2.Мейсон

ГЛАВА 7

МЕЙСОН

Не буду врать: Лейла и Кингсли определенно сделали этот вечер куда более веселым, чем обычно.

Когда мы возвращаемся в кампус, Лейк высаживает нас у общежития, прежде чем ехать на парковку.

— Девчонки в отключке, — говорит Фэлкон с заднего сиденья. — Мейсон, донесешь Кингсли?

Когда я открываю дверь, Лейк хватает меня за руку: — Только не вздумай бросать её в бассейн или выкинуть еще какую-нибудь глупость только потому, что она спит, — предупреждает он.

— Я об этом даже не думал, но раз уж ты упомянул... — поддразниваю я его, поигрывая бровями.

— Ты меня в могилу сведешь раньше времени, — ворчит Лейк.

Я обхожу машину, открываю дверь со стороны Кингсли и, подсунув руки под неё, прижимаю к груди. Она издает сонный стон, когда Лейк захлопывает за мной дверь. Он тут же шикает на неё: «Ш-ш-ш... спи дальше».

Ладонь Кингсли шлепает меня по груди, и она бормочет: «О'кей». А затем она утыкается лицом мне в плечо, чем вводит меня в полный ступор. В груди вспыхивает неожиданная волна нежности, которую я стараюсь игнорировать, направляясь к зданию.

Лейк пробегает вперед, чтобы открыть дверь в люкс Лейлы, а затем возвращается к машине. Я следую за Фэлконом в спальню Лейлы и жду, пока он уложит её, прежде чем подойти к кровати с Кингсли на руках.

Моим первым порывом было просто сбросить её на матрас, но тут я смотрю на её лицо. От того, что она так близко, то нежное чувство из коридора возвращается с удвоенной силой.

— Мейсон, — шепчет Фэлкон. Я перевожу взгляд на него, и он жестом велит мне положить её.

Нагнувшись, я опускаю её на постель, и прежде чем я успеваю отстраниться, она приподнимает голову и запечатлевает поцелуй на моей челюсти, сонно шепча: «Спокойной ночи».

Мое сердце чуть не выпрыгивает из груди. Я замираю, глядя на неё в полном шоке.

Что, черт возьми, сейчас произошло?

— Мейсон, — снова шепчет Фэлкон, вырывая меня из оцепенения.

Я быстро отстраняюсь и пулей вылетаю из комнаты. Иду, не останавливаясь, пока не оказываюсь в нашем люксе, где замираю перед панорамным окном.

Почему я так часто дышу?

Потому что ты быстро шел. А вовсе не из-за того, что она тебя поцеловала.

— Что с Мейсоном? — спрашивает Лейк у меня за спиной. — Вид такой, будто привидение увидел.

— Нет, хуже, — посмеивается Фэлкон.

Лейк подходит ко мне и заглядывает в лицо:

— Что может быть хуже?

Я качаю головой и рычу: — Кингсли меня поцеловала.

— Повтори-ка? — Лейк подается вперед, пытаясь поймать мой взгляд.

Я смотрю на него с нескрываемым раздражением: — Губы Хант коснулись моей физиономии.

Он тут же отпрянул, плотно сжав губы.

— Если ты сейчас заржешь, я из тебя всю дурь выбью, — предупреждаю я.

Лейка буквально разрывает от хохота. Я бросаюсь за ним, но этот гад ловко уворачивается и прячется за Фэлкона. У Фэлкона такой вид, будто ему физически больно сдерживать смех.

— На меня напала спящая сумасшедшая, а вы оба ржете как ненормальные. Ясно всё с вами.

Мне самому трудно сохранять серьезное лицо, когда Лейк сползает на пол, вцепившись в ногу Фэлкона, и едва не задыхается от смеха. Фэлкону приходится упереться руками в колени, чтобы не упасть, его плечи мелко дрожат. Сдавшись, я улыбаюсь — ведь какими бы придурками они ни были, в мире нет ничего лучше, чем видеть своих друзей счастливыми.

Лежа в постели, закинув руки за голову, я смотрю в темный потолок. Лейк в гостиной уже в сотый раз начинает насвистывать чертов «Свадебный марш».

— Лейк! — кричу я.

На пару секунд воцаряется тишина, а потом этот засранец начинает снова. Зарычав, я откидываю одеяло, хватаю подушку и вылетаю из комнаты. Распахнув дверь, я бросаюсь к Лейку, развалившемуся на диване. Тот вскрикивает как девчонка: «Черт!» — и перелазит через спинку дивана. Когда я настигаю его, он падает на пол, и я начинаю нещадно лупить его подушкой.

— А-а-а-а-а! — вопит он сквозь смех.

— Вы что, серьезно устроили бой подушками? — спрашивает Фэлкон, прислонившись к косяку своей спальни.

— Нет, спаси меня! — хрипит Лейк от смеха.

— От чего спасать? — спрашиваю я. — Это гусиный пух. Она мягче, чем задница младенца.

— Такая же мягкая, как губы Кингсли? — успевает вставить Лейк, уползая в сторону.

Я запускаю подушкой ему в спину.

— Лейк, — говорит Фэлкон неожиданно серьезным тоном. — Оставь Мейсона в покое.

Лейк встает, кивая с таким видом, будто его только что отчитал отец. На лице — сама невинность.

Фэлкон продолжает тем же серьезным тоном: — У него не было женщины уже... сколько? Три месяца?

Лицо Лейка краснеет от попыток сдержать смех, он продолжает кивать: — Это новый рекорд. Я понимаю, почему он в таком шоке от поцелуя.

Я подхожу к Лейку и отвешиваю ему подзатыльник, затем направляюсь к Фэлкону, но тот успевает юркнуть в комнату и захлопнуть дверь. Позади меня Лейк снова начинает свистеть ту самую мелодию. Стоит мне обернуться, как он тоже несется к себе. Секунду спустя дверь за его спиной с грохотом закрывается.

— Всё, я съезжаю! — ору я, подбирая подушку.

— Ты нас слишком сильно любишь! — кричит Лейк из-за своей двери.

— Ты без нас не сможешь! — подхватывает Фэлкон.

— Придурки, — ворчу я с широкой улыбкой. Но они оба правы. Я люблю их и действительно не смогу без них.

Снова начались занятия. Сидя в ресторане, я наблюдаю, как Лейк поглощает здоровенного лобстера.

— Ты же знаешь, что лобстеры — это членистоногие, да?

Лейк проглатывает кусок и, вскрывая панцирь, отвечает.

— Плевать.

Я нахожу в телефоне картинку какого-то жуткого насекомого и подношу экран к лицу Лейка: — Лобстер — это вот такое дерьмо.

Глаза Лейка округляются. Посмотрев на картинку, он роняет клешню.

— О-о-о... черт. Ты только что убил для меня лобстеров.

Я ухмыляюсь: — Месть за вчерашнее.

Выполнив миссию, я встаю и ухожу, насвистывая тот самый «Свадебный марш», который засел у меня в голове с самого утра.

— Кто это у нас женится? — спрашивает Серена, собирая книги за соседним столиком.

Не удержавшись, я бросаю через плечо: — Уж точно не ты.

Уэст подходит и встает за спиной Серены. Черт, меня буквально тошнит при виде этой парочки пиявок.

— Знаешь, кто еще не женится? — спрашивает Уэст.

Только не лезь туда, ублюдок.

Наши взгляды встречаются, и ненависть к нему обжигает всё тело. Я сжимаю кулаки, чтобы не прикончить его прямо здесь.

Уэст подходит ближе, глупо преграждая мне путь к выходу. Он скалится. Студенты, чувствуя напряжение, начинают расходиться в стороны. У этого придурка явно тяга к боли. Он намного ниже меня и ни разу не выигрывал в наших драках, но всё равно лезет на рожон.

— Просто уйди, Уэст, — говорит Лейк, подходя ко мне.

— С чего бы? — Уэст бросает на Лейка самоуверенный взгляд, отчего я прищуриваюсь. Когда этот ублюдок делает шаг к Лейку и смеет ткнуть его пальцем в грудь, ярость застилает мне глаза.

— Ты не... — Он не успевает договорить. Я хватаю его за шкирку и буквально вышвыриваю из ресторана. Как только мы оказываемся на улице, мой кулак впечатывается ему в челюсть. Знакомое, почти болезненное удовлетворение от избиения этого куска дерьма разливается по венам.

— Никогда не смей трогать Лейка! — рычу я, раз за разом нанося удары в его лицо.

Замахиваюсь снова, но Уэст вдруг усмехается, вытирая кровь под носом. Этот смех звучит пусто и жутко.

— Должно быть, там было много крови, когда ветка пригвоздила твою руку к её телу.

На его лице на миг мелькает тень вины, но её тут же сменяет привычная ухмылка.

Всё мое тело начинает бить дрожь. Кошмары той ночи обрушиваются на меня лавиной.

Её щека лежит на ветке так, будто она просто наклонилась вперед и решила вздремнуть. Изо рта сочится кровь, и я снова слышу этот булькающий звук.

— Джен!

Меня удерживает ветка, пригвоздившая меня к её груди.

Она ловит ртом воздух.

— Дженнифер!