2.Мейсон

ГЛАВА 11

КИНГСЛИ

Его глаза… в них нет ничего, кроме обжигающего желания.

Мейсон Чаргилл.

Крутой парень.

Наследник CRC, которого все боятся.

И прямо сейчас он внутри меня. Его взгляд прикован ко мне. Его дыхание сбито из-за меня.

Я прижимаюсь губами к его губам, и последняя мысль проносится в голове, когда он отстраняется на миг — от него пахнет мной. Он снова входит в меня, резко и быстро.

В этом мужчине нет ни капли нежности.

Он боец, ненавистник, любовник.

Задыхаясь, я разрываю поцелуй. Успеваю сделать лишь пару вдохов, прежде чем Мейсон сжимает мои волосы в кулак и рывком притягивает к себе, заставляя наши рты снова столкнуться. Он покусывает мои губы, его язык борется с моим, а толчки становятся всё жестче и глубже.

Черт, этот мужчина... его поцелуи такие же неистовые, как и его драки.

Когда у меня вырывается стон, он начинает двигаться еще напористее; его тяжелая эрекция растягивает и ласкает такие нервные окончания внутри меня, о существовании которых я и не подозревала.

С его грубыми поцелуями и тем, как он движется во мне, кажется, будто он пытается меня поглотить.

И это та-а-ак хорошо.

Это не любовь.

Это даже не ненависть.

Это обмен тем, в чем мы оба сейчас больше всего нуждаемся.

Прикосновение другого человека.

Взаимное согласие, что можно просто брать, не давая обещаний.

— Блять... — это слово вырывается вместе с выдохом прямо ему в губы. Его хватка становится крепче, он вкладывает в каждое движение всю свою силу, заставляя мышцы напрягаться. Я буквально сгораю от удовольствия.

Я стонаю, чувствуя, как зарождается новый оргазм, и когда он накрывает меня, это настолько сильно, что у меня вырывается крик.

Тело Мейсона начинает дрожать. Я вижу, как напрягаются жилы на его шее и как каменеют плечи под моими ладонями.

— Черт, Хант, — стонет он, проникая так глубоко, что по мне расходятся волны остаточного наслаждения.

Он изливается короткими толчками, закончив финальным сильным движением, от которого я чуть приподнимаюсь вдоль стены. Я жадно впитываю каждую черту его лица — от тлеющих глаз до сжатых челюстей, слушая его рваное, частое дыхание.

Когда экстаз начинает спадать, он в последний раз встречается со мной взглядом. Я вижу, как к нему возвращаются мысли и как он мучительно пытается подобрать правильные слова.

Чувствуя необходимость спасти его от неловкости, я убираю руки с его плеч.

— Как бы горячо это ни было, мне нужно в ванную.

Уголок его рта приподнимается, и на мгновение взгляд смягчается.

Спасибо, Хант.

Эти слова написаны у него на лице. С этим нежным выражением он позволяет моим ногам соскользнуть на пол и выходит из меня.

Уходя, бросаю через плечо.

— У меня очень сексуальная задница. Посмотри на неё, пока есть возможность.

Я слышу его смешок, прежде чем исчезаю в спальне, а потом буквально несусь в ванную, стараясь плотнее сжать ноги.

Да уж, не самая сексуальная часть после секса. Веселуха.

Посмотрев на себя в зеркало, я фыркаю от смеха.

— Технично, Кингсли. Очень технично. Выглядишь как чертов пингвин.

МЕЙСОН

Я одеваюсь, пока жду, когда Кингсли выйдет из ванной. Собрав её вещи с пола, я иду в спальню, услышав звук открывающейся двери. Мой мозг всё еще пытается осознать произошедшее.

Войдя в комнату, я вижу Кингсли в халате и кладу одежду на кровать.

Я не привык чувствовать себя не в своей тарелке, но этот опыт для меня в новинку, и я не совсем понимаю, как себя вести.

Я никогда раньше не трахался «на нервах», из ярости, и хотя на задворках сознания шевелится беспокойство, я первым признаю — это было чертовски круто.

Но она лучшая подруга Лейлы. Она часть нашей компании.

— Я тебя провожу, — Кингсли избавляет меня от необходимости говорить первым.

Мы идем к входной двери, но прежде чем она успевает её открыть, я делаю то, чего никогда раньше не делал. Обхватив её за шею, я притягиваю её к своей груди. Я не из тех, кто обнимается, поэтому вместо этого я просто целую её в макушку.

Черт. Это будет максимально неловко.

О да, можешь повторить это еще раз. Ты по самые яйца залез в эту ошибку.

Но была ли это ошибка?

Кингсли отстраняется и ухмыляется: — Не пойми превратно, но тебе пора. Девушке нужен сон для красоты.

Спасибо за понимание.

Я ошибался насчет тебя. Ты реально крутая.

Ты просто вынесла мне мозг.

Ни одну из этих фраз я не могу заставить себя произнести. Я провожу рукой по её лицу и, коснувшись щеки, задеваю большим пальцем губы.

Этот твой рот...

Она открывает дверь, я убираю руку и выхожу. Не оборачиваясь, я покидаю её здание и направляюсь к себе.

Когда я захожу в люкс, Лейк, валяющийся на диване, поднимает глаза от телефона.

— Только вернулся? — спрашивает он.

— Э-э... да, — вру я. — Изучал те два предложения. — Я иду в свою комнату. — Я спать. Спокойной.

— До завтра, — бросает он, возвращаясь к телефону.

Я принимаю душ и ложусь, а в голове всё еще гудит после секса с Кингсли. Когда свет гаснет и я остаюсь наедине с темнотой, приходят страхи.

Как мне вести себя завтра?

Черт. Между нами будет такая дикая неловкость.

Было ли это ошибкой?

В памяти всплывают прикосновения к её мягкой коже и её сексуальные изгибы.

Черт. Я выдыхаю, чувствуя, как возбуждение снова разливается по телу. Она теперь для меня больше не «просто Кингсли», это уж точно.

О-о-ох... как я буду смотреть ей в глаза и не представлять её идеальную грудь, её задницу, которую так и хочется...

Да уж, эта задница...

Когда она уходила, мне хотелось впиться в неё зубами.

Я со стоном выхватываю подушку из-под головы и накрываю ею лицо.

— Бля-я-ять! Как же я влип.

КИНГСЛИ

Я лежу в постели с широкой улыбкой на лице.

Мейсон был таким неловким после секса. Бедняга просто лишился дара речи.

Улыбка гаснет, когда я вспоминаю, как он прижал меня к себе и поцеловал в макушку. Это было так мило, совсем не в духе Мейсона. А когда он коснулся моих губ пальцем, в его глазах промелькнуло что-то нежное.

Секс был безумно жарким, и Мейсон — безусловно, самый щедрый любовник, который у меня когда-либо был. Не то чтобы у меня их был целый грузовик, но, давайте признаем, он довел меня до оргазма дважды. Он не просто взял то, что ему было нужно, оставив меня ни с чем. Он отдавал и отдавал, пока моё тело не насытилось.

Улыбка возвращается, когда перед глазами всплывает его обнаженное тело. Да-а-а, природа его явно не обделила. Пресс — просто загляденье. Плечи... боже, его плечи.

Я невольно стонаю, вспоминая его внутри себя. Его достоинство — это какая-то волшебная палочка, потому что он определенно сотворил им настоящую магию.

— Дыши, Кингсли. Ты сейчас перегреешься.

Я переворачиваюсь на бок, обнимая подушку.

Раньше я побаивалась Мейсона, но после этой драки и секса я знаю: его лай может звучать свирепо, но его «укус» — это самое эротичное, что я когда-либо чувствовала.