крайне мило. — едко прошипела темная магия у меня за спиной. — Тем более пока мы там будем жизнью рисковать. А ведь мы любим жизнь, помнишь, Лин Фэй? Или тебе уже надоело жить?

Ни в коем случае. Но дом нужен каждому человеку. Пусть и такой. Сегодня так, а завтра утром что-нибудь придумаем. Не унывай, Тан-эр. Я слышала, как один парень говорил, что уныние есть грех. Кажется, его Иисусом звали. Не помню точно. Правда, его убили потом, но он все равно не унывал и воскрес. Вот шуму-то было потом! Забавно получилось.

— Митрон ведьмин дом отдал тебе? — удивленно округлил глаза мужчина, с интересом рассматривая меня. Я даже смутилась немного от такого пристального внимания. — Но лекарь — это хорошо. Нам лекаря нужны. Что ж, заходи, коль хочешь. Эй, мужики, собирайте дрова!

Последнее высказывание относилось к сельчанам, поэтому я не стала долее задерживаться на улице и поспешила к ветхому крыльцу. Ух, мой первый дом в новом мире! Первый за две с половиной тысячи лет. Я счастлива.

Осторожно взявшись за дверную ручку, я потянула ее на себя.

— Мне кажется, это недобрый знак. — после недолгого молчания сказала Тан.

Я внимательно осмотрела отвалившуюся ручку, но никакого знака на ней не нашла. Тем более недоброго. Тан явно что-то путает. А вот как теперь дверь открыть? Хм… Наклонившись, чтобы лучше видеть образовавшуюся в досках двери дырку, я попробовала вставить ручку на место. Дверь отвалилась и упала в коридор.

— Вообще пи… — выдохнула Тан, но я ее перебила:

— Но-но, юная барышня. Главное — результат. Мы хотели открыть дверь? Мы ее открыли. Остальное частности.

— Тебя хоть чем-то можно расстроить? — не выдержала темная магия, психуя и размахивая руками.

— Нет. — спокойно ответила я и прошла внутрь. Сейчас меня очень сложно расстроить, к тому же такими мелочами.

Внутри было… интересно. Огромные полотна паутины, свисающие с гнилых потолочных балок, были заботливо присобраны на манер занавесочек; в набитой соломой пыльной лежанке счастливо строило ячейку общества крысиное семейство; тараканий взвод на столе отложил репетицию марша на захват мира и шмыгнул в щели, прячась; на мое плечо с потолка чинно опустился жирнейший паук, после чего немного подустал и решил перевести дыхание, отдохнуть и поспать; у дальней стены была сложена чумазая печь, в которой вступала в эру технологического развития цивилизация плесени в горшочке; а в углу под потолком активно достраивали свой мегаполис предприимчивые осы.

Удивительное место, и жизнь бьет ключом.

— Это ч-что? К-крысы? — распахнув глаза от ужаса и отчаянно заикаясь, спросила Тан.

— Да, окрас довольно странный. — склонившись над их уютным гнездышком, задумчиво ответила я. — Но я уверена, что это аналог крыс. Любопытно… Смотри, они пауками питаются. Ну-ка…

Сняв жирную тушку со своего плеча, я бросила его в гнездо и получила подтверждение своим догадкам. Темная магия закрыла глаза и стала выполнять дыхательную гимнастику. Правильно, для спорта любое время подходит. Развернувшись, я стала обходить жилище ведьмы и с интересом рассматривать все, что мне попадалось на пути. Вскоре я обнаружила возле печки замызганный сундук, на котором когда-то висел замок. Сейчас же он лежал сверху на крышке, явно что-то символизируя.

— Ага. Тщетность бытия. — мрачно ответила на мои мысли темноволосая барышня. — Лин-Лин, это не место для порядочных тварей Хаоса. Давай уйдем?

— Ну что за ребенок? Ноет и ноет. — тихо пробормотала я себе под нос, открывая крышку сундука.

А там меня ждали настоящие сокровища! Перевязанные грязными лоскутками стопки бумажных листков, на которых были коряво нарисованы растения и животные, а к ним были пририсованы некие схематичные элементы, что-то долженствующие объяснить читателю.

— Удивительно! — выдохнула я.

— Каракули. — скривилась Тан.

— Удивительные каракули. — согласно кивнула я.

— Кто бросил факел?! — заорал кто-то снаружи.

— Шо-та жареным запахло. — предвещала темная магия.

— Это что? Поганки? — удивленно спросила я, заглядывая в угол. — Представляешь, на полу растут грибы! Да эта ведьма вообще никогда здесь не убиралась!

— Еще немного, и будет лекарь жареный с грибами. — запаниковала Тан, хватаясь за голову.

Удивительно, но вопреки сказанному мой живот вдруг громко забурчал, сообщая, что это должно быть вкусненько, а я сглотнула голодную слюну. Ладно, пора прекращать играть на нервах у собственной галлюцинации. Выгребая из сундука связки бумаги, я бегло осматривалась по сторонам в поисках чего-нибудь еще столь же занимательного. Но кроме грязной драной одежды почившей ведьмы ничего не обнаружила и совсем не расстроилась. Из того, что я успела понять в ее схематичных записях, эта женщина вела довольно интересное исследование, которое я намеревалась продолжить. И пусть я снова стала бездомной, но…

— Ведра! Ведра тащите! Лекаря щас запалите! Живее, остолопы! — надрывался снаружи мужчина, искренне за меня переживая. Я была тронута, честное слово. Тан тоже, шепотом пообещав пообрывать руки тому, кто факел уронил.

Подхватив пять вязанок с записями и одну гирлянду сушеных грибочков, нашедшуюся на сучке в стене, я и крысиное семейство поспешили на выход. А там часть хвороста уже успели оттащить от дома, но другая часть горела и горела ярко, сочно, разбрасывая пучки искр и поджигая стены жилища ведьмы.

— Все в порядке, уважаемые жители деревни. — сойдя с крыльца и доброжелательно улыбнувшись, встала я перед испуганным народом. — Сие жилище для жизни не пригодно, посему нехай горит.

— Ась? — не понял изречения главарь пожарного расчета, держа в руках два огромный дубовых ведра воды.

— Несите хворост, говорю. — понятнее ответила я, и все тут же облегченно заулыбались.

Далее участвовать в общественном мероприятии мы не стали. Поудобнее перехватив связки ведьмовских трактатов, я бодро зашагала в сторону другого конца села. Туда, где стоял дом старосты. Он ведь говорил, что я могу переночевать в его доме?

Ночь уже почти вступила в свои права, за спиной ярко разгоралось зарево пожарища, а Тан решила завести со мной беседу.

— Кстати, ты говорила что-то про то, что уйдешь жить отшельницей в горы. Ты что-то имеешь против людей? — непринужденно вышагивая рядом, начала она.

— Нет, конечно. — светло улыбнулась я, наслаждаясь прогулкой на свежем воздухе. — Я имела ввиду, что лучше жить в полной изоляции, чем снова встретить на своем пути власть держащих. Поверь мне, Тан, от таких встреч добра ждать не приходится.

— То есть к благам цивилизации у тебя претензий нет? — уточнила темная магия.

— Никаких. — утвердительно кивнула я. На плечо соскользнула прядь волос, привлекая мое внимание. Теперь они у меня пепельно-русые и длиной до плеч. Очень красиво и необычно. Раньше они были черными, как и у всех представителей моей нации, а глаза были темно-карими. Сейчас же, если учитывать воспоминания Милайлы, они у нас серые. В совокупности с невысоким ростом и миниатюрным телосложением, я должна была производить довольно милое впечатление. — Знаешь, у меня столько желаний есть с этим связанных. Например, я очень хотела бы попробовать поплавать в джакузи и съесть сахарную вату. Наверняка это очень удивительно: плавать в бурлящей воде и есть сладкое облако.

— Там, откуда ты пришла, нет джакузи? — обогнав меня и шагая спиной к дороге, с интересом спросила Тан. Я рассмеялась. В будущем, конечно, было, но пока я была жива…

— Ну, некий аналог был. Знаешь, правитель моей империи, великий император Цинь Шихуанди, был очень изобретателен на казни. Одной из них было засунуть человека в огромный чан с кипящей водой и сварить заживо. Но это то удовольствие, которое можно познать лишь один раз в жизни, так что сама понимаешь, желающих было не много.

— Какое ужасное место! — ужаснулась темная магия. — У нас в Хаосе и то получше.

— Ты бы хотела туда вернуться? — вдруг спросила я, подняв на нее серьезный взгляд.

— Э, нет. Там тоже жизнь не сладкая вата, знаешь ли. Один наш Владыка чего стоит. — скривилась от недобрых воспоминаний Тан. — А ты? Ты бы хотела вернуться в свой родной мир?

— В моем родном мире прошло много времени с тех пор, как я в нем жила. — грустно улыбнулась я, поднимая глаза к небу. — Он сильно изменился. Поэтому не могу сказать, что чувствую сильную привязанность к нему. В моем нынешнем положении меня все устраивает. Я просто хочу жить и развиваться.

— А что насчет мужчин? — многозначительно поигрывая бровями, проникновенно спросила барышня.

— А что насчет мужчин? — вздохнула я. — У меня нет семьи, денег или достижений. Я беглая преступница в розыске. Мои шансы создать семью близки к провальным. Так что даже думать об этом смысла нет. Конечно, если я однажды встречу мужчину, который будет готов закрыть глаза на это и на то, что я работаю с людьми, то… То не вижу причин отказываться.

— Как-то это сейчас грустно прозвучало. — задумчиво постучала указательным пальцем по нижней губе брюнетка. — А как же любовь? Про нее ты ничего так и не сказала.

— Любовь между супругами необязательна, юное создание. — мягко улыбнулась я. — Традиции моего народа гласят, что любовь даже нежелательна. Она мешает нам выполнять свой долг, отвлекает и сбивает с толку. А еще приносит массу проблем и несчастий.

— Как так? — опешило порождение Хаоса. — Чем может помешать любовь? Как без нее вообще можно создать семью?

— Любовь требует единоличного владения объектом чувств. — легко стала пояснять я. — Это станет проблемой, если супруг будет посвящать большую часть своего времени долгу перед страной или своему делу, а так же станет камнем преткновения, если он решит взять вторую жену или наложницу.

— Эммм… Лин-Лин, я сейчас тебе что-то скажу, а ты просто прими это как факт, хорошо? — осторожно начала она. — У нас тут многоженство запрещено вообще-то. Люди сначала влюбляются, а потом только женятся.

— Да? — без особого интереса спросила я. — А если они не подойдут друг другу по часу рождения или между ними будет большая социальная разница?

— Да кого волнуют такие мелочи? — возмутилась Тан.

— Это важно, маленькая тьма. — вздохнула я. — От положения звезд в час нашего рождения зависит наш характер и судьба, а при большой разнице в положении семей мы получим настоящий мезальянс. Последнее еще приемлемо, если один из супругов богат, но безроден, а второй знатен, но беден. В противном случае такой брак принесет горе и беды.

— А как же выйти замуж за принца?! — возмущенно воскликнула Тан.

А я громко рассмеялась. Очень громко. И издевательски. Н-да, за принца, посмешила ты меня, подруга. Выйти замуж за принца — это последнее, к чему надо стремиться в этой жизни. Самое последнее. И только в том случае, если жизнь не дорога стала. Пфха-ха, за принца, ой не могу… Скажешь тоже.

— Ты чего ржешь?! Я серьезно! — гневно топнула ногой забавная магия, грозно сводя брови вместе.

На это я ничего не ответила. Слава богам, эта барышня всего лишь плод моего воображения и участь невесты принца ей не грозит. Как и мне. А мы тем временем дошли до дома старосты. Легко взбежав по крепким дубовым ступеням, я собиралась постучаться, но услышала разговор за дверью. Не то чтобы я любила подслушивать, просто речь шла обо мне, а информация — это важно.

— Не думаю, что нам стоит позволять лекарке остаться в деревне. — послышался задумчивый голос старосты. Я медленно опустила занесенную для стука руку и склонила голову вниз. Волосы скользнули вперед, закрывая лицо, а Тан злобно зашипела за спиной.

— Митрон, она твою дочь спасла. О чем ты вообще? — послышался второй мужской голос, который был мне не знаком.

— Ты слышал, что Вереней сказал? Она из Заколдованного леса пришла. Наш кузнец хоть и глуп, но врать не станет. — ответил ему староста.

— Ты сам подумай, кто в том лесу мог выжить? Наверное она с Восточного Тракта шла, а Вереней подумал, что из леса. Сам же сказал, что мальчишка туп, он мог и ошибиться. Да ты вспомни эту лекарку! Мелкая да тощая. В Заколдованном лесу не каждый воин выжить сможет, а тут девка какая-то.

— Это и настораживает, Латко. Ты как храмовник должен понимать, что нечистая сила не тронет нечистую силу. А никак новая ведьма на пустое место к нам пожаловала? Прознала, поди, что товарка ее дух испустила, так и примчалась короткими тропами на злых духах. — стал заводиться Митрон.

— Кстати, — послышался еще один мужской голос, и это был уже третий участник деревенского вече, — не потому ли она так легко согласилась в дом проклятой ведьмы жить пойти? Доброму человеку в том темном месте делать нечего, а она так запросто согласилась.

— Вас послушать, так вы все сан получить успели. — развеселился тот, кого назвали храмовником Латко. — Развелось знатоков нечисти, куда ни глянь. А куда бедной девочке было идти, если вы ей только про тот проклятый дом сказали? Аль на улице ей жить прикажете? Не собака чай. Девочка же.

— Ты на меня напраслину не возводи, Латко. — грянул грозный голос старосты. — Чего ты зверя из меня рисуешь? Я ей предложил в своем доме пожить. Она сама отказалась. Значит, что? Значит, хотела к ведьминым пожиткам побыстрее пойти. Ведьма она, как есть вам говорю, ведьма. А как она моей Иласке ногу вылечила? Видели? Точно колдовство то было.

— Тогда уж и жену твою давай в колдуньи запишем. — пуще прежнего развеселился храмовник. — Вон какой суп знатный сварила, явно без заговоров не обошлось. И тоже, смотри, травки в нем плавают, мясцо жирненькое. Уж не жертвоприношение ли это? А, Митрон?

— Ты говори, да не заговаривайся. — недовольно ответил староста. — Не то не посмотрю, что ты божий человек, морду-то тебе разукрашу.

— Погодите вы петушиться. — вдруг снова вмешался третий голос. — А что, если… хм…

— Амес, либо говори, либо не встревай, когда другие говорят. — сказал Митрон.

— Погоди, я пытаюсь кое-что припомнить. Как же там было…

— Чем вы там на своей мельнице занимаетесь, а? — заворчал староста. — Что ты, что твой сын, оба будто не в себе все время. Потому я и не дал Иласке за него замуж пойти…

— Вспомнил! — вдруг воскликнул мельник, пропустив мимо ушей замечание главы деревни. — А что, если эта лекарка не ведьма?!

— Очень светлая мысль. И как мы сами не додумались? — фальшиво восхитился догадкой Митрон. — Совсем без тебя пропали бы, светлый человек. Бери еще лепешку, кушай-кушай. Такой ум кормить и откармливать надо. Молодец наш.

— Не ерничай, старшой, а лучше послушай, что я тебе скажу. — собрав всю свою серьезность, начал речь Амес. — Не токма ведьма могла пройти через Заколдованный лес. Фею тоже злые духи бы не тронули. Не потому что защищать ее собирались, а потому что боятся ее. Вспоминайте, как она нам представилась и встрече? Помните? Я скажу, дословно это звучало так… Дай Вышний памяти… Тан Лин Фея. Фея! Она ж нам сразу призналась, что она не человек, получается. А вы тут наговаривать стали. Не хорошо, добрые люди, не хорошо.

— Ежели фея она, то что ей в логове злой ведьмы делать? — скептически воспринял озарение мельника староста.

— Так а кто видел, как она вошла в тот дом? Ты видел? Я — нет. Авось она посмотрела на наше гостеприимство, да и пошла в другое село, где люди добрей и приветливей. А я вот что вам скажу, ведьма хоть и была злая, да только дело свое хорошо делала. И поля защищала, и людей пользовала, и скот охраняла. Без нее туго нам придется этой зимой. А ежели так, то какая разница ведьма или фея эта лекарка?

— Вас послушать, так вы любую нечисть в дом пустить согласны, лишь бы она за вас дела делала, пока вы прохлаждаетесь. — вступил в беседу четвертый голос, тоже мужской. Мальчишник у них там, что ли? — Я с Митроном согласен, гнать эту лекарку надо. Сегодня она лечить вас будет, а завтра младенцев есть начнет. Что тогда делать будете? Знаете же, что если ведьма съест младенца, то силу обретет великую. А у нас сколько младенчиков в этом году народилось? Много. Неужто не жалко вам их?

— Брок, — раздался насмешливый голос храмовника, — я смотрю, ты из свинарей в епископы метишь? Тогда уж поведай нам, как твое колено поживает? Не болит больше после ведьминых припарок-то? А то помню каждую осень ты с тросточкой ходил, как только пора дождей близилась.

— Слушай, Латко, ты как из города вернулся, совсем изменился. Ты чего ведьму эту защищаешь? Али знаешь что-то, чего мы не знаем? — подозрительно протянул свинарь Брок.

В комнате на некоторое время повисло тяжелое молчание, а потом храмовник шумно выдохнул и тихо заговорил:

— В соседней волости хадора началась. Люди тысячами гибнут. Говорят, их чиновники ведьм всех перебили только-только, а потом эта напасть пришла. Как бы ни была богомерзка ведьма, а только с напастью этой лишь колдовство справиться может. Счастье, что эта лекарка к нам забрела в своих странствиях, точно вам говорю. Никак боги охранять нас взялись. Если прогоним девочку, чует сердце мое, беда придет вместо нее. Да и сами подумайте, ну жили же мы как-то десять весен с черной ведьмой? И детишки все здоровы, никого не сожрала проклятая эта.

— Вот уж спасибо ей, облагодетельствовала. — с издевкой сказал Митрон. — Ладно, будем думать. Утром решим, как поступим. Может, эта ведьма еще за ночь себя покажет. Идите-ка к семьям своим да глядите в оба. Чует мое сердце, не так проста эта лекарка, как кажется.

— Запереть эту халупу, да поджечь. — зло зашипела Тан мне в спину. — Лин Фэй, разозлись хорошенько, а там уж я возьму дело в свои руки!

— Глупый ребенок… — шепнула я, поднимая голову и решительно стучась в дверь.

— Ты что творишь?! Ты правда к ним пойти решила?! — возмущенно заорала Тан, не веря, что на моем лице красуется все та же приветливая улыбка. — Что ты задумала?!

Разговоры за дверью стихли, а после раздался звук тяжелых шагов. Скрипнув, распахнулась дверь, и на пороге появился Митрон. Увидев меня, староста удивленно вздохнул и сделал шаг назад. Как же велика сила людских предрассудков…

— Добрый вечер, господин Митрон. — мягко поздоровалась я. — Вы говорили, что я могу ночь в этом доме провести. И вот, я пришла.

— А как же ведьмин дом? — растерянно пробормотал он, тем не менее отходя в сторону и пропуская меня внутрь. Благодарно улыбнувшись, я зашла и поставила вязанки бумаги на пол.

— Мы его сожгли. — прямо ответила я. — Он полностью непригоден для жизни.

— А ты… Ты давно тут стояла? — подозрительно прищурившись, спросил староста.

Я прямо посмотрела ему в глаза и тихо ответила:

— Давно.

Трое мужчин за столом переглянулись и посмотрели на меня.

— Добрый вечер, господа Брок, Амес и Латко. — безукоризненно вежливо поздоровалась я, давая им понять, что слышала почти весь их разговор и теперь их имена для меня не секрет. — Меня зовут Тан Лин Фэй. Я не фея и не ведьма, а обычный лекарь. Хорошо разбираюсь в болезнях и травах и немного в людях. Если будет угодно, я готова ответить на ваши вопросы.

В горнице установилась полнейшая тишина. Даже Тан стояла рядом и смотрела на меня, как на явление Владыки Хаоса. Похоже, темная магия ожидала от меня скандала, хлопанья кулаками в грудь и стены, слез и проклятий на весь белый свет. Эх, молодость. Вечно она склонна все усугублять.

— Что ж, проходи, коль не шутишь. — взял на себя обязанности парламентера храмовник Латко. Мужчины кучно сели на одну скамейку за столом, оставив там местечко для хозяина дома, а вторую лавку напротив предоставили полностью в мое распоряжение. Кажется, они позиционируют себя противниками, на которых готовится нападение.

Подхватив с пола узелки с записями, я прошествовала к столу и присела на скамью, поставив вязанки на стол. Они тут же привлекли внимание.

— Это что? — с интересом спросил Латко, вытягивая шею и пытаясь глянуть на рисунки на верхних листках.

Этот храмовник выглядел самым старшим здесь, вероятно, ему около семидесяти лет. Серое одеяние с широким расшитым поясом, седые волосы, схваченные сзади кожаным шнурком, и длинная белая борода. Лицо его было сильно испещрено морщинами, но взгляд оставался ясным. Приятный мужчина этот служитель бога.

Сорокалетний свинарь Брок был вопреки своей профессии худым и крючковатым. Он сверлил меня недобрым темным взглядом, сурово поджимая растрескавшиеся губы. Я кинула взгляд на его сцепленные ладони и сделала для себя несколько пометок. Но говорить о них еще рано.

Мельник Амес выглядел несколько старше, вероятно, ему почти шестьдесят лет. Или что-то около того. Он задумчиво рассматривал мое лицо, нервно стуча пальцами по столешнице и стараясь отодвинуться подальше. Но так как он был зажат между храмовником и свинарем, то попытки его выглядели весьма забавно. В любом случае, среди всех он выглядел самым крепким, хоть и не особо смекалистым.

А вот староста хоть и не был глупым, но отчаянно пребывал во власти предубеждений и собственных страхов. Ему так же было около шести десятков весен, но это только мои наблюдения. Закрыв дверь в дом, он прошел к столу и сел напротив меня, хмуря брови и сцепляя пальцы в замок.

Как это выглядит со стороны? Четыре грозных старика и одна юная девушка.

Чем это было на самом деле? Четыре растерянных ребенка и одна очень-очень-очень старая девочка.

Чинно сложив ладони перед собой, я подбадривающе улыбнулась испуганным мужчинам, приглашая их начать разговор. За спиной стояло воплощение магии Хаоса и смотрело на меня, открыв рот и округлив глаза.

Не надо искать проблему там, где ее нет, Тан. Все слишком просто.

— Итак, расскажи нам, откуда ты прибыла. — сурово сдвинув брови, заговорил староста.

— Вы все верно поняли, господин Митрон. — ответила я с вежливой улыбкой, а за спиной громко сглотнула настороженная темная магия. — Я пришла из леса, который вы называете Заколдованным. Опережая ваши домыслы, скажу, что ничего необычного в том милом месте я не обнаружила. Ни духов, ни монстров, даже комаров и тех не было. Крайне приятное место. В лес тот я попала из очень… очень отдаленных мест, названия коих вам ни о чем не скажут. Да вы и сами, наверное, это поняли. Мое имя весьма необычно для ваших мест.

Мужчины выслушали меня и некоторое время переглядывались, обдумывая сказанное. А после выразить общее мнение был делегирован свинарь.

— Чуется нам, врешь ты все, ведьма. — очень сильно сузив глаза, выплюнул мужчина. Наклонившись вперед и нависнув над столом, я пристально посмотрела в его глаза.

— Люди поговаривают, — тихо и с улыбкой стала говорить я, — что господин Брок, уважаемый в прошлом заводчик свиней, под видом свинины продает людям человеческое мясо убитых им барышень из соседней деревни.

— Это вранье! — заорал в ужасе свинарь, вскакивая с лавки.

— Чуется мне, — вздохнула я, собираясь процитировать дословно его прошлую реплику о недоверии моим словам и статусу, но так, чтобы он понял, чего стоят его слова, — врете вы все, серийный убийца.

— Успокойся, Брок. Сядь. — положив руку на плечо негодующему мужчине, мягко сказал храмовник. — Мы поняли тебя, Тан Лин Фэй. Но что за бумаги ты принесла с собой?

— Записи из дома лекарки. — без заминки ответила я, продолжая источать ледяное спокойствие и пугающее дружелюбие.

— Какой лекарки? Ведьмы? — подталкивал меня к тупику хитрый храмовник, вот только…

— Господин Латко, чтобы получить правильный ответ, нужно задать правильный вопрос. Правильный вопрос — уже наполовину правильный ответ. Итак, с чего вы решили, что эта женщина была ведьмой?

— Так всем о том ведомо. — удивленно развел руками служитель бога, не зная, что сам себя загнал в тупик.

— А я слышала, что всем ведомо, что храмовник Латко поклоняется темным божествам и пьет кровь младенцев, поэтому живет уже больше пяти сотен лет. — с улыбкой сказала я, а Тан сделала вид, что чем-то подавилась.

Трое друзей храмовника тут же отшатнулись в сторону от него, а крайний даже с лавки упал от усердия. И только Латко, задумчиво пожевав губу, продолжил смотреть мне в глаза, размышляя. Пока в комнате творилась небольшая неразбериха, он оценивал реакцию мужчин и мою спокойную уверенную улыбку, а после громко рассмеялся.

— Я тебя понял, маленькая лекарка. — отсмеявшись, громко хлопнул он себя по коленям, а потом укоризненно посмотрел на друзей. — Ну вы-то, дураки старые, могли бы и понять, что это не правда. Уж сколько лет меня знаете! Девочка хотела сказать, что слова ей не доказательства. Фактов хочешь? Хорошо. Ты, я смотрю, все же была в доме ведьмы и видела, что там творится. Если не ведьма она, то почему у ней все так было? Как она людям помогала? Как поля защищала? Как скот лечила?

— Последние три вопроса имеют один ответ: эта женщина имела познания в медицине, а так же голову на плечах. А что касается вида ее жилища… В этом виноваты вы. Сколько лет было этой женщине?

— Да уж третья сотня точна была. И мы тут совершенно ни при чем. — ответил Латко, а я решила пересмотреть свою оценку их возраста. Я опять забыла, что люди здесь живут в среднем двести пятьдесят лет, а значит дольше остаются молодыми. Никак не могу перестроиться под местные реалии.

— Получается, что бедная женщина доживала свой век в полном одиночестве, из последних сил помогая необразованным селянам за еду, а вы даже не удосужились послать к ней пару молодых людей помочь по хозяйству? Вы не задумывались, что ей могло быть сложно самой мести пол и собирать паутину? Что она уже не в силах постирать свою одежду и подновить дом? Вы поселили ее в такую развалюху, которая от ветерка рушится. Доски все гнилые, крыша давно обвалилась и печь забилась. Не она была ведьмой, а вы неблагодарными людьми. Эти записи, что я принесла из ее дома, о травах и их свойствах. Несчастная старушка потратила уйму времени, разрабатывая способы борьбы с хворями и вредителями. И магии в них нет. Она была обычной несчастной женщиной, которую довели до такого существования.

Староста распахнул рот и сделал глубокий вдох, чтобы заорать что-то гневное, но храмовник его остановил нервным жестом, внимательно слушая меня. По поводу "ведьмы" это не все, что я хотела сказать.

— Одна из добродетелей — почитание старших. Сила народа в его корнях. Из того, что я видела, ваши женщины занимаются хозяйством и растят детей, пока мужчины занимаются своим делом: ухаживают за полями, пасут свиней, куют металл. Когда я вошла в ваш двор, господин Митрон, я не увидела у вас скотину, огороды и птичников. Но на столе я вижу зелень, овощи и яйца. Вы их купили. Заработали денег и купили. Что оставалось одинокой женщине, у которой нет ни родителей, ни мужа, ни детей, чтобы добыть еду? Полоть огород или чистить курятники она уже не могла, на это требуются силы, которых не было у старой женщины. Ей оставалось только научиться лечить людей, скот и все прочее, чтобы заработать денег.

— Чушь! — грянул кулаком по столу староста, не сдержавшись. — Женщина могла плести кружево, чесать шерсть, одежду штопать!

— На третьей сотне лет? — тихо уточнила я. — Вряд ли ее зрение и гибкость суставов пальцев были настолько хороши, господин Митрон. Старость никого не щадит.

Мужчины умолкли, хмуря брови и шумно дыша. Они переглядывались, но еще "фактов ведьмовства" вспомнить не могли. Если честно, я не надеялась, что они поймут то, что я сказала. Просто вдруг захотелось вступиться за бедную женщину, чья судьба была печальна, а еще я вдруг четко поняла, что меня ждет то же самое. Не сейчас, потом, когда будет близок мой конец.

— Я тебе про конец потом расскажу, офигеешь. — тихо хмыкнула Тан, явно обладая какой-то информацией. Ее слова я запомнила и почему-то ощутила иррациональную надежду на что-то.

— С этого места мы дело не рассматривали. — был вынужден признать храмовник, а трое других мужчин мрачно переглянулись, но добавить им было нечего. — Странная сознательность для столь юной девушки, Тан Лин Фэй. Хорошо, с лесом и ведьмой все понятно. Но я не верю, что ты не имеешь отношения к колдовству. Все мы видели, как ты помогла Иласке. Тебя не было совсем не долго, но ты успела найти травы, которые довольно редки для наших мест. Али скажешь, что тебе повезло?

— Я не ведьма, господин Латко. Но умею общаться с природой. Все, что касается растений, мне подвластно. И есть младенцев для этого мне ни к чему. — улыбнувшись, мягко ответила я.

Дело в том, что маги здесь не редкость, как сказала Тан. Люди умеют общаться со стихиями, могут управлять металлами и камнями, а также животными и растениями. И это не весь список. Моя сила не уникальна для этого мира. А еще здесь действует правило одного дара. Маг воздуха не может призвать огонь, таков порядок. Но эта вера в ведьм просто удивительна. Им приписывают такие возможности, какие только в ночных страшилках рассказывают. Но это веяние этого времени, ничего не поделаешь. Однажды эта цивилизация шагнет на другую ступень развития и темные предания, не имеющие правдивых оснований, канут в лету, оставшись лишь в сказках. Я знаю, я видела это.

— Травница, значит. — кивнул своим мыслям Латко, поглаживая седую бороду. Трое других мужчин, услышав это, стали смотреть на меня гораздо дружелюбнее, что не могло не радовать, а Тан стояла у меня за спиной и упражнялась в острословии на тему умственных способностей мужского населения и этих мужчин в частности. К своему стыду я была с ней согласна, но даже себе в этом не хотела признаваться. Где-то я умнее, где-то они, нет в мире совершенства.

— В смысле "нет"? А я? — возмутилась темная магия, что я даже глаза закатила. Кто-то не знаком с семью постулатами добродетельной женщины? Надо будет провести беседу. — Ой, все. Только не это.

— О себе могу сказать, что меня обучал хороший учитель, настоящий Мастер своего дела. — решила рассказать я. — Я могу справиться со множеством болезней, помочь с полями и лечить скотину. Могу принести много пользы деревне и ее жителям.

— Что ж… — гордо выпрямившись и хлопнув себя ладонью по колену, постановил староста, — коли все так, то добро пожаловать в мою деревню "Исенка", Тан Лин Фэй. Не серчай, ежели где резкое слово сказали. Как глава я должен защищать свой народ, и добряком мне быть никак нельзя. Одаренных у нас мало: я, храмовник Латко, кузнец Вереней да дурачок местный один. Поэтому тебе здесь будут рады, полезная сила у тебя, нужная. Эту ночь можешь оставаться в моем доме, а завтра что-нибудь придумаем.

— Ну вот, а чего звали тогда? Ворчуны старые. — недовольно насупился свинарь Брок, от чего стал совсем похож на знак вопроса. — Гоняете меня по деревне почем зря, а у меня, может, снова нога болеть начала. Ведьмочка, может, глянешь, а? К дождю совсем колени ноют, уж сил никаких не осталось терпеть это.

— Так ты первый тут недовольный пришел! Ишь чего захотел! — вздернул брови мельник Амес. — Ведьмочка, не слушай его, я сразу был на твоей стороне. А еще меня головные боли совсем уж одолели, никак от них не отделаться, проклятых. Может, глянешь?

— А феи что, не нечисть? — искренне возмутился храмовник Латко, что у него даже борода дыбом встала. — Гнать ты ее может и не хотел, да только все одно к нечисти приписывал девочку! Никакой тебе "глянешь", пока не поумнеешь, дурак старый. Может, у тебя голова болит, потому что в ней мозг растет? Вдруг умным станешь, тогда и голова болеть прекратит? А вот я — другое дело. Ведьмочка, живот у меня болит последнее время, да в глазах нет-нет темнеет. Посмотришь, а?

— Да! Давайте у меня здесь лазарет сейчас откроем! — возмущенно всплеснул руками староста. — На ночь глядя! А ну пошли вон из моего дома, пока я вас водой не смыл. Ведьма сегодня не принимает! Я все сказал!

Мужчины засобирались, подгоняемые старостой, и не забывали ругаться с ним в ответ. Я довольно быстро поняла, что ругань — их любимая форма общения между собой, и остаток прощания смотрела молча, умиляясь непосредственности этих детей. Вот так из злобной ведьмы, которую надо прогнать, я стала ведьмочкой, которую накормили горячим супом и послали спать. Тихая жена старосты постелила мне в сенях на лавке, сунув румяное яблоко в руки в знак благодарности за спасение дочки, а темная магия решила кое-что прояснить.

— Лин-Лин, а котелок у тебя варит. Вон какую прикольную историю выдумала про то, что ведьма не ведьма. Колись, как тебе это в голову пришло? — широко улыбаясь, спросила она.

— Кто сказал, что я это выдумала? — усмехнулась я, укладываясь поудобнее. — Ты была там вместе со мной, видела то же, что и я, но не сделала никаких выводов. И, кстати. Про свинаря и храмовника действительно ходит слух, что они людей убивают и темным силам поклоняются. Мы пока к дому старосты шли, я слышала, как две тетушки судачили. Порой ложь реальней правды, темная магия. Но сколько раз не проговаривай ложь, правдой она от этого не станет. Подумай над этим.

Тан еще долго пребывала в глубокой задумчивости, размышляя над всем, что с нами произошло сегодня, а я закрыла глаза, погружаясь в блаженный сон впервые за две с половиной тысячи лет.